В твоем голосе звучала обида.
– Как будто она уже смирилась с тем, что потеряла меня, что меня нет, а когда я нашелся, принялась бить за то, что я нашелся.
Я сочувствовала тебе.
Где-то по пути за нами увязался молодой щенок. Бежал какое-то время.
– Это твой щенок, – сказал ты.
Я протестовала. Ты полувсерьез настаивал.
– Я тут вижу только одного своего щенка!
Ты покраснел. Смутился. Но было видно, что тебе приятно.
***
Гуляли долго. Кто знает город-миллионник, представляет, сколько это – из центра дойти до отдаленного района, побродить там, снова вернуться в центр.
Стоял теплый, практически летний вечер. Стемнело.
Я захотела в туалет. Нашли по пути какую-то заросшую обочину. Отдала тебе свою сумочку подержать. Вылезаю, тянусь за сумочкой, готовая идти дальше.
– А вы думаете только о себе? – внезапно перешел на вы, что только подчеркнуло твой неподражаемый юмор.
Я осталась ждать на обочине.
***
Вернулись заполночь, слегка замерзшие. Все-таки майская ночь. Мне взбрело покачаться на качелях во дворе.
– Я замерз.
Пошли ко мне, впрочем, как и всегда.
Много раз потом я удивлялась, как мы с тобой столько шарахались по ночам, и к нам ни разу никто не пристал. Девушка и невысокий тощий мальчишка. Ты бы просто не смог защитить ни меня, ни себя в случае чего.
Видимо, мы были слишком счастливы. К настолько счастливым людям никто не пристает.
***
Типичное майское утро выходного дня. Пьем чай стоя на лоджии, кружки ставим прямо на широкий деревянный парапет. Смотрим с высоты на просыпающийся город. Болтаем ни о чем. У меня большая кружка. Всю жизнь обожаю большие кружки с чаем. С черным, крепким, крупнолистовым чаем.
У тебя тоже есть своя кружка. Снаружи нежно-сиренево-фиолетового цвета, а внутри цвета зеленых майских листочков.
Строго говоря, эту кружку подарила мне подруга на мое двадцатишестилетие. Но ты ее выбрал. И это навсегда стала твоя кружка.
Знаешь, она все еще у меня. Цела. Не разбилась. Я иногда пью из нее чай. И иногда предлагаю ее гостям. Твоей кружке скоро будет двадцать три года.
***
По-прежнему случаются дни, когда вы заходите на огонек все втроем. Три неразлучных закадычных друга. Мы едим, пьем, говорим. До глубокой ночи режемся в карты. Иногда вы приносите с собой пиво и джин-тоник «Браво» для меня. В ту пору это был мой напиток года.
Ближе к утру отправляю вас спать на кухню. Раскладушка и широкий расстегнутый спальник прямо на полу.
***
После одной такой ночевки идем все вместе с утра смотреть конкурс бальных танцев. Он довольно рано. Часов в десять утра. Суббота. Солнечно. Безлюдно.
Парни берут себе пива. Ты тоже.
Вижу, что пиво ты не хочешь. Несешь в руках почти полную бутылку. Через силу и больше для вида изредка делаешь глоток.
– Дай мне попробовать, – говорю.
Ты протягиваешь бутылку.
Молча бросаю эту полную бутылку на газон.
Ты делаешь вид, что возмущен.
Вижу облегчение в твоих глазах. Не нужно больше пить это пойло.
***
Конкурс какой-то невероятно долгий. Проходит в зале, где его можно смотреть только стоя. Я в тот период настолько влюблена в бальные танцы, что готова стоять и смотреть часами.
На каком-то часу парни сдаются и уходят домой. Ты остаешься.
Домой идем как обычно пешком. В любви к долгим пешим прогулкам мы с тобой идеально совпали. Голодные-преголодные.
Говорю что-то о том, что можно поджарить картошку или сделать рожки с сыром.
– А вы приглашаете меня на обед?
Снова твой еле-заметный юмор.
Мы разве еще не на ты? Переход случился как-то незаметно и естественно. С тобой все было естественно. Наверное, поэтому я и не помню, когда именно это произошло.
***
Что-то готовим и наконец едим.
В тот период жизни рацион у меня был небогатый. Жареная картошка, макароны с сыром, магазинные пельмени, да гречка с сосисками.
Я гречку не люблю. Слишком много ее ела в некоторые периоды.
Ты, напротив, гречку обожаешь.
Мама растила тебя одна. И в какой-то особенно трудный безденежно-беспродуктовый год, вам приходилось питаться одной гречкой с тушенкой.
Видимо, в этот период было что-то хорошее в вашей жизни с мамой, остались какие-то теплые воспоминания о нем. Поскольку, как я понимаю, ты не столько любишь гречку, как то, что ее вкус возвращает тебя в какие-то хорошие чувства.
***
Это субботний вечер. Тебе не в универ, мне не на работу.
Ты снова остаешься у меня ночевать.
Сидим, как обычно, я у одной стены на своем матрасе, ты у противоположной. Разговариваем. Нам всегда есть о чем поговорить. Сидим так, пока не стемнеет. И в темноте тоже продолжаем беседу.
***
Однажды за таким вот разговором ты ложишься на пол, а потом засыпаешь. Прямо на полу.
Бужу и отправляю на твою законную раскладушку на кухню.
– Почему? Почему нельзя было оставить меня спать на полу рядом с тобой?
Ты обижен страшно.
– Ты гремел костями по полу.
Не уверена, что это истинная причина. Люблю ли я уединение и свое личное пространство? Да. Чутко ли я сплю? Тоже да. И все-таки… Сколько раз в этой квартире оставались ночевать компании с бальных танцев, прямо на полу, вповалку, в комнате.
Дело не в этом.
В чем-то неуловимом.
В потребности держать некоторую дистанцию?
В потребности сближаться медленно? Но мы и так сближались медленно. Точнее, не медленно и не быстро, естественно.
***
– Мне с тобой легко молчится.
– Мне тоже.
Какая разница, кто из нас что в этом диалоге сказал.
Глава вторая.
Поговорить нам тоже всегда было о чем. Темы находились сами собой. Естественно и легко.
Когда встречаешь своего человека, жизненно важно становится рассказать ему всю свою жизнь, что была до него и без него. А иначе, как же он узнает тебя всего целиком?
С равным интересом мы говорили о чем-то серьезном и о каких-то пустяковых вещах.
***
Однажды ты рассказал мне о своем лучшем друге, которого очень любил. Друг был старше на год. Уехал учиться в другой город.
Ты считал дни до его приезда на каникулы. Буквально, вычеркивал их на календаре.
А когда он приехал, ты его не узнал.
– Знаешь, он отрастил длинные волосы, привез много новых жаргонных словечек, что-то рассказывал мне о том, как он живет.
Но что-то неуловимо изменилось, и ваша дружба закончилась. В его новой студенческой жизни для тебя не осталось места.
В этом мы с тобой очень похожи – если привязываемся к людям, то очень крепко.
***
Я тоже рассказываю тебе о себе.
О том, как в девятнадцать лет приняла два важных в своей жизни решения.
Первое – сменить профессию. С инженера на психолога.
Я уже училась на вечернем в политехе с своем маленьком городе. Но душа моя отчего-то рвалась в большой город на дневное – пожить настоящей студенческой жизнью.
Летом после первого курса я проездом оказалась в большом городе. Банально захотелось в туалет, и я просто зашла в университет, мимо которого проходила.
Это было в те времена, когда на входе не сидела охрана, не стояли вертушки или металлоискатели. Можно было просто зайти.
Зашла и увидела на стене информацию о факультете психологии.
К Новому году созрело решение.
Рассказываю о том, как обложилась учебниками и заново штудировала школьную программу. Готовилась к вступительным.
– Знаешь, в тот период мне понадобилось много силы воли. Я распределила весь объем по дням. Первое, что я делала с утра – учила. А потом награждала себя очередными сериями «Санта-Барбары».
Рассказываю о том, как параллельно продолжала учиться в политехе. На всякий случай, вдруг не поступлю. О том, как сдала сессию на одни пятерки.
– Интересно, какой бы из меня вышел инженер?
О том, как меня в этом решении поддержала мама. Просто приняла его. Ни слова не услышала я тогда о том, что надо доучиться. Что все-таки два курса уже закончено. Что жаль терять эти годы. Удивительно, но это так.
Надо сказать, что со сменой профессии удачно получилось. Я нашла любимое дело своей жизни.
Второе решение – закончить отношения с человеком, к которому была привязана, но не любила. Для меня это что-то про честность в отношениях. А главное – про честность по отношению к самой себе.
Гораздо позже я узнаю, что ты сделал из этого рассказа неверные выводы. К сожалению.
А ведь именно эти два моих решения привели к тому, что мы с тобой встретились.
