– Как удачно, что пансионами редко заправляют мусульмане. Никто из тех, с кем знакомы мои родители, не стал бы сдавать комнату гей-паре.
– Хм-м. Интересный вышел бы кризис у либеральных левых, а? По бедняжечкам христианским мракобесам они шарашат запросто, а вот на муллах, что-то мне подсказывает, оттягиваться так резво не рванули бы, а? Гей-отпускники против исламских отельеров? Как бы и впрямь выкручивались зайки либералы? В узлы б вязались небось. Какая жалость, пока придется обойтись христианскими фанатиками, на которых можно срать по всеобщему согласию. Ладно, бегите и изобразите мне симпатичное длинное уравнение, чтобы этот хештег долетел до тех людей, кого он очень, очень разозлит.
– Ну, это ж про обе стороны речь, верно? И про гей-сообщество, и про христиан.
– Именно, дорогая моя. Именно.
– Вы хотите, чтобы я заслала его обеим сторонам?
– Да, совершенно верно. Должна же быть справедливость.
– Есть ли какая-то конкретная причина, почему вы хотите, чтобы я этим занималась, Джулиан?
– Я вам сказал. Чтобы всех их очень, очень разозлить.
8. ЛюбОстров, по буквам: Эл-Ю-Бэ-О
Мэтлок, Клегг и Тейлор все еще медленно пробирались через Лондон к полицейскому моргу.
– Такими темпами, – заметил Мэтлок, – кто б там ни убил Сэмми, умрет от старости, прежде чем мы изыщем возможность его поймать.
Ни Клегг, ни Тейлор никак не отозвались. Оба воткнулись в свои телефоны. Единственный ответ от них – жестяное чирикание пропускавших звук наушников.
– Или ее, – добавил он. – Допускаю, что Сэмми могла убить женщина. Надо подходить без всякой зашоренности. Господи, жуть какое движение.
Тейлор на минутку вытащил из ушей наушники.
– Включайте синие огни, шеф. Поддайте-ка сирены.
– Посещение трупа – не чрезвычайная необходимость, Бэрри. Труп уже мертв.
О сирене он подумывал. Уже успел кинуть Нэнси сообщение, что опять задерживается и ее дочку с нетбола не заберет. Уклонение от общей ответственности, которое за здорово живешь ему не спускали. Но Мэтлок считал, что правила важны, а сирена – для ЧП. А не для опаздывающих забирать детей из школы.
– О боже! – завопил Тейлор.
– Что? – резко спросил Мэтлок. Не нравились ему резкие шумы, когда он за рулем.
– Простите, шеф, но вам надо это увидеть. Не знаю, смеяться тут или плакать. – Тейлор протянул руку с телефоном.
– Я веду машину, Бэрри.
– Нам красный.
– Я полицейский. Не собираюсь я смотреть в телефон, пока нахожусь за рулем автомобиля.
– Мне казалось, это один из бонусов. Эй, Сэлли! – позвал Тейлор, поворачиваясь и маша телефоном Клегг. – Глянь к себе в новостную ленту.
Клегг вытащила наушники из ушей и глянула в телефон.
– О господи, ну и ржака.
– Что? Что? – раздраженно переспросил Мэтлок.
– Ребята #ДавайтеДержатьсяВместе[23 - Let’s Stick Together (1962) – ритм-энд-блюзовая песня американского исполнителя Уилберта Хэррисона, в Великобритании завоевала громадную популярность в версии Брайана Ферри (1976).] назвали свою про-Королевскую кампанию “ЛюбОстровом”, – весело объявил Тейлор.
– “ЛюбОстровом”? Что ж так натужно-то? – подхватила Клегг. – Эл-Ю-Бэ-О.
– Чтобы не путалось с телепрограммой? – предположил Мэтлок.
– Да очевидно.
“Остров любви” был прошлогодним реалити-шоу – и много лет до этого[24 - Речь о британском реалити-шоу Love Island на канале Ай-ти-ви-2; первый период съемок и показа пришелся на 2005 и 2006 годы, современная версия стартовала в 2014 году и продолжается до сих пор.].
– Ни разу не смотрел, – сказал Мэтлок.
– Да вы прикалываетесь! – откликнулся Тейлор. – Ни разу не смотрели “Остров любви”? Он же совершенно гениальный.
– Что? Тусовка балбесов трахает друг дружку где-то на острове? Господи, Бэрри, тебе что, одиннадцать?
– Вы глубоко заблуждаетесь, шеф. Там все про отношения и человеческие взаимодействия. Все вообще-то правда тонко.
– Херня это.
– Включите радио, – потребовала Клегг с заднего сиденья. – Может, зайдет об этом речь.
Мэтлок подчинился.
Станция, на которую они были настроены, ненадолго отвлеклась от обсуждения референдума и спускала ярость на новую “радикальную гей-повестку”, и ярость эта поперла, судя по всему, из-за хештега “НеСтолбиНочлегУМракобеса”. Это, как заявлял взбешенный до трясучки ведущий тоном предельного возмущения, похоже, согласованное действие высокоорганизованных активистов-гомосексуалов, направленное на закрытие всех христианских предприятий в отместку за то, что двое из их числа вынуждены были переночевать в “Тревелодже”.
Мэтлок попробовал другой канал.
Глава оппозиции лез из кожи вон, пытаясь объяснить, что политика его партии в отношении референдума – в том, что Англии следует остаться в составе Королевства, – но при этом стараясь не выглядеть слишком рьяным. “Позвольте заявить совершенно однозначно, – лепетал незадачливый глава. – Мы целиком и полностью верим в единое Королевство, но это не означает, что мы хоть в какой-то мере не чтим устремления к самоопределению, которые столь сильно проявляются в нашей великой стране повсеместно. Вот почему мы изыскиваем все более всеохватные меры передачи полномочий, которые убедят четыре великих народа нашей единой великой страны, что под руководством нашего правительства они будут настолько отделены и не совместны, насколько это вообще возможно без официального закрепления. По сути, на самом деле останется одно лишь название и общий монарх”.
“Как-то не любо на острове, значит?” – ехидно проговорил ведущий.
“Что, простите? Вы имеете в виду телепрограмму?”
“Нет. ЛюбОстров. Эл-Ю-Бэ-О. Ваш новый девиз”.
Послышался шелест бумажек – главу оппозиции просвещали на тему свежайшей пиар-инициативы в кампании Команды Ко.
Мэтлок вторично выключил радио.
– Не могу больше. Давайте я на Спотифае The Smiths[25 - The Smiths (с 1982) – британская инди-, постпанк-рок-группа из Манчестера.] найду? – проговорил он. – Продолжу, обыватели, ваше образование в приличной музыке?
Но ни сержант угрозыска Тейлор, ни констебль угрозыска Клегг не услышали его. Они воткнули наушники обратно. Клегг слушала свою музыку, а Тейлор углубился в Фейсбук. Только что лайкнул мем, который запостил какой-то его френд, – о том, что Премьер-лигу заполонили знаменитости-инородцы.
Где-то в другом углу города компьютеры в “Сэндвич-коммуникациях” подгребли в свою кубышку этот лайк и добавили его Тейлору в досье.
Конечно же, не было ничего расистского в том, чтобы посмеяться над тем, что все знаменитые английские футбольные команды состояли почти исключительно из игроков, чьи имена комментаторам не удавалось произнести. Однако в спектре новехонького алгоритма Малики эта реакция числилась однозначно.
Пинь! Тейлор получил непрошеное новостное оповещение: ему сообщали, что за прошлый год работу получило больше иммигрантов, чем англичан. Новость не подтверждалась никакими источниками, зато в ней содержалась ссылка на веб-страницу “Англии на выход”.
9. Приручение цайтгайста
В глубоком бункере, размещавшемся в подвале Министерства внутренних дел, кампания, направленная на то, чтобы сохранить Англию в Королевстве (#ДавайтеДержатьсяВместе), проводила последнее кризисное совещание из ежедневной череды таких же.
Команда Ко, как они себя обозначили, была межпартийной затеей, которую поддержали и правительство, и оппозиция. Руководили ею Джим, министр референдумов, и Берил, его оппозиционная тень, – фамилии в Уайтхолле перестали быть в ходу, чтобы избежать любого душка хлыщового снобского элитизма. Джим и Берил – два прилежных карьерных политика, два фантастически скучных человека без малейшего “звездного качества”, какие имелись у прославленных “знатных зверюг” из “Англии на выход”.
Осознавая, что харизмы у них никакой, Джим и Берил прибегли к услугам поразительно дорогостоящей маркетинговой компании, которая заверила их, что за несколько миллионов фунтов общественных денег “бренд” Команды Ко окажется “напрямую впаян в цайтгайст”.
Нужда в этом была безотлагательная. Команду Ко загнали в угол.
А вышло это потому, как объяснил Тоби, мужик из поразительно дорогостоящей маркетинговой компании, что “бренд” Команды Ко попросту слишком негативный.
– Вы только и делаете, что говорите людям, как развал Королевства приведет к неизбежному краху экономики, вызванному бессмысленным жестом взбалмошного членовредительства.
– Потому что это правда, – возразил Джим.
– Правда? Что есть правда? Что “правда” вообще значит? – спросил Тоби.
– Это значит, что мы имеем дело с чем-то фактически верным.
– Ха! – отозвался Тоби. – Треп Игрив говорит, что вы просто зациклились на “Проекте Безнадега” и не в силах разглядеть “солнечные вершины” впереди. – Он поставил громадный пенный латте, от которого отхлебывал, и нажал на клавишу у себя на компьютере.
Появился ролик с Ютуба – Треп Игрив стоит на мостовой, изображая государственного деятеля, со своим очередным комментарием, какие ему нравилось выдавать во время спортивной пробежки в безразмерных регбистских трусах из флага святого Георгия. “Я, может, и тугой, как смальцевая коврига[26 - Старинный традиционный вариант английского пряного хлеба, обычно со смородиной и изюмом; в состав теста входит смалец.] в школьной столовке, – задыхаясь, лопотал он перед преданной сворой медийщиков, следовавших за ним по пятам, – но уж «Проект Безнадега» вижу с ходу. Вот что я скажу этим буревестникам: просто верьте в Англию! Впереди солнечные вершины”.
Тоби ткнул в клавиатуру, и изображение на экране застыло.
– Нам необходимо быть такими же позитивными и проактивными, как они, – сказал он. – И ключ к этому – связь с миллениалами и зетами[27 - Поколение Z – обычно принято считать, что это поколение людей, родившихся между 1995 и 2012 годами.].
Тут Джим и Берил навострили уши. Миллениалы и зеты – демографические группы, которые, если верить опросам, с большой вероятностью встанут на сторону Англии в составе космополитичного, евроориентированного единого Королевства.
А еще они обожали телепрограмму “Остров любви”.
“Попадание”, как объяснил Тоби, – в том, чтобы никакого ума не надо, сразу понятно. А что, спросил он, у нас сразу понятно, никакого ума не надо?
– “Остров любви”, написанный как “ЛюбОстров”. Прям любовь. Что тут можно не любить? Оно прямиком попадает в цайтгайст.
– Цайтгайст. Мне нравится, – проговорила Берил. – Цайтгайст – это хорошо.
– Программа “Остров любви” – настоящая объединяющая сила в стране, – продолжал Тоби, – и мы упадем ей на хвост.
– Блеск, – счастливо воскликнула Берил.
– Действительно многообещающе, – согласился Джим.
– Да зашибись вообще как многообещающе, – авторитетно заявил Тоби. – “Остров любви” возродил просмотр телевизора по расписанию. Впервые за пятнадцать лет мы все смотрим и обсуждаем один сериал.
– Мы все? – переспросил Джим, личный парламентский секретарь премьер-министра, достаточно взрослый, чтобы помнить, как “От работы кони дохнут” собирали на Рождество по двадцать миллионов зрителей[28 - Only Fools and Horses (1981–2003, в русскоязычной версии – “Дуракам везет”) – один из самых живучих и популярных телесериалов Великобритании; упоминаемый эпизод вышел в эфир 29 декабря 1996 года и собрал перед экранами 24,3 млн зрителей, абсолютный рекорд для комедийного кино на Би-би-си.].
– Ну, три миллиона нас, но зато все – миллениалы и зеты, и в демографическом смысле это вам прям Святой Грааль. Гляньте на логотип, ребята. Мы очень довольны. – Тоби ткнул в изображение в ПауэрПойнте. Британский остров, выкрашенный в радужные цвета, помещенный внутрь Союзного гюйса в форме сердечка. – Нам кампания представляется так: берем неоспоримый географический факт, что Англия, Шотландия и Уэльс – части одного острова, и упираем на это. Один остров. Цельный и неделимый. Единство и братство, очерченное единой достославной береговой линией, выдержавшей испытание многих столетий. Единое Королевство воистину ЛюбОстров. В самом реалистичном смысле слова. Англия. Шотландия. Уэльс. Три страны. Один остров. Одна любовь. Вместе, включительно. Это, если угодно, и есть мы. Блин, да! – Тоби взметнул сжатый кулак.
Джим с Берил вгляделись в картиночку. Оба понимали, что чего-то тут не хватает, конечно, однако раздумывали, понимает ли Тоби.
– Это мы… плюс, конечно, Северная Ирландия, – чуть ли не виновато проговорила Берил.
– Прошу прощения? – переспросил Тоби, возвращаясь ладонью к латте.
– Главное в кампании за Англию в составе Союза – собственно Союз. Который, как вы и сказали, охватывает весь этот остров – вы его покрасили в радугу, – где Англия, Шотландия и Уэльс.
– Правильно. ЛюбОстров.
– Угу. Плюс верхушка острова, который левее.
– Прошу прощения?
– Остров. Ирландия.
– Какой еще остров? При чем тут Ирландия?
– Не “еще”, а остров Ирландия. На нем расположена целая единая нация – Ирландская Республика, и она к нам никакого отношения не имеет, это железобетонно, однако есть там и маленький кусочек нашей страны, и вот он к нам очень даже имеет отношение, – это Северная Ирландия.
– Ах вон что.
– Поэтому на самом деле все не совсем так ловко, как вам бы хотелось надеяться. В смысле, по-прежнему ловко. По-прежнему гениально. Вот только нельзя сказать, что Королевство – ЛюбОстров. Можно сказать так: Королевство – это ЛюбОстров плюс макушечка острова полевее.
– Хм-м. Это не прокатит. Боюсь, придется нам пренебречь Северной Ирландией, если вы не против.
– Ну как раз так мы и поступили при Брекзите, – признал Джим.
10. Тело в выдвижном ящике
Старший инспектор Мэтлок, сержант угрозыска Тейлор и констебль угрозыска Клегг вошли в холодный зал полицейского морга. Там их ждала Кэтрин Галлоуэй, бодрый и энергичный молодой патологоанатом из Министерства внутренних дел.
– Хей, Майк. Или Мик? – уточнила она, протягивая руку. – Я Кейт.
