Да что она такое несёт? Или мой Слава что-то рассказывал ей?!
— Да, я знаю, малыш, — продолжает гладить её мой муж, и моё сердце буквально разрывается от боли, из-за того, что он стал обсуждать меня, свою жену, с какой-то шаболдой!
Да как он мог?!
И уж тем более обсуждать с ней то, что я действительно очень-очень сильно хочу ребёнка. И мы над этим работаем!
Вот уже два года как работаем! Но пока, к сожалению, безрезультатно…
Все эти таблетки, витамины, гормоны пока не дали мне желанного ребёнка, зато хорошенько расшатали мой гормональный фон и принесли мне в довесок пару килограммов.
Да что там говорить, какую пару! Килограммов десять, не меньше.
А если быть честной, то все пятнадцать…
И вот теперь они лежат там и обсуждают меня и мою личную трагедию, а эта хитрая стервозина ещё и делает вид, что жалеет меня! Тоже мне, мать Тереза нашлась!
Если бы на самом деле жалела, то выкатилась бы сейчас из моей квартиры колобком, а не пачкала бы мою красивую постель с розами своими телесными жидкостями! Жалостливая нашлась…
И пока я слушаю её притворное нытье, во мне ещё больше крепнут уверенность и решимость.
Не. Отдам. Своего. Любимого. Никому!
Моя бабушка всегда говорила, что мужчины, что телки — глупые и неразумные. Любят тепло. Комфорт. И вкусное большое вымя.
Видимо эта корова точно знает, что подставлять мужикам. И он с радостью уткнулся в её вымя, причём прямо сейчас. В самом что ни на есть прямом смысле: мой Славик склоняется над этой сволочью и начинает целовать и сжимать в ладонях её вымя.
Точнее, грудь.
Справедливости ради стоит отметить, что очень красивую и хорошо сделанную грудь.
Ну потому что не бывает таких красивых натуральных грудей, чёрт побери! Ни за что не поверю!
Не бывает женщин без целлюлита, и не бывает женщин с такими кубиками на прессе!
Но вот, это совершенство, однако, лежит сейчас в объятиях моего мужа, и он нежно начинает посасывать её сосок, словно собирается выпить из него какой-то божественный нектар.
А второй свободной рукой уже шарит у неё между ног. Где тоже, очевидно, намазано мёдом.
И тихо шепчет этой соске:
— Давай не будем сейчас о ней…
Ну спасибо, что он хотя бы во время секса со своей любовницей не хочет обо мне говорить. Мне прямо сразу полегчало!
— Подожди, теперь моя очередь, — игриво мяукает эта стервозина и скользит вниз по телу моего мужа.
Можно сказать, по моей законной собственности! Прямиком к его члену.
И я снова не могу разглядеть её лица, зато отлично теперь вижу её затылок, как он ходит туда-сюда, когда она делает моему Славику минет.
Слёзы обиды начинают капать у меня изглаз.
Уж минет-то — это единственное, что мне оставалось! Со всей этой гормонотерапией, но и его у меня отняли, потому что мой любимый, положив свою руку на её волосы хрипло шепчет:
— О да, малыш, так… У тебя просто волшебный язычок…
Да заткнётся он сегодня или нет?! Что-то не припомню, чтобы со мной он был таким разговорчивым…
И эта девица, изогнувшись как можно развратнее всем своим изящным стройным телом, так, чтобы все, включая меня, могли ещё лучше разглядеть её идеальные формы, продолжает извиваться и колдовать над достоинством моего мужа!
— Ты просто бесподобна, — продолжает постанывать мой Славик, и я задумываюсь, чего же делает такого она, чего не умею делать я?
Может быть, дело, действительно во мне? В моих лишних килограммах? Целлюлите и, как выяснилось, неумении делать такой же волшебный минет?
Да что она там такого делает с моим мужем?
Всё, я поняла! Она — ведьма! Она околдовала его! Ходила к знахарке. Сделала приворот.
И тогда тем более всё, что я бы не предприняла, будет использовано против меня.
Надо действовать тонко.
В конце концов, я ведь даже не какой-нибудь там заурядный бухгалтер. Я — аудитор со стажем.
Я умею мыслить аналитически и просчитывать ситуацию на сто шагов вперёд. Любую, кроме своей собственной семьи…
Но я обязательно исправлюсь.
И пока эти двое увлечены неземными оральными ласками, у меня в голове начинает выстраиваться план. Стройный, как экономическая формула и экселевская сводная таблица одновременно.
Я не дам какой-то уличной дряни забрать у меня моего любимого.
Не на ту напала. Думала, я какая-то рыхлая рохля? Растяпа и распустёха? Ну уж нет.
Я изворотливая умная женщина. Которая знает, как не упустить своего. И не отдать врагу.
Я буду бороться! И буду бороться до победного конца. За каждый сантиметр тела своего мужа. До самого кончика. И включая этот самый кончик. Особенно его.
И пока из комнаты раздаются стоны и хрипы любви, а точнее, самого отвратительного супружеского адюльтера, я тихо и незаметно удаляюсь.
Не забыв прихватить с собой свои пакеты с деликатесами.
4
И вот, спустя час, сильная пышная женщина в форме, как выражается моя подруга Ленка, сидит у этой самой Ленки на кухне и наконец-то размазывает сопли и тушь по лицу.
Теперь можно.
— Ты представляешь, Лена, они занимались сексом прямо в моей постели, — не унимаюсь я и в миллионный раз пересказываю ей всё, что я увидела.
Всё можно простить, но мои вышитые шёлком розочки — ни за что!
— Вот мудила, — в миллионный же раз успокаивает меня Ленка, уже откупоривая ту самую заветную бутылку шампанского, которую я приволокла к ней с остальными угощениями.
Угощениями, которыми я собиралась кормить своего любимого!
И теперь шоколадный тортик, креветки и баночка красной икры уже красуются на Ленкином столе на кухне, заботливо расставленные и разложенные моей лучшей подругой по тарелкам.
— И что? Ты оттаскала её за патлы, надавала ей по щам? — уперев руки в боки и нависая надо мной, вопрошает меня грозно Ленка.
— Нееет, — снова начинаю судорожно рыдать я, откусывая хороший такой кусочек бутербродика с икоркой.
Потому что только он сейчас может успокоить мою израненную душу. Он и Ленка…
— И почему? Как же так? Эта сучка залезла на твою территорию, пометила её, а ты даже не заступилась за себя?! Не вышвырнула эту приблуду вон?! — изумлённо переспрашивает подруга.
— Потому что я… Понимаешь… До сих пор люблю его… И очень боюсь его потерять, — глядя на неё полными слёз глазами, откусываю я свой бутерброд.
— Нет, не понимаю, — скрестив руки на груди, продолжает моя лучшая подруга. — Как можно продолжать любить человека, который притащил какую-то потаскуху в твой дом, на твою кровать, и ещё и рассказал ей про то, что ты уже много лет не можешь забеременеть?! — кричит на меня Ленка.
— Не ори на меня, — рыдаю я в голос. — Я не могу его взять и разлюбить, за одну секунду, тебе это ясно?! — уже сама повышаю я голос. — Тебе этого не понять, потому что ты сидишь тут одна, как, как… — пытаюсь я подобрать подходящее выражение.
Ну не старой девой же обзывать любимую подругу?
— Одна, как сыч! — заключаю я. — У тебя нет ни мужа, ни детей, и тебе не понять, что это такое!
— Да я и не хочу понимать! — наконец-то справившись с пробкой, разливает Ленка шампанское по бокалам. — Вот скажи мне, на хрена мне все эти проблемы, а?! — смотрит она на меня, пододвигая бокал. — Думаешь всем это нужно, ухаживать за каким-то мужиком, стирать ему трусы с носками?! Я одна, и чувствую себя просто за-ме-ча-та-льно, — растягивая слова, чтобы ещё сильнее убедить меня, объясняет Ленка. — Вот хочу — халву ем! Хочу — пряники! — заключает она и с яростью откусывает свой бутерброд.
И мне нечего ответить своей лучшей подруге.
Мы столько лет вместе, что уже не осталось ни одной темы и ни одного секрета, который бы мы не обсудили.
Я не знаю, правильно это или нет, но Ленка точно знает, что у моего Славика есть родинка прямо на правом яичке, и он возбуждается от высоких каблуков и чулок.
А я, например, знаю, что у моей подруги первый секс случился чуть ли не в двадцать один год с нашим преподавателем по экономике, но я — могила! И она тоже.
В общем, мы две могилы, в которых похоронены все наши секреты про наших мужчин, их члены, ягодицы и прочие анатомические особенности.
И кому уж как не мне знать, что Ленка просто ненавидит все эти сопли, серьёзные отношения, а особенно — женатых мужиков.
— Будь моя воля, издала бы закон: изменил жене — кастрировать! И я яйца на городских воротах повесить, как в старые добрые времена! — постоянно твердит она.
Особенно её ненависть ко всем женатым мужикам усилилась, когда выяснилось, что тот самый профессор экономики оказался женат и с детьми! А Ленке врал про то, что она единственная и неповторимая. Возможно, из-за этого она теперь живёт одна. В собственное удовольствие.
А я не хочу жить в собственное удовольствие!
Точнее, очень даже хочу, но моё удовольствие — это и есть мой Славик, и я пытаюсь донести это до подруги.
— Понимаешь, — отхлёбываю я из бокала. — Хлопнуть дверью, уйти, выгнать его из дома, в конце концов, может каждая. А что потом? Ты думаешь, я сразу же найду такого же умного, красивого, страстного, — начинаю я перечислять все достоинства своего изменщика-мужа, и снова перед глазами встаёт эта картина, где он трахает и трахает эту длинноногую стерву…
— Зачем тебе другой? Живи одна, — резонно отвечает Ленка. — Секса у тебя всё равно уже сто лет не было, ты сама говорила, — сыпет соль на голую рану моя подруга, и я только сильнее начинаю хлюпать носом. — На хрена тебе он вообще сдался, — с возмущением отпивает она из бокала и начинает накладывать нам по тарелкам закуски.
— Ну потому что он самый добрый. Самый красивый. Самый умный, — подперев щёку рукой, вспоминаю я всё то, за что люблю Славика.
И тут до меня доходит, что я его просто так люблю. Да ни за что!
Хотя, если подумать… Любила бы я его так же сильно, если бы все женщины не сворачивали шеи в его сторону, стоит ему появиться в радиусе километра?
И не смотрели бы потом с недоумением на меня, всем своим взглядом выражая: «И этот охрененный красавчик с это-о-ой?!»
И от одной мысли об этом мне становится невыносимо стыдно. Я ведь не была такой раньше. Когда мы познакомились…
И я запиваю свой стыд за свой внешний вид и лишние килограммы шампанским.
И шлифую сверху бутербродиком. И креветочкой. И тортиком.
И я знаю, что единственный человек, который меня поддержит, это моя Ленка: как бы она сейчас не возмущалась, она сможет мне помочь. И ей совершенно всё равно, сколько я вешу. Пятьдесят килограмм или сто пятьдесят…
Но, к сожалению, она не Слава, и очередная солёная капля с моего носа падает в мой бокал с грустным непраздничным шампанским…
5
— Так, ладно, соберись, тряпка! — грозно потрясает своим бокалом Ленка. — В конце концов, у тебя есть план?
— План? — поднимаю я на неё глаза и что-то там начинаю припоминать… — Ах да, план… Мне как раз что-то приходило в голову, там, за дверью, когда я подсматривала за ними… Что очень чёткое и гениальное… Но вот сейчас, как назло, всё вылетело из головы.
— Так, ладно, успокойся, — гипнотизирует меня своим взглядом лучшая подруга. — Скушай креветку. Не торопись. Что ты вообще надумала?
Я беру и закидываю в рот божественную креветочку и начинаю сосредоточенно жевать. Мне всегда это помогало думать…
— Ты знаешь, если бы я была точно уверена, что Слава меня больше не любит, и не хочет со мной жить, то я, наверное, развелась бы с ним, — начинаю размышлять я вслух, хотя одна только мысль о разводе повергает меня в священный ужас.
Потому что развод — это плохо! Это просто самое ужасное, что может приключиться с женщиной. Меня так воспитали. Все наши женщины в семье жили и терпели, стиснув зубы, даже если их что-то не устраивало.
Сколько себя помню: моя бабушка вечно бухтела на деда. Да и странные слушки до меня докатывались о том, как дед поехал как-то в санаторий по профсоюзной путёвке, да что -то там оказалось нечисто. И всплывала потом в разговорах какая-то крашеная перманентом Валя из Оренбурга… Но все эти истории заминались и умалчивались.
И женщины в моей семье, поджав губы, продолжали и дальше боготворить своих мужей. Какими бы они не были. Даже если моему папе нужно было уехать в командировку, или задержаться на работе с ночёвкой, всё это преподносилось как служебно-производственная необходимость.
Мужчины всегда были непогрешимыми и безвинными. Потому что мужчина — всему голова. А женщина, правда, шея… Но ладно, это меня уже совсем не туда понесло…
Но я же понимаю, что во мне сейчас говорит не моё воспитание, а то, что я очень-очень сильно люблю своего Славу?
— А с другой стороны, Лена, мы же экономисты, — многозначительно я смотрю на свою верную подругу и она, сразу чётко считав мой взгляд, доливает мне в бокал. — И мы должны просчитывать на ход в перёд, правильно?
— Однозначно, — чокается со мной Ленка, и я вижу, как уже блестят загадочно её глаза от выпитого шампанского.
— Ну так вот, если бы я сегодня выскочила из-за угла и надавала по мордасам моему любимому мужу, то мы же понимаем, что он мог бы не снести такого оскорбления, верно? — как немного пьяненький Шерлок Холмс, пытаюсь я донести до своей подруги свою мысль.
