Четвёрка по «Заклинаниям слежения» стала единственной в красном дипломе Секача12.
Ребята так сдружились за пять лет жесточайшей муштры, что называли друг друга братьями. Увы! После окончания Академии им суждено было расстаться.
***
Когда Секач только-только подал документы в Академию, его вызвал к себе Глава Рода и сухо сообщил: в вуз атьдватиец отправляется в статусе целевика. Благодаря хлопотам всё того же Главы Рода на обучение молодого аристократа отправляет Атьдватийский курфюршеский двор; стипендию юноше будет платить он же, да и периодически кое-какие денежки «на развитие факультета» подкидывать. В благодарность, окончив Академию, Секач получит место в магической спецслужбе при дворе курфюрста.
– Свой профит заимеют все, – так же сухо продолжал Глава Рода. – Ты – синекуру с приличным жалованием. Наш курфюрст – слишком незначительная фигурка на политической доске, чтобы на него вздумали покушаться какие-никакие, а маги. Поэтому следопыты Его Величества особо не перетруждаются, проводя время за игрой в карты, в кутежах и ухаживании за фрейлинами. Тебе повезло. Я получу возможность хвастать на каждом углу, что представитель моего рода отирается при монаршей особе. Курфюрст же на приёмах у Повелителя Магов сможет бросать небрежно: «Да у меня в охране лучший выпускник Академии магических спецслужб состоит!»… Я надеюсь, ты не посрамишь род и действительно станешь лучшим?
– Но подвиги?.. – заикнулся было Секач. – «Летучие мыши»… Военные операции…Присвоение новых званий…
– Выжить при дворе – тоже подвиг, – равнодушно ответил Глава Рода. – Там тот ещё серпентарий.
– Но…
– Не нравится – дверь за спиной, – пожал плечами Глава. – Вздумаешь уйти – прокляну и выкину из Рода. Живи, как знаешь и на что знаешь. На нашу помощь можешь не рассчитывать.
Секач вздохнул и покорился.
***
Грач на мнение Главы собственного Рода плевать хотел. Все пять лет он учился без поддержки из дома, не получая ни гроша. Лэмителец перебивался от стипендии к стипендии, изредка стреляя у Секача «до получки». Приятель давал, пожимая плечами и не требуя возврата. Но щепетильность Грача мешала ему пользоваться широтой натуры атьдватийца; долг возвращался в срок, даже если для этого и приходилось сидеть на хлебе и воде.
Распределение же Грачу грозило в неведомые дали. Куда – не знал ни он сам, ни руководство Академии. На выпускные экзамены приезжали вербовщики, что поважней, и отбирали себе понравившихся выпускников. Остальными затыкали дыры в изрядно поредевших рядах магических спецслужб: смертность среди следопытов превышала все разумные пределы.
***
К Секачу, кстати, после первого экзамена подходил один такой. Плечистый великан, головы на полторы выше и без того немаленького Секача. Как и каждый, весь в камуфляже; видны были лишь карие усталые глаза. По морщинкам вокруг них Секач и заключил, что вербовщик стар: по человеческим меркам не меньше пятидесяти, а то и больше. Но ей же ей, не хотел бы Секач встретиться один на один со стариком в бою!
Вербовщик, помявшись, представился Дэвом. По повисшей паузе Секач заключил: это имя должно ему что-то сказать. Но не сказало. Вот назовись вербовщик Армейским Львом…
Дэв предлагал шикарные условия. Стаж – год за три. Двойной оклад. Через два года – производство в новое звание… И ещё целая гора плюшек.
Секач не согласился бы, даже не имей он в перспективе службу при дворе. Такими льготами заманивали, как правило, в горячие точки.
Дэв выслушал отказ спокойно (Секач готов был поклясться, что под маской не дрогнул ни один мускул). Только плечами пожал и сказал на прощание уважительно: «Ты первый, кто не соблазнился моим предложением. Ну, бывай, целевик!» – и ушёл.
Через полчаса Секач увидел того же вербовщика, разговаривающего с Грачом. Названый брат кивал, улыбался до ушей и был чрезвычайно счастлив.
– Вот дурак! – пробормотал Секач. – Пропадёшь же ни за понюшку табаку!
Вы, наверное, уже не раз успели задаться вопросом: почему гордость факультета не жаждал ехать в горячие точки и приятелю не советовал. Думаете, испугался? Не угадали! Смерти Секач не боялся, иначе не посвятил бы себя военному делу. Среди сокурсников парень слыл отчаянным до безрассудства малым, готовым ввязываться в любые авантюры, но…
В сердце атьдватийца царила лютая гордыня, и сгинуть безвестно на каком-нибудь захолустном форпосте он не желал. Куда как приятнее сложить голову в составе элитного отряда (да того же Армейского Льва). Военные почести, салют из файерболов, торжественные надгробные речи, мраморный памятник… Прекрасная точка в жизни великого воина-следопыта!
И Грачу, названному брату, Секач безызвестности не желал. Предрекали же лэмительцу великую славу. Так зачем гробить жизнь в какой-то провинции? Он, Секач, напишет Главе Рода и уговорит взять Грача на службу во дворец. Не из Атьдватии? Зато прекрасные рекомендации! Главное – отговорить от подписания проклятого контракта.
Он хотел пообщаться с приятелем, обрисовать заманчивые перспективы… Но впереди курсантов ожидал второй экзамен – НВП, и у Секача вылетели из головы его благие намерения. А когда атьдватиец вспомнил, было уже поздно: пресловутый Дэв в качестве члена экзаменационной комиссии уводил в лес подгруппу курсантов.
В их числе Секач заметил абсолютно счастливого Грача.
Спелись!
Посиделки в «Пенистой кружке» задумывались хитрым Секачом с одной целью – прочистить приятелю мозги. Но тут истинному атьдватийцу на глаза попалась проклятая эльфийская морда и… Словом, задушевного разговора не получилось и вчера.
«А может, это судьба? – обречённо подумал Секач, ежась под завистливым взглядом старосты. – И Грачу на роду написано служить под командованием… как его… Дэва? Эх, братец, братец!..»
***
– Курсант Грач, к декану, живо! – так оптимистично завершил построение лейтенант Доберман. – Курсант Секач, через полчаса туда же!
– Есть! – отрапортовали приятели и тревожно переглянулись. Не связан ли внезапный вызов со вчерашним случаем? Но тогда на ковёр вызвали бы обоих разом…
***
Когда Секач подошёл к дверям деканата, он обнаружил запертую дверь. Неужели ошибся со временем?
Курсант прислушался. В деканате явно кто-то был. Раздавались голоса и звон бокалов… А как же запрет на спиртное в стенах Академии? Что за двойные стандарты?!
***
– Господа! – декан факультета следопытов (для курсантов просто – Старик) постучал ногтем по бокалу с игристым вином «Семейные радости»13. – Тишины, господа! Собственно, по какому поводу банкет… Н-да… У меня потрясающая новость! Дэв сегодня подписал контракт с нашим курсантом!
Кто-то присвистнул. Кто-то охнул. А капитан Острозуб (всего сто двадцать лет, совсем молодой, ему можно) аж брякнул от изумления:
– Да вы гони… В смысле, не привираете?
– Своими руками, вот этими вот, контракт завизировал, – чуть не рыдая от счастья, произнёс глава факультета. – Десять минут назад. Двенадцать лет! Двенадцать лет Дэв никого не брал, и вот сподобился! Нашу работу оценили на самом высоком уровне! За это надо выпить, господа!
– За Дэва! – грянул хор голосов.
– За Академию!
– За наше чуткое руководство, которое выпестовало таких замечательных курсантов! – льстиво добавил Острозуб.
Декан благосклонно посмотрел на подхалима и для себя решил: выпишет ему в следующем месяце премию. Заслужил, мерзавец!
***
До Секача донёсся характерный звук открываемой бутылки и многозначительное бульканье. Отчётливо потянуло спиртом.
Преподавательский состав пустился во все тяжкие14.
Дальнейший разговор вёлся шёпотом, и идентифицировать говоривших Секач мог исключительно по их репликам.
– И что, только одного?
– Да предлагал он ещё какому-то курсанту. Тот отказался… Осёл!
– Неужели рассчитывал, что его сам Армейский Лев возьмёт?
– Или в Северные Волки пригласят…
– А Гризли тоже курсантов не набирает?
– Да ну, какие курсанты? На Разломах Севера такие чудища живут, по сравнению с которыми твари Приграничья – невинные котята. Волки на следопытов со стажем менее двадцати лет и не посмотрят.
– Господин декан, вы там Секача приглашали…
– Да… То есть… Капитан Острозуб, сходите, объясните ему диспозицию…
– Но, господин декан…
– Господин подполковник, капитан! Много пить вредно! Живо марш к Секачу! А то назначу куратором первого курса и премии лишу! Коллеги, а вы пока разливайте ещё. За нашу Академию.
– Есть, господин декан!
***
Если капитан Острозуб и собирался быстренько передать Секачу просьбу декана и вернуться к празднующим коллегам, то он жестоко просчитался. Стоило молодому преподавателю переступить порог, как дверь с шумом захлопнулась. В замке ехидно лязгнул ключ.
– А, курсант Секач… – пробормотал явно расстроенный Острозуб. – Декан особо просил передать, чтобы ты на экзамене последним шёл. Нам товар лицом продемонстрировать нужно, а Армейский Лев что-то задерживается. К концу экзамена и ожидаем. Понял?
– Так точно!
***
Тут атьдватийца осенило. Стоя под дверью, он всё голову ломал, пытаясь понять, кто такой этот Дэв, если ради подписанного с ним контракта декан нарушил сухой закон? И вот теперь перед Секачом стоял маг, обладающий ценной информацией и явно готовый её продать за незначительную плату.
– Господин капитан, – заговорщическим шёпотом произнёс Секач. – У меня есть незадекларированная бутылочка бонжурийского светлого. Трёхсотлетней выдержки15. И она станет вашей, если вы ответите на один-единственный вопрос.
Глаза капитана Острозуба заинтересованно блеснули:
– Какой?
– Кто такой Дэв?
***
Капитан Острозуб уставился на курсанта, потом на дверь и снова на курсанта, почесал в затылке и пробормотал:
– Странно…
– Что странно? – удивился Секач. – Что я ничего не знаю о Дэве?
– Мы наложили двойное заклинание антипрослушки Отводимусобормотус, – бесхитростно ответил Острозуб.
Атьдватиец самодовольно ухмыльнулся. Отводимусобормотус! В магической Академии! Как минимум Вуходатус следовало ставить. Тройной. Для гарантии.
Дело в том, что обучение в Академии, помимо возможности увеличить дан по магии, развивало до крайности у курсантов одно из чувств осязания или обоняния. Слухачи слышали шёпот на другом конце Академии. Нюхачи по запаху определяли, чем человек занимался некоторое время назад: пил вино, ел яичницу, пересчитывал деньги или… убивал. Остроглазы из лука сносили муху, сидящую на ветке в тысяче шагов от них.
Тот же Грач принадлежал к Остроглазам. И более того, к самой редкой категории из них – Пространственникам. Ребята даже сквозь толщи замковых стен могли видеть силуэты живых существ.
Среди следопытов Пространственники ценились на вес золота, особенно при проведении штурмов и освобождении заложников. Вон Грачу половина педсостава уже накидала целый ворох адресочков, куда он мог обратиться после окончания контракта по распределению. И условия предлагались если не королевские, то явно превышающие те, на которые мог рассчитывать недавний выпускник.
Секач же был Слухачом. Для таких пробить заклинание Отводимусобормотус ничего не стоило…
– Так кто такой Дэв-то? – повторил Секач.
– Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО не знаешь, кто такой Дэв? – в благоговейном ужасе переспросил Острозуб. – Я думал, прикалываешься… Я сам таким юмористом по молодости… Хм…
– Действительно, не знаю, – процедил Секач. – Так кто же он?
– Воевода Приграничья!
***
Приграничье-у-Тварей… Край величественных гор и бездонных пропастей, ледяных водопадов и удушающего, засушливого Марева.
Таинственное местообитания Древних Тварей…
О происхождении дикого края ходило множество легенд. Большинство авторитетных учёных приписывали сомнительную славу его создания жесткому Чёрному Богу Свараденжу. Когда тот решился восстать против Творца, то справедливо рассудил: лишние помощники в рисковом предприятии не помешают. Он дважды стукнул Огненным Посохом Ненависти: на севере и на юге Перепутья. И тогда, из огненных расщелин, из недр земли поползли ужасные Твари, рождённые всепоглощающей ненавистью.
…Войну ту Чёрный Бог проиграл и был выброшен во Тьму. Не помогли ни Твари, ни расплодившиеся сторонники, приносившие своему господину и повелителю кровавые жертвы, – чернокнижники16.
Но сила ненависти Свараденжа была столь велика, что у самого Творца не хватило сил сомкнуть две проклятые расщелины. Тогда самые опытные маги вызвались нести караул у разломов, чтобы в случае порыва Тварей из глубин остановить их. Возможно, ценою собственной жизни.
Расщелину во льдах стали называть Разломами Севера, а воинов, несущих там дозор – Северными Волками. Горная местность на юге получила название Приграничье-у-Тварей.
***
И в это-то жуткое и опасное место мечтал попасть каждый курсант-следопыт. И не только курсант! Особо ушлые Слухачи, будто невзначай прогуливаясь у кафедры или деканата, ловили порой горькое перешёптывание преподавателей: «Ну почему Воевода не выбрал нас?.. А вдруг в следующий раз?..»
Это об отряде Армейского Льва – «Летучих Мышах» – грезили, как о несбыточном. Попасть же в Приграничье было проще простого. Старшекурсники с придыханием делились с младшими товарищами страшной тайной: каждый год в числе прочих вербовщиков приезжает сам могущественный Воевода Приграничья и, если повезёт, отбирает нескольких курсантов, самых умелых, самых сноровистых, подающих большие надежды.
И каждый из следопытов знал: уехавших с Воеводой ждёт блестящее будущее… если выживут, конечно.
Суровый воин ни разу не ошибся.
…Полтора столетия назад или чуть больше, ещё нося майорские погоны и на тот момент состоя в Приграничье простым вербовщиком, будущий Воевода забрал с собой двух курсантов.
Один из них через какие-то сто лет стал заместителем Генерала по работе со следопытами; он вошёл в историю магических спецслужб под именем Армейского Льва.
Второго звали Матёрый, и он был побратимом А. Л.
По совместительству – Генералом Ордена Летящей Стрелы…
***
