Честно – я зажмурилась. До последнего мозг отказывался признавать происходящее. Так не бывает. Это всё не взаправду. Открыв глаза, я вижу нож по рукоять вошедший в грудь Нины. Одноклассница так и не проснулась, как и Сергей. Алиса жалобно замычала, прекратив пытаться вырваться. На нас обеих свалилось оцепенение.
– Не переживайте, избранницы. Ваша подруга отправилась на Звериную изнанку. Она обретёт там покой, – утешающе заговорил Марк. – К тому же, одна из вас скоро к ней присоединится.
Меня прошиб холодный пот, и я посмотрела на Алису. Нет. Только не она. Так не будет. Мне нужно что-то сделать. Почувствовав моё волнение, Слава грубее сжал меня, прижимая к себе со словами:
– Только дёрнись. Серый тоже умрёт, если вы не будете послушными!
У него странно пахнет изо рта. Сосновая смола и сера. Чудовищное сочетание, от которого начинается тошнота. А может это из-за того, что происходит у алтаря? Лина стягивает с зеркала покрывало, а Марк, вытащив нож, опускает ладонь в рану, и наносит на чёрную поверхность странные символы, то и дело возвращаясь к телу Нины, чтобы зачерпнуть ещё немного крови.
– Как вы могли? – прошептала я Славе.
Он огибает меня, убеждаясь, что я не сбегу, и встаёт передо мной. Белая маска лисицы мешает разглядеть его лицо, но глаза так и сияют жутким кровавым отблеском.
– Это было наше задание, – лукаво говорит он. – Привести тебя и Алису сюда. И захватить парочку невидящих, чтобы открыть дверь на Звериную изнанку. Ничего личного, понимаешь?
Нет, я не понимала. Мозг отчаянно пытался найти выход. Ударить Славу и бежать? Попытаться схватить нож, небрежно брошенный на алтаре? Здесь собралось человек сорок. Не уйти.
– Да, Яра. Вам не сбежать, – читая мои мысли по лицу, заявляет Слава. – Но и зачем пытаться? Когда ты впустишь наших владык в своё сердце, то поймёшь – твоё место среди нас.
– А как же Алиса?
– Она умрёт. С самого начала ей было предназначено умереть.
Чем бы ни занимался Марк, покрывая зеркало символами, напоминавшими и кельтские руны, и египетские иероглифы, и клинопись, словом, всё, что я когда-либо видела по древним языкам, он с этим закончил.
– Пора, – сказал парень, обращаясь к пастве.
Все присутствующие пали ниц, склоняя головы, а Слава и Алекс подтащили меня и Алису ближе к зеркалу. Марк обогнул алтарь и подошёл ко мне. Он нежно провёл рукой по моей щеке, и даже не дёрнулся, когда я плюнула ему в лицо, прошипев пару матерных слов.
– Это неизбежно, Ярослава, – участливо говорит он, стирая плевок со щеки. – Твоя подруга сама пришла. Она этого хотела. А твой друг возможно переживёт эту ночь. И даже присоединится к нам, если вы будете покорны воле наших владык.
– Что ты несёшь? – закричала я. – Убийца! Да ты просто чокнутый. Все вы чокнутые! – громко добавила я, обращаясь к остальным. – Неужели вы не видите, что натворили? Убийцы!
– Мы зрячие, Яра. Ничего. Скоро и ты прозреешь. А теперь будь паинькой и посмотри в зеркало. И помни, что я тебе сказал.
У меня похолодели руки и онемело лицо. Так трудно вдохнуть воздух, так трудно сделать шаг. Я зажмурилась, не желая ничего видеть. Но даже сквозь плотно сомкнутые глаза увидела очертания чёрного зеркала. Там что-то менялось. Проступили плавные завихрения тьмы, напитавшиеся кровью Нины. Там что-то пробуждалось.
Если бы я могла, то застонала бы от отчаяния, и, наплевав на гордость, взмолила бы о пощаде, но кто захочет мне помочь? Добрых людей здесь нет.
– Яра…
Шёпот иглой вошёл в мой мозг, и что-то лопнуло внутри. Я распахнула глаза и оказалась в считаных сантиметрах от зеркала. От матовой поверхности ко мне потянулись жгутики тьмы, почему-то пахнущие, как медовый пряник. Они коснулись моих глаз, и я провалилась в темноту. Что-то древнее, жуткое и первозданное взглянуло на меня с той стороны.
«Пожалуйста, не делай мне больно», – взмолила я, но меня не услышали. И пришла боль, шипами розы уколов сердце, а следом за ней ослепительный белый свет. Он вспыхнул со всех сторон, и люди в зале завопили на одной ноте, падая и пряча глаза от яркого сияния. Задрожал под ногами пол, здание застонало, а зеркало пошло трещинами, теряя матовый окрас.
Тотчас спало давление, и я рухнула на колени, прижимая руку к онемевшему сердцу. Отдёрнув ладонь, увидела кровь, а потом меня подхватили подмышки и потащили прочь. Слепо щурясь и от слёз, и от разбежавшихся перед глазами солнечных зайчиков, я закричала: «Алиса!», и увидела подругу, подхваченную незнакомцами в чёрной облегающей форме с красным символом бесконечности на груди.
Они тащили нас к выходу из зала, сражаясь с последователями владык. Это было форменное безумие – наши спасители, используя мечи и белую магию, бились со зверями, в которых превратились присутствующие. Зал переполнился звериным воем и рычанием. Отовсюду летели вспышки света, от которых слепило глаза, а в воздухе разлился запах палёной шерсти. Дом трещал, осыпая нас обломками штукатурки. Рухнула люстра, заискрились настенные светильники.
Мы оказались у выхода, и последнее, что я увидела, это взрыв проклятого зеркала. Его осколки располосовали тела спасителей и зверей, убивая как своих, так и чужих. До меня донёсся отчаянный крик Марка: «Не дайте их забрать!» Но мы уже покинули зал. Нас вытащили из пролома в здании на улицу и втолкнули в микроавтобус. С визгом протестующих шин мы уехали прочь.
Внутри машины меня положили на задние кресла, и надо мной склонилась чернявая короткостриженая женщина. Ножом она разрезала моё платье на груди, аккуратно оттягивая его от раны. Я зашипела от боли, и девушка улыбнулась:
– Яд нужно вытащить, чтобы сердце осталось чистым. Взмолись Благой владычице, дитя, чтобы он не успел пустить корни внутри тебя.
С этими словами она приложила руки прямо к груди, взрывая меня светом.
* * *
Очнулась я от боли в груди. От сухости во рту. От какой-то острой рези в глазах. И от тошноты, сводящей желудок. Так плохо мне не было никогда. Приподнявшись на локтях и оглядываясь, понимаю, что оказалась в небольшой комнатке. Серенькой, но чистой. Окрашенные стены, кровать с белым постельным бельём, окно, за которым открывается вид на небольшой сквер. Атмосфера – как в больничной палате. И даже символ бесконечности, нарисованный красной краской на стене, только усиливает первое впечатление.
Рядом с кроватью стоит тумбочка, а на ней кувшин с водой и стакан, возле которого лежит подвеска с чёрной бабочкой. Мне нестерпимо захотелось пить, и я в два глотка его осушила. Потом встала, надев невзрачные балетки, и ещё раз осмотрелась. Кто-то переодел меня в простое серое платье до колен. Оттянув ворот, увидела, что на грудь прилеплен пластырь. Здорово меня зацепило. Но чем?..
Что за калейдоскоп ужасов я посетила? Звериные владыки, сектанты… Странное зеркало и взгляд, царапающий черепную коробку. Что-то влезло в меня из матовой тьмы. Что-то древнее, жуткое, но… было ли оно злым? Я не успела этого понять. Одно ясно – оно ранило меня, да так сильно, что сердце до сих пор ноет, будто внутри остались шипы чёрной розы.
Значит всё взаправду? Это точно не действие наркотика? Мы правда оказались на мессе, где убили нашу одноклассницу Нину? Что стало с Сергеем? И где Алиса?
Ворох мыслей захватил мою голову, и я налила себе ещё воды, не сводя глаз с подвески. Бабочка совсем крошечная, безобидная, даже красивая. Мне бы выбросить её, но руки сами потянулись к цепочке, защёлкивая украшение вокруг шеи. С опаской подойдя к настенному зеркалу, я уставилась на своё отражение.
Серые глаза в лучах солнца кажутся ярче. А лицо – белее. У меня обветрились губы, на щеке царапина, и взгляд какой-то затравленный. Я никогда не выглядела так беззащитно. Потерянно. Напугано. Прикоснувшись к бабочке, мне полегчало. В ней было что-то успокаивающее.
Моя кривая детская мечта исполнилась. Моё дурацкое желание оказаться в сказке воплотилось в жизнь. Есть высшие силы, волшебство и чудеса. Но какими же жуткими они оказались! Я помню всё, что видела в том доме. Людей-зверей и алтарь с зеркалом – проводником в мир владык. Магию, текущую по венам последователей. Красоту, запертую в бетонной коробке. Дивный лес, полный первозданной мощи. Всё это было там. Кроваво и беспощадно.
В тот же миг я себя останавливаю и начинаю задыхаться, когда перед глазами встаёт зал, полный монстров. Звериный рык. Нож, входящий в тело Нины. Бойня между светом и тьмой…
Этого я хочу? Снова оказаться там? Снова чувствовать вкус меди на губах?.. Нет. Я не хочу быть безвольной куклой. Я хочу стать той, что разит монстров.
Вновь закололо сердце. Так резко и остро, что я застыла, чуть наклонившись, пытаясь найти положение, в котором будет не так больно. То, что призвал Марк, осталось внутри меня, иглой засев в моём сердце. Маленькая заноза тьмы.
Открылась входная дверь, и на пороге появилась та самая женщина, что вытащила меня из здания. Она всё ещё в боевом наряде, но выглядит не в пример лучше меня. Уверенней. Лет тридцати пяти, с острыми чертами лица и с карими глазами, с худым телосложением и надменным взглядом, потеплевшим, когда она увидела меня. На её груди странным образом сияет красным символ бесконечности. До меня доходит, что он проступает сквозь ткань майки, а на самом деле нанесён прямо на голую кожу.
– Проснулась? – с неожиданной теплотой спрашивает она. – Хочешь есть?
– Где Алиса? – я требовательно отвечаю вопросом на вопрос.
Девушка улыбается, отодвигаясь, и я вижу свою подругу в таком же, как и у меня, платье. Она бросается вперёд и виснет на мне, обнимая так крепко, что хрустят кости, и тепло разливается внутри. Когда мы вместе – мы едины. И страхи отступают.
– Я так испугалась, когда ты вырубилась! О боги, что с нами случилось? Я до сих пор не могу прийти в себя от ужаса. Бедная Нина… что будет с Серёжей? – взахлёб заговорила она, чуть отстраняясь. – Ты как? С тобой всё в порядке?
Я киваю, из-за её плеча глядя на незнакомку.
– Вам обеим следует поесть, – с материнской заботой в голосе говорит она. – А после мы вам всё расскажем.
– Такие новости не следует сообщать на голодный желудок, да? – саркастически спрашиваю я. – Прежде скажите хотя бы, кто вы.
– Меня зовут Медине, – сухо отвечает она. – А мы – Орден Благой владычицы. Последние светочи этого мира.
Глава 3. Разбитая скорлупа
Благая владычица – первое порождение людских мечтаний. Защитница слабых, мать для покинутых.
Мы оказались в огромном комплексе ордена за пределами Петербурга. Здесь были и тренировочная база, и общежитие, и столовая, медицинский отсек, учебные классы, церковь Благой владычицы и даже детский сад. Орден крайне неохотно принимал людей извне, предпочитая отбирать детей в детских домах и воспитывать в традициях света. В основе Ордена находятся потомки первых светочей. А его численность составляет десятки тысяч человек, живущих по всему свету.
Наше желание позвонить родным и рассказать о случившемся было отвергнуто. Медине объяснила, что с этого момента мы под прицелом темняков, поклоняющихся Звериным владыкам, и нам не стоит связываться с близкими, чтобы не поставить их под удар. Родным было передано от нас сообщение, что мы уехали веселиться на всю неделю. И с её слов стало ясно, что это сообщение приправлено благой магией, чтобы они не беспокоились.
Я даже не удивилась. Мама и моя сестра Аня сейчас в санатории в Сочи. У сестрёнки случилось очередное обострение её болезни, так что они там до конца лета. А отец на работе. Он только и успел с утра поцеловать меня в щёку, поздравив с выпускным, а потом уехал. Работая следователем в полиции, он редко бывает дома. Так что меня и так не особо хватятся.
Алисе повезло больше. Для её мамы – она свет в окошке. Тётя Римма всегда волнуется, если Али долго нет. Интересно, как она восприняла магическое влияние?
– А что будет через неделю? – поинтересовалась я во время завтрака.
Медине внимательно посмотрела мне в глаза.
– Одна из вас станет избранницей Благой владычицы, другая вернётся домой к обычной жизни.
Мы переглянулись с Алисой. Подруга явно дала понять, что хочет забыть весь этот кошмар. А вот я до конца не понимала, чего желаю. Был что-то такое под кожей, страстно желающее воплотиться в реальность. Будто я стою в шаге от настоящего приключения, когда вся прошлая жизнь стирается как ластиком.
– Может, пора тогда нам всё рассказать? А то я чувствую себя неуютно под взглядами присутствующих, – запив овсянку киселем, говорю я, искоса оглядываясь по сторонам.
В большом зале столовой собралось человек пятьдесят. Мужчины, женщины и дети. Одетые в военную форму с тем же красным символом на груди. Только у детей одежда была нормальной, однако символ ордена серыми нитками был вышит и на их футболках. Моё внимание привлекла группа мужчин в белых одеяниях. Они завтракали отдельно от остальных, и в них преобладала какая-то непонятная святость. Что-то такое было в их глазах, отчего казалось, что мыслями они далеко отсюда. Всех их объединяло одно – неподдельный интерес к нашим персонам. Кто-то смотрел прямо и откровенно, кто-то исподволь, тайно, со жгучим интересом. Я кожей чувствовала, что в этом разговорном гуле всплывают наши имена. От такого внимания стало зябко.
– А что станет с избранницей? Она выступит против тьмы? – с какой-то глупой усмешкой спросила Алиса. – Станет разящим мечом против сил зла? Это как-то наивно. Глупо.
Медине поджала губы, недовольно взглянув на Алису.
– Глупо? Что глупого было во вчерашней ночи? Вас притащили на закланье, пытаясь совратить неблагой магией и убить одну из вас. Вы всё видели своими глазами. Зло существует. Силы, недоступные незрячим…
Алиса захихикала, прячась за стаканом компота. Казалось, что она уже пришла в себя, с лёгкостью переступив через шок от случившегося. Подруга заплела волосы в толстую косу, небрежно перекинув её через плечо. После вчерашнего на ней не было ни царапины, а лицо сияло так, будто бессонной ночи и не было вовсе. Она светилась жизнью. И явно не желала принимать правду.
– Да-да, я всё помню, – оборвав свой глупый смех, серьёзно сказала Алиса. – И у меня много вопросов. Почему вы не привлекли полицию? Что за секретность? Почему так поздно вмешались? Что будет с Сергеем? Вы его не забрали. А… Нина? Нужно связаться с властями. Ей же убили! Этот жуткий парень просто взял и убил её! – голос Алисы сорвался, и она прерывисто задышала. – Это какой-то дурной сон, – добавила она, отдышавшись.
Я дотронулась до её руки, мысленно передавая силы поддержки. Лишь толика её чувств прошлась по мне, и я ощутила тот узел, в который скрутило мою подругу. Страх и животная паника. Отрицание происходящего. Стыд. И желание проснуться. Словом, то, что творилось внутри, кардинально отличалось от её внешнего спокойствия.
– Марк, принёсший в жертву вашу подругу, – избранник Владыки воронов. Наш злейший враг. Бороться с ним силами закона – бессмысленно. Слишком много темняков работает в органах власти. Да и чем помогут незрячие?.. – Медине остановилась. Она отодвинула поднос, заканчивая трапезу, и добавила: – Будет лучше, если вам всё объяснит Великий магистр Вячеслав.
* * *
После завтрака Медине отвела нас к магистру, дядечке великодушному, светлому, как пирожное с белым кремом из нежнейших сливок. Его белые одеяния сияли на солнце, а толстая цепь с символом бесконечности на конце привлекала внимание. В центре её был вставлен рубин, не меньше пяти карат, настолько чистым и ярким он был.
– Мы наблюдали за вами с вашего рождения, юные особы, благодаря звёздному компасу, отыскавшему сияние Благой владычицы, – после приветствия заявил Вячеслав, улыбаясь в рыжие усы. – От лица Ордена я приношу искренние извинения за то, что не смогли уберечь вас от преждевременного столкновения с темняками.
Алиса постучала ноготками по столу магистра, говоря:
– Пожалуйста, объясните нам, что всё это значит. Кто такие темняки и звериные владыки? Кто такие светочи? Незрячие? Благая владычица?
– Мы чувствуем себя попавшими в дурную сказку, причём насквозь фальшивую, – добавила я.
А когда магистр вопросительно изогнул бровь, пояснила:
– Борьба добра и зла хороша на страницах фэнтези или в философских диспутах. Однако любой здравомыслящий человек знает, что нельзя мерить жизнь этими категориями. Поэтому всё, что мы слышали до этого, воспринимается как… религиозный фанатизм. Что заставляет нас сомневаться во всём, что вы говорите.
Алиса согласно кивнула. А Вячеслав неожиданно хлопнул в ладони, отчего мы подпрыгнули, и громогласно захохотал.
– Браво, девочки. Вы попали в самую точку! – отсмеявшись, заявил он, сверкнув серыми глазами. – Никто не ждёт, что вы нам поверите. Никто не ожидает, что вы примите нашу правду. Такие вещи познаются опытным путём. И, к сожалению, но у одной из вас не будет иного выбора, кроме как пойти по нему.
После чего он кратко ввёл нас в курс дела, предупредив, что будет говорить общими, весьма условными словами, чтобы не запутать.
Звериные владыки – это обобщающий термин всех когда-либо существовавших богов. Темняки, как мы могли догадаться, их последователи. Эту терминологию ввели столетия назад, когда светочи по всему миру начали объединяться на основе схожести своих верований в Благую владычицу. Мать всего сущего.
На наш вопрос, как может одна религия быть основой всего, Вячеслав вновь улыбнулся.
– Во всех религия мира существует мать. Та, что родила Христа. Та, что оживила Землю. Первая и единственная создательница всего сущего, – объяснил он. – В действительности, Благая владычица, наша Светлая богиня, была первым воплощённым духом на земле. Мы, люди, создали её. А потом сотворили остальных.
На этом месте и мне, и Алисе захотелось выпить чего-нибудь крепкого и освежающего.
– Вы правда в это верите? – сухо поинтересовалась я.
– Чем отличается вера от знания? – вопросом на вопрос ответил Вячеслав.
Он выставил вперёд руку, и на ладони зажегся белый огонь с маленькими звёздочками на конце. В комнате запахло имбирным пряником и немного сосновой смолой.
– Для сотворения благой магии я мысленно обращаюсь с мольбой к Светлой богине. Прошли годы упорных молитв и медитаций, прежде чем она ответила. Это что-то значит для вас? То, что вы пережили прошлой ночью, открыло ваши глаза на незримое?
Алиса заворожённо смотрела на пламя. Я же сжалась от его сияния, чувствуя лёгкое жжение в груди.
– Откуда нам знать, что ваше объяснение – единственно-верное? – спросила я.
– Ты говоришь, как незрячая, Яра, – мягко сказал Вячеслав. – По этой причине мы не берём взрослых. Им не удаётся очистить разум для владычицы, чтобы впустить её благую магию в себя.
– Но темняки берут взрослых, – проницательно заметила Алиса, вздрогнув, когда Вячеслав сжал кулак, гася огонь. – Чем вы отличаетесь?
– Я пытаюсь вам это объяснить. Но вам нужно выслушать всю историю целиком.
И Вячеслав продолжил с места, на котором остановился.
Звериные владыки – это порождение наших кошмаров. Нашего коллективного бессознательного. Они появились тогда же, когда люди начали задаваться вопросом, что есть за пределами нашей реальности. Владыки влезли в людские мысли, воспользовавшись шансом, чтобы через веру людей обрести силу. Они носят имена богов как шкурки, подчиняясь желаниям людей, но продавливая собственную волю. Им нужно поклонение. Им нужна власть. Обряды, ритуалы, жертвоприношения – всё, чтобы увеличить свою мощь. В древности владыки правили людскими душами. Они являлись им, как солнце является каждый день. Их сила была неоспоримой, а власть безграничной. Пока люди не придумали новых богов, устав от кровожадности старых.
– Распространение монотеизма? – уточнила Алиса.
– Да, – кивнул Вячеслав. – Это подточило влияние владык. И открыло путь для той, что понимала кровожадность своих братьев и сестёр и желала освободить людские умы от их тлетворного влияния.
Мужчина наклонил голову. Солнце, пробивавшееся сквозь листву деревьев в окне за его спиной, высветило рыжие волосы, окружив подобием золотого нимба. Приближался полдень, а мы всё ещё блуждали впотьмах.
– Когда Владычица обратилась к людям за помощью в своей войне против владык, то отыскала чистые души, согласившиеся ей помочь. Так появились светочи, – мягко продолжил мужчина. Тонкая улыбка осветила его лицо, скрадывая возраст и делая мужчину похожим на ангела. Поборником добра.
– Когда они напитались магией нашей Владычицы, то смогли помочь ей изгнать тёмных богов на Звериную изнанку. Это стоило нашей матери её воплощения. К сожалению, владыки нашли способ влиять на людей с той стороны, – мужчина помрачнел, а мы переглянулись.
В глазах Алисы мелькнуло сомнение. Но и очарование. Она поддавалась истории, рассказанной светочем, а вот я нет. И сердце всё никак не унималось после того, как я увидела свет в руке Вячеслава. Казалось, что он что-то разбудил во мне. Что-то острое, жёсткое, как металлический скребок с иголками. И я всё потираю грудь, пытаясь унять неприятное чувство.
