Страница 5 из 5
Впрочем, спокойствие его покинуло, как только боярин перешагнул порог. Он разве что не зарычал от ярости, увидев внутри комнаты картину погрома. С первого взгляда не было даже понятно – унесли ли отсюда что полезное, и если унесли, то что конкретно. Потому что тут, внутри, царил натуральный железный бедлам. Стены мастерской, который сам же Шубин обработал Узором для полной бесшумности за их пределами, не дали казаку-посыльному, или тому, кто его послал, расслышать, что творилось тут совсем недавно. А тут кто-то славно поработал кувалдой. Той самой, которая зачем-то хранилась в углу помещения; в комплекте к другим инструментам, так сказать.
– Ни разу ведь не использовали, – усмехнулся Николай уже спокойнее, – вот до сегодняшнего дня. И что мы тут имеем?
Он «включил» вкупе с Силой Воздуха еще и Металл. И тут же встрепенулся – что-то невесомое, неразличимое для других, не наделенных таким Даром, вело за пределы комнаты.
– А вот это вы зря, ребята, – хищно улыбнулся он, – аккуратнее надо быть, аккуратней.
Назад – к круговому коридору, и лестнице вниз – он шел уже не так торопливо. Проверял себя, и обретенную недавно способность работать… сейчас просто улавливать даже мельчайшие проявления Металла. А точнее – вот этой конкретной его разновидности. Николай сейчас не пытался разложить витающие в воздухи крохи, или их следы на составляющие части. Просто закреплял их в памяти – чтобы не спутать с другими, аналогичными. Которых в его окружении хватало. Да что говорить – он и сейчас нес на себе пару килограммов «железа». Еще больше было на казачатах, и дядьке, которые еще не знали, что их глава уже взял след. По которому команда и двинулась – без спешки, привычным походным шагом, переходящим когда надо в бег. Разбираться же с последствиями набега он оставил Анфису Никаноровну и Артемия Палыча.
Ни дядька Михаил, ни, тем более, казачата, вопросов не задавали. А Дементьев еще и подтвердил уверенность Шубина, который следовал вперед, словно пес, вынюхивающий добычу по воздуху. Разве что ноздри не раздувал.
– А ведь есть след, Николай Ильич, – кивнул дядька, когда боярин в очередной раз сбавил темп, – опытный враг попался, это точно. Но вот один тут лишним был. Думаю, с таким «ходоком» далеко уйти не успеют.
– Да им далеко идти и не нужно было, – хмыкнул Николай, первый уловивший – с помощью Воздуха, конечно – слабые запахи конского пота и навоза.
На полянке, где отряд немного перевел дух, действительно были хорошо различимы следы стоянки.
– Восемь лошадей, – определил казак, пробежавшийся по поляне, кажется, совсем бессистемно, – двое здесь оставались. И тоже – один опытный чертяка, а другой словно первый раз в лесу оказался. Значит, ввосьмером они сюда явились, без заводных. Значит, недалече куда отсюда направляются.
– Ну, это не факт, – покачал головой Николай, – пусть даже груза у них прибавилось, очень нелегкого груза. Но тут ведь как – сейчас они до трассы выйдут, а там ищи ветра в поле. В любом постоялом дворе отдохнуть можно. Да и лошадей… Нет – менять, да покупать не будут – явный след останется. Так что поспешим, братцы…
Темп передвижения, впрочем, не поменялся. Силы отряда Николай берег. Тем более, что выскочив в какой-то момент на Пекинку – так он по-прежнему называл окружную дорогу вокруг Владимира – боярин убедился, что след он держит надежно. Хотя запахов; людей, повозок тут было немеренно. Но это недолго. К вечеру, когда команда практически без отдыха отмахала уже два часа неспешным бегом, путников на трассе, ведущей в сторону Москвы, стало гораздо меньше. А еще через полчаса дядька, опять догнавший бежавшего впереди парня, спросил, демонстрируя вполне ритмичное дыхание:
– Что-то не так, Николай Ильич? Почуял что?
– Ага, – с таким же выверенным, ничуть не изменившимся с начала похода дыханием (вот они – регулярные тренировки!), ответил Николай, – нашли. Вот в этом постоялом дворе и засели. Думаю, до утра тут отдыхать будут. Ну, или кого ждать…
По очень приблизительным прикидкам боярина, они совсем немного не добежали до Лакинска. Если, конечно, этот городок здесь существовал.
– Ага, – добавил про себя Николай, – и пивзавод при нем. Эх, и попили же мы его… когда-то…
Почему пробежали мимо? Этого вопроса дядька задавать не стал. Понятно же – вломиться вот так, без подготовки, в постоялый двор, где, быть может, людей посторонних, что говорится, полна хата. Можно нарваться так, что весь поход окажется плачевным. Противник, по словам того казака-посыльного, был вполне опытным и опасным. И крови не жалел. Единственный вопрос сейчас был – разглядел ли часовой, или часовые, которых у врага не могло не быть, отряд, пробежавший по трассе мимо двухэтажного здания, огороженного высоким и крепким забором. И который остановился уже в небольшой березовой рощице по левую сторону по ходу движения. По мнению Николая, их могли и не заметить. А если и заметили – что ж, мимо же пробежали.
К постоялому двору крались втроем. Сам Николай, и Дементьев с сыном. Не потому, что последним он доверял больше, чем остальным казачатам (хотя и это тоже, конечно) – нет, опытный казак с Захаркой на сегодня были лучшими в скрадывании неприятеля. Сейчас это было главным умением для начала операции. Ну, а самого Николая по прежнему вели к цели ничуть не ослабевшие от времени и расстояния эманации Металла. Которые, как оказалось, вели прежде всего в длинное и приземистое здание; позади за основным, двухэтажным. Судя по запахам, и всхрапыванию отдыхавших животных, это была конюшня. Часть эманаций, кстати, вели внутрь самого двора, но основное было здесь; как предполагал Николай – в тех самых мешках, или походных вьюках.
Теперь в дело вступили казаки. Николай только подсказал им, едва слышно:
– Двое внутри. Я так полагаю, что это наши «клиенты». Живыми нужны. Справитесь?
Дядька не ответил; лишь глянул укоризненно. Ну, или Николаю так показалось в темноте. Впрочем, не показалось – он теперь умел «видеть» не только глазами, но и Даром, одним из проявлений которого и было оперирование чувствами. Своими и чужими. Пусть пока несовершенное, с малым опытом, но вот так, рядом, Шубин хорошо прочел эмоции и опытного казака, и его нетерпеливого напарника. Впрочем, внутрь темнеющего даже в ночи зева ворот конюшни казачок скользнул не менее ловко и бесшумно, чем его многоопытный отец. Ну, и шума борьбы издавал… да не было борьбы, по большому счету. Пара караульных, оставленных тут для присмотра похищенных ценностей, и лошадей, даже не успели почувствовать, что уже не свободны в своих устремлениях.
Боярин, вошедший в конюшню уже неторопливо, не скрываясь, увидел вполне ожидаемую картину. Как увидел? – да с помощью еще одного артефакта, магического фонаря. Почти такого же, как те светильники, которыми были снабжены все комнаты в его замке, только меньших размеров и переносного. Узкий, направленный в одну точку луч осветил поочередно и казаков, и двух не самых мелких бойцов, которых сейчас вязали дядька с Захаркой. Точнее, казачок вязал, а старший уже стоял над поверженным, и аккуратно «упакованным» противником.
Никуда тащить их Николай не собирался. Пока. Допросить – да, но именно здесь и сейчас. Потому что не знал графика смены караула; да и без всякого графика мог заявиться кто-нибудь из подельников вот этих…
– Захар – беги за нашими, – велел он казачку, – да не забудь напомнить, чтобы потише там. Особенно Артем да Павел Большой.
Меньшого Павла уже не было, как и его деда, казака Никитича. Но крупного, даже громадного, и очень сильного парня по прежнему называли так. В подвижности, и ловкости он прибавил очень неплохо, но по сравнению с остальными казачатами Пашка, как и кузнецкий сын Артем по прежнему сильно проигрывали.
Захарка улыбнулся, и растворился в ночной тьме. Ну, а Николай, уже привычно сотворив над собой, и над местом предстоящего допроса купол, сквозь который не мог проникнуть ни единый звук, кивнул старшему Дементьеву: «Начинай!».
Опытный казак приступил, используя один из старых казачьих способов – начал энергично растирать уши врага – того, кого сам и связал Так энергично, что Николай даже поежился, представив, что такую экзекуцию проводят над ним самим. А насколько ладони дядьки были сильными и жесткими, он знал… на собственном опыте. Вот и вражина сейчас испытал; невольно в первый момент выдав достаточно важную информацию.
– Пся крев! – выдавил он из себя болезненный стон, и тут же замолчал.
– Ага, – озадаченно воскликнул внутри себя Николай, – поляк! И что теперь?
Польского языка ни прежний боярич, ни нынешний боярин Шубин не знал от слова «совсем». Ну, кроме уже прозвучавших внутри купола, да еще пары словосочетаний, одно из которых и вырвалось из груди пленника; со всей мощью его не самых слабых легких. Шубин же, вместе с дядькой, с улыбкой воспринявшие этот призыв к помощи вкупе с тревогой, задал себе еще один вопрос:
– И что пшекам от меня надо? Или не от меня, а от батюшки? Старые, так сказать, долги? Или, быть может, банальный промышленный шпионаж? Следили за графом Стрешневым, а потом и за мной – как наследовавшему графу самое ценное. Артефактора с мастером Металла. Нет, что-то не сходится. Откуда тогда информация о мастерской в замке? Или это просто исполнители. Хотя… как-то глупо нанимать поляков. Куда проще, и незаметней своих, доморощенных послать. Тем более, что русского языка этот мужичок не знает. От слова совсем. Ага – знает, ругательные. А дядька-то каков – по польски шпарит, как на родном. И где только научился? Да понятно где – в очередном походе военном, конечно. Может быть, еще до службы у батюшки моего. И что мы имеем?
Имели не так много. Разве что подтверждения мыслей боярина. В табели о рангах вражеского отряда этот воин стоял не очень высоко. И сейчас, после не такой уж и суровой обработки казаком, рассказал следующее. Отряд поляков числом в полсотни бойцов «квартировал» в подмосковной усадьбе, имени хозяина которого поляк, назвавшийся Анжеем, не знал. Использовались наемники – всем отрядом, или вот как сейчас, малой частью – не часто. Хотя, вылазки были, как не быть. Судя по тому, как судорожно замолчал в какой-то момент боец, достаточно кровавые. Предположения его Николая не сильно интересовали, но все же на заметку боярин взял – наемников явно придерживали для какой-то акции.
Ну, а сегодняшнюю сопровождали двое приданных; совсем не бойцы, по мнению Анжея. Один явно был Одаренным; тот, который с основной группой и проник в боярскую твердыню.
– Ага, – решил Николай, – он и взломал дверь в мастерской. А второй…
А второй, как понял Шубин вместе с дядькой (ну, это опять по эмоциям последнего проследилось) со слов поляка, был надзирающим за группой. По происхождению, к изумлению Николая, британец. Он даже переспросил через Дементьева Анжея. Тот энергично покивал:
– Да-да, точно британец. Хотя с паном Всеславским по польски говорил. Но я то их, снобов английских, хорошо знаю…
Уточнять, откуда такие знания появились у бойца, Николай не стал. Кивнул дядьке; по особому так кивнул, обозначая: «Пока не надо, давай второго». Что именно «Пока» – тоже объяснять не было нужды. Ввязавшись в тайную войну, да еще в чужом государстве, такие наемники чаще всего пропадали без всяких следов. Вот и Николай сейчас не видел никакой необходимости оставлять этому мужику, да и остальным тоже, жизнь. Жестоко?
– Нет – справедливо, – решил для себя Николай, и никто внутри него слова поперек не сказал, – их выбор. Особенно учитывая, что двух казаков у меня порешили. Да еще того крестьянина, у которого подводу «позаимствовали», скорее всего тоже. Так что, как говорится, «око за око», ну и так далее.
Второй пленник ничем существенным, поверх того, что уже сообщил Анжей, поделиться не смог. Николай даже именем его интересоваться не стал. Разве что этот хлопец – а был он гораздо моложе Анжея, и куда как говорливей и испуганней – сообщил, что времени до смены караула осталось совсем немного.
Дементьев с подачи боярина уточнил – есть ли в польском отряде такое понятие, как разводящий караула? Кивнул, узнав, что таких нет, и опять взглянул на Шубина с немым вопросом в глазах. Теперь Николай кивнул уже совсем по другому. С фатальным для двух наемников значением. Еще с оттенком в решении, который дядька, кажется, уловил. Ну, или сам оказался сегодняшней ночью совсем не кровожадным. По крайней мере, оба поляка отошли в иной мир безболезненно. Даже, показалось Николаю, не осознав этого факта.
Дядька же, свернув обоим наемника шею, как курятам, даже не перекрестился. И внутри него ничего не шелохнулось – это Николай ощутил точно. И смотрел старый казак на своего господина спокойно и уверенно. Как бы говорил: «Вот, Николай Ильич, выполнил я твой приказ. И считаю его правильным. И ответственность всю перед Господом богом готов на себя принять, хотя приказ был твой».
– Ну, уж нет, – теперь уже натужно улыбнулся боярин, – отвечать будем вместе. И перед людьми, и перед богом. Потому как единая команда теперь. Ну, да ладно – о высоких материях потом думать будем. Сейчас завершить нужно дело. Так же бесшумно, и без следов. Что особенно важно. Потому что докладывать никому об этом рейде, и его результатах не собираюсь. По какой причине? Да по такой, что уже взял на себя функции государственного правосудия. А оно ох, как не любит этого.
Оставался еще один вопрос – стоит ли самому участвовать в следующей фазе операции. Решил, что не стоит – навыков юных бойцов его дружины должно хватить с избытком. Ну, еще и с подсказкой самого боярина. Точнее, в этот момент Одаренного. А он снаружи, вот с этого самого места подстрахует. Есть теперь такие возможности.
Смену караула приняли в свои руки Артем с Пашкой Большим. Приняли незатейливо – двинув каждый своего противника кулаком по макушке. Этих наемников Николай даже расспрашивать не стал. Тем более, что одного – того, кого «приласкал» своим кулаком Пашка, и допрашивать не получилось бы – не было у Николая Дара Смерти, или Некромантии. Боярин лишь покачал недовольно головой; а дядька и вовсе показал Павлу кулак, пообещав тем самым парню дополнительные тренировки. Впрочем, Шубин и за собой часть вины чувствовал. Приказал: «Принять», – но подробностей не довел. Вот, Павел и принял противника; по своему.
Внутрь постоялого двора, отправились дядька с Захаркой и Семеном Буденным, и все те же здоровяки. Расположение комнат, в которых остановился наемный отряд, подсказали первые двое пленников. Ну, и Николай, использовав Силу и Ветра и Металла – в момент, когда открывалась дверь перед сменой караула – подтвердил эти сведения. Приказ же был один – тут боярин строго поглядел на Пашку с Артемом – спеленать, и притащить оставшуюся четверку в конюшню. Живыми.
– И все вещи при них тоже. Но прежде, – тут Николай кивнул остальным казачатам, явно нервничающим от того, что остались не у дел, – сторожей у ворот по тихому обезвредьте. Так, чтобы только к утру очухались. Справитесь?
– Справимся, Николай Ильич, – слитно, обрадованно и вполголоса кивнули разом оставшиеся четверо казачат, – не сомневайтесь.
Боярин все же послал дядьку на подстраховку – когда боевые холопы были уже снаружи. Дементьев и вернулся первым, кивнув боярину удовлетворенно: «Молодцы – все сделали, как надо!».
Чего хотел добиться Николай, вот этим своим сваянным на коленке планом? Не только выжать по максимуму информацию, но и отвести от себя и своего отряда всякие подозрения. По плану этому для всех отряд наемников, разместившийся на постоялом двору, внезапно, посреди ночи, «усыпил» ударами по голове караул у ворот, и исчез, в неизвестном направлении. А что другой отряд – боярина Шубина, бросившегося в погоню за супостатом? Так не догнали; не нашли. И тут, в этой придорожной гостинице, никто из них не был. Ага, вот именно так.
Дядька с парнями тоже не оплошали. Хотя противник у них был куда как серьезней. Особенно старший из поляков, шляхтич Болеслав Всеславский. Этот был настоящим рубакой. Но засады у своих дверей не ждал. Самим же легким оказался захват Одаренного, коренного русака Федора Пашкина. Того самого, который взломал дверь в мастерскую Авраама.
– И что теперь? – размышлял Николай, – глядя на этого испуганного, буквально трясущегося от ужаса мужичка, – пожалеть его только на этом основании? Так на его руках крови ничуть не меньше, чем у того же шляхтича. А может, и больше. Сам, конечно, глотки не резал, но без него, считай, не одна такая кровавая операция не случилась бы. И это только с поляками. А без них… точнее, до них? С графом Семеном Васильевичем Дурасовым, в подмосковной усадьбе которого и свила себе гнездо самая настоящая банда. Как там распределялись роли? Какие связи между графом и поляками, да англичанами? Это мы у них самих спросим. А может, когда-то и у самого графа. А пока, милок, отдохни. Может, еще о чем спросить нужно будет.
Шляхтич, сопротивлявшийся допросу дольше других, все же сломался – после того, как дядьке «помог» Николай. Казак внезапно проявившимся навыкам в ведении полевого допроса у воспитанника внешне удивляться не стал; хотя – понял Шубин – заметочку в памяти сделал. Ну, и ладно. Главное – результат был. Никаких записей, конечно, не велось. Но на свою память боярин Шубин в последнее время не жаловался. Так что последние четыре месяца жизни польского отряда, который прошел на русской земле, были запечатлены в мозгу, в нужных ячейках, очень основательно. Ну, и из предыдущей походу на Русь тоже запомнил много чего. Особенно касаемо двух схронов, уже на территории польского государства.
– Лишним не будет, – решил Николай, – прервав перечисление паном Всеславским сокровищ, которые хранились там.
Может, таким образом заносчивый, и такой горделивый недавно шляхтич хотел сохранить себе жизнь, Или еще что имел в виду? Николай его планами на будущее интересоваться не стал. Потому что знал – таких планов просто нет. Причем, в такой степени, какой обыватели даже не могли себе представить.
Британец, назвавшийся русским именем, Ванькой Чижовым, и показавший отличное владение русским же языком, ничего нового не сообщил. Потому как и не знал ничего, чего не знал бы шляхтич. Разве что о планах другого британца, сэра Эндрю Николсона, тоже гостившего у графа Дурасова, мог рассказать. Но – не знал. Слишком мелкой сошкой оказался, при этом сэре. Боярин даже переглянулся с Дементьевым, пожавшим плечами – и зачем посылали только такого? Николай даже не стал разоблачать этого мелкого исполнителя. Ну, и показывать собственное знания английского языка тоже.
– Может, и пригодится еще, это вот неведение, – решил он.
Оставался вопрос с лошадьми, на защиту которых – пока безмолвную, но уже отчаянную – встали казачата; прежде всего Буденный. Николай вздохнул, и доводить ситуацию до глухого брожения среди дружины не стал. Хотя и понимал, что ни во что серьезное такой душевный протест вылиться не сможет. Да ему и самому было жалко пускать под нож ни в чем не повинных животных. Была бы нужда великая, так отдал бы приказ, не поморщившись. Теперь же не стал. Решил, что восемь лошадей, появившихся в конюшне боярина Шубина, чужого внимания не вызовут. Даже стал прикидывать, как будет отвечать на вопросы – если они у кого возникнут. А потом рассердился на себя:
– Какие вопросы?! Пусть идут лесом такие задавальщики. Моя конюшня! Кого хочу, того и держу там. Решено.
Другой вопрос – с пленными – решали поэтапно. После того, как кони, груженые имуществом, и похищенным у Шубина, и реквизированным у чужаков, оказались за пределами постоялого двора; за воротами, закрывшимися за караваном. Ну, и казачата вмести с ними. Заканчивали «дело» дядька с воспитанником. Разделили, так сказать, роли – согласно умения и талантов каждого. Казак все так же, не шелохнув в душе ни единой струны, свернул шеи остававшимся в живых врагам. А потом отошел в сторону, чтобы поглядеть уже на работу боярина. Тот же, внешне и внутренне такой же спокойный, приступил к своей части работы. Уже опробованной в деле, кстати. Единственное волнение, хоть и небольшое, было связанное с тем, что условия, конечный результат должен был оказаться несколько иным. А именно – не оставить за собой ни одного следа. Такого, как в случае с графом Стрешневым, или его лабораторией.
– Разве что сильный Одаренный сможет обнаружить, – решил Николай, приступая к конструированию нужного плетения, – но и то, только сам факт проявления здесь Дара.
Боярин формировал теперь не купол, а сферу, что в принципе сделать было даже проще. Сложность состояла втом, что сфера эта не касалась нижним своим краем утоптанного земляного пола конюшни, а верхним стропил крыши; потолка как такового здесь не было. Да ничего эта сфера, подпитываемая толстым жгутом Силы, не касалась. А еще внутрь нее нужно было поместить восемь недвижных тел. Не вручную, конечно – используя Силу Воздуха. А потом внутри закружилось, завертелось. Теперь в памяти Николая выплыла другая аналогия. Стиральная машина-автомат, которая сейчас буквально стирала с лица земли крохотный кусок вселенского зла и грязи. Вместо воды и стирального порошка там было Электричество, перемешивающее сейчас внутреннее пространство до однородного состояния. До такого, в котором не было уже ни грана человеческой плоти, ни обычных молекул и атомов, которые, согласно дуалистической теории, плавно превратились в энергию.
Вот последнюю Одаренный и вернул себе, с некоторым прибытком, ничуть не волнуясь от того, откуда этот прибыток появился. И еще одним нововведением было – сфера не исчезла разом, вызвав тем самым хлопок от ворвавшегося в пустое пространство воздуха. Нет, она сжималась, как шарик, выпускающий из себя воздух по толстому жгуту. До тех пор, пока не превратилась в точку, исчезнувшую на глазах двух свидетелей этого процесса.
Николай же, его творец, даже ладоши не отряхнул, поскольку ничего и никого ими не касался. Просто кивнул Дементьеву:
– Пошли отсюда, дядька. Ночи летом короткие, а дел у нас сегодня еще много…
Глава 5
Москва златоглавая…
– Ага, до нее еще добраться нужно, – чуть устало проворчал Николай, проходя в ворота замка, – а какие планы были! Отдохнуть, оттянуться по настоящему целых три дня. Ну, ладно, половина вчерашнего дня получилось. Теперь же…
По здравому размышлению решили (решил, точнее, боярин Шубин – других просто поставил в известность), что этим утром в своей постели будет спать лишь он, хозяин замка и окрестных земель. Почему? Да потому что ночь действительно была короткой, и возвращение отряда на конях, да с добычей в переметных сумах скрыть было просто невозможно. Потому юная дружина во главе с казаком Дементьевым до замка не добралась. Свернула в лесок еще с Пекинки. Дядька же с подачи боярина объявил всем, что этот день станет еще одним испытанием – на скрытное нахождение в лесу. А что не побездельничать? – читалось в лицах парней. Николай про себя ухмыльнулся, читая эту нехитрую мысль на физиономиях юных дружинников.
– Ага, даст вам дядька от службы отлынивать! Пару часов, быть может, по очереди и подремлете. А потом тренировки – вперед и с песней. Ну, да ладно. Попастись коням есть где; еду в запасах, что с неприятеля сняли, достаточно. Не пропадут. Вот мне – дадут ли хоть эту саму пару часов поспать? Но в баню уж точно попаду, Пусть на коняшке и не пришлось покататься (ну не мое это, не мое!), но потом все равно пропах, как…
– Утро доброе, Николай Ильич, – согнулся в поклоне казак, отворивший ему воротину.
И второй рядом кланялся, показывая усердие. Оба караульных все глаза проглядели, пытаясь понять, почему это боярин вернулся один. И где остальные казачки? Но вопросов ему, конечно, задавать не стали.
– Доброе, – хмуро ответил Николай, проходя мимо них; тут же добавил про себя, – если оно действительно доброе.
Почему хмуро? Да потому что сработал еще один его Дар – Кровь. Вчерашним днем его сознание, и все чувства были сконцентрированы на одном – не потерять нить, которую несли за собой разрушители металла. Теперь же кровь, пролитая тут недавно, буквально заполнила все внимание Одаренного. Ну, и запоздалое чувство вины добавилось, за смерть двух дружинников, да крестьянина, что «поделился» с налетчиками своей телегой. Последнее уже было фактом – признались сами поляки. Точнее, их командир, пан Всеславский рассказал, а его подельники подтвердили. Сам же убивец ничего рассказать не мог – как раз его и настигла кара, то есть кулак Пашки Большого.
Кто-то мог сказать – а при чем тут чувство вины? В чем боярин-то виноват? А в том и дело, что он теперь за все и за всех тут отвечал. Погибли люди, связанные с ним клятвой, значит, в том и его вина есть. Не доглядел, не доучил. Одно успокаивает – кару виновный понес соразмерную.
Никого не встретив во дворе замка, Николай направился, как и планировал, в банный комплекс. Только там обрел привычное чувство внутреннего равновесия. В котором мог общаться без раздражения и с Анфисой, и с майором Никитиным. Ага – именно в таком порядке.
Поспать ему сразу не дали; уже на выходе из бани пригласили на ранний завтрак. Тут, несомненно, скомандовала баронесса. Которой, в свою очередь, доложили о прибытии боярина домой. Одного. Этот вопрос Анфиса и задала первым – когда Николай с довольным видом откинулся на спинку стула. Баронесса на таких вот редких совместных завтраках теперь сидела рядом с парнем. Вот и теперь внимательно, с каким-то внутренним напряжением вглядывалась ему в лицо, ожидая ответа. Боярин ей врать не стал. Не договаривал, это да. Ну, так это уже было привычным:
– Нашли, наказали, свое отняли, – скупо отчитался он, – парни все целы и здоровы. Дядька их в лесу оставил. Решил еще один день потренировать, в условиях, приближенных к боевым.
– Это как? – вскинулась женщина.
– Не в мягкой постели, – усмехнулся Николай, кивая на стол, на котором кроме горячего, парящего травами отвара больше ничего съедобного уже не было, – и не на харчах бабы Нюры. Да ты не беспокойся, к следующему утру все дома будут. Но об этом – прошу – никому даже ни полслова. Даже Соломонии. Договорились?
– Договорились, – кивнула баронесса с чуть обидчивой ноткой в голосе.
Мол, мог и не спрашивать, и так понятно. Николай же продолжил, чуть посомневавшись, стоит ли вовлекать Анфису в события еще глубже. Решил, что стоит; частично:
– А теперь главное. Напали на нас какие-то поляки.
– Поляки? – вскинула в удивлении взгляд Анфиса Никаноровна, – какие?!
– Вот и я думаю – какие? Что им нужно было – понятно. То, что мы с Авраамом мастерили. Только вот как они об этом проведали? И еще – у батюшки никаких… терок с этим народцем не было?
– Терок? – хмыкнула баронесса, и тут же нахмурила чистый, без единой морщины лоб, – не припомню такого. Через государство польское обоз проходил – но там сами поляки даже близко к дружине не подходили. Издали только взглядами недобрыми одаряли. Но не только батюшку твоего, да нас с ним; всех русских так. А больше ничего и не было. Да и времени тому прошло больше шести лет.
– Вот и я так думаю, – искренне кивнул Николай, не собираясь продолжать дальше, и переводя разговор на прошлый день, так трагично завершившийся, – ну, о чем там Соломония с отцом своим договорилась? И договорилась ли?
– Договорилась, – кивнула Анфиса как-то отстраненно – явно продолжала размышлять о далеком прошлом, – обещал прислать доверенное лицо с деньгами. Столько же, сколько графу Стрешневу обещал в последний раз. Сам не может, сказал. Но, думаю, просто опасается.
– И правильно делает, – кивнул парень, – учитывая, что пробираться придется как раз по польским землям. Я теперь им, ну совсем не доверяю. Другой вопрос с Авраамом. Вот его отпускать не собираюсь.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
