– Ты где? – перешел он сразу после приветствия к делу. – Бек, ты мне нужен. Убит бригадир на моей ферме. Нашли мертвым. И бык пропал. Я звонил в милицию, но им самим сейчас нужна помощь. Ты же слышал о взрыве у РОВД? Когда они будут, не знаю. Нужно срочно съездить и все разузнать. Что случилось, кто убил, – голос собеседника то исчезал, то появлялся в трубке, пока никто не внес свои коррективы. – А ты у нас главный детектив, работал в службе безопасности, все знаешь. Я сейчас в Пятигорске, никому кроме тебя доверять не могу. Обязательно надо разобраться. Это очень важно для меня, потом все объясню.
Бек беззлобно ругнулся, с досадой потирая мочку уха. Поработать детективом в его планы не входило. Но если это связано с безопасностью Шихсаида и его бизнеса…
Отдых закончился, не успев начаться. Они с Шихсаидом знали друг друга давно и через многое прошли. Вместе, когда огромное государство, как кит, выброшенный на берег, лежало на боку, они начинали бизнес челноками. Шихсаид был старше его и упорно сколачивал свой капитал, так что вскоре у него выработался особый нюх на прибыльные сделки. Беку оставалось только подшучивать:
– У тебя в роду без евреев не обошлось.
Бек после первых неудач бросал торговлю, брался то за одно, то за другое. Шихсаид же заработал состояние.
Пять лет Бека в республике не было – осваивал российские просторы. Имел свои точки на Лужниках, потом на Черкизовском рынке. Перешел на продукты. Вложил деньги в продукты из Белоруссии. Первый раз удалось удачно скинуть оптом, второй раз взял в долг «зелени» у серьезных людей. Только закупил крупную партию, как грянул «черный вторник». С долгом удалось разобраться – и на том спасибо. Восстанавливался долго. Этап жизни был пройден, кое-какой опыт накоплен. Дальнейшее существование не представлялось таким уж трудным. У Бека были хорошие связи, его считали своим в определенных кругах. В жизни он руководствовался главным образом понятием намуса[1 - Намус – этические понятие, включающее обобщение представлений о правильности жизни горца из разных сводов моральных кодексов жителей гор.], в духе которого был воспитан.
Учился, вырос Бек в Махачкале. Когда дедушка и бабушка переселялись туда, его отцу было всего семь. Мать выросла в Махачкале. Отец после института устроил его на завод сепараторов, где и сам работал. Но там Бек проработал недолго. Завод закрылся, грянул капитализм.
Собрав деньги, он решил съездить в Турцию за кожаными куртками, которые хорошо шли в Махачкале. В самолете и познакомился с Шихсаидом.
После Москвы он поработал заместителем директора в крупной фирме в Махачкале, потом появились торговые точки на махачкалинских рынках. Налаживал в российско-турецкой фирме службу безопасности, опыт работы которой приобрел в Москве.
И вот Шихсаид захотел, чтобы Бек взялся за создание его собственной службы безопасности. На каких условиях, еще обговорено не было. Шихсаид лишь обозначил проблему – требуется преданный, надежный человек с командой единомышленников. Мол, новое время требует современных решений. Интересы его, Шихсаидова, хозяйства должны быть защищены всеми законными способами и доступными средствами. А хозяйство это было очень большое: четыре фермы, которые он называл то «колхозами», то «совхозами», а чаще в стиле американцев – «ранчо». Базы строительных материалов, строительная фирма, ряд продуктовых магазинов и еще по мелочи. Целый концерн.
Бек понимал Шихсаида – капитал сколочен, теперь надо удержать его от всяческих поползновений, которых всегда хватает.
Такая работа сулила ряд преимуществ, ведь набором команды должен был заняться сам Бек. Иметь под рукой послушную боевую команду – кто ж откажется?
Таким вот неожиданным образом и началась работа с Шихсаидом.
До этого Беку уже приходилось заниматься расследованием двух убийств. Одно он успешно раскрыл – нашел убийц единственного сына друга детства. Да и убитого парня он знал с пеленок. Тогда взяться за расследование его вынудило состояние друга и его жены. Она впала в депрессию, перестала есть и разговаривать. А это был один из немногих домов, куда он с удовольствием ходил в гости из-за теплой и дружелюбной атмосферы.
Итак, убийство. Придется перевести себя в особый режим, где нельзя пропустить ни единой мелочи. Анализировать и анализировать. Плести логические цепочки, рвать, снова плести и снова отказываться от одних и выстраивать новые связи, пока не сложится логичная и картина.
Придется изучить характеры незнакомых людей, попытаться влезть в их шкуру, понять мотивы их действий, насколько это возможно. Раз уж милиция не до этого дела быстро не доберется…
О взрыве Бек узнал прошлой ночью по телику. По городу на центральных улицах стояли «уралы», около них дежурили «ниндзя», как прозвали в народе спецназовцев, закрывавших лица черной тряпкой как паранджой.
Вечером «лесные» взорвали грузовую машину у РОВД. Было много убитых и раненых. Так что Шихсаид прав, милиции и самой сейчас нужна помощь.
А то, что оперативники сразу не приедут на ферму, – очень даже кстати. Можно поработать спокойно.
«Убит, – сказал Шихсаид, – на ферме».
Бытовуха? Что же тогда друг так суетится? Вряд ли он стал бы придавать такое значение рядовому убийству.
По привычке Бек взглянул на часы. Зашел в дом, где Руслан возился с детьми.
– У нас сегодня, считай, первый рабочий день, – объявил ему Бек и добавил: – Подбрось меня на ферму Шихсаида, там кого-то убили.
Привыкший быстро вникать в меняющиеся обстоятельства, Руслан задумался только на секунду, но, удержав срывавшийся с языка вопрос, сказал:
– Сейчас! Только жену предупрежу.
Руслан пока единственный, кого Бек позвал в свою команду. Где-то наивный, как первоклашка, где-то умудренный и дотошный в мелочах, он подходил Беку своей энергичностью, честностью, бесшабашной смелостью и наглостью. Недостаток роста он с лихвой компенсировал неиссякаемой энергией. Однако взрывной характер часто подводил, и порой Руслан оказывался в весьма неприятных ситуациях. Из-за характера с ним предпочитали не ссориться.
Бека он уважал, старался прислушиваться. Познакомились они в Москве, где Руслан мог загреметь в тюрьму на несколько лет. Его друг попросил Бека помочь. Тот подключил свои связи, и благодаря его усилиям дело удалось развалить. Еще в Москве Бек заметил: если умно направить кипучую энергию Руслана, то она принесет пользу. По приезду в Махачкалу Руслан сам нашел Бека и предложил свои услуги – мол, если нужен свой человек, в крайнем случае водитель или охранник, он готов. Тогда Беку водители и охранники не требовались. Сейчас – другое дело.
* * *
С фермой у Бека связаны незабываемые воспоминания. В детстве с отцом он ездил на ферму к родственникам. Он и потом бывал на фермах на равнине, на летних пастбищах в горах, но вкус свежего сыра, сметаны, попробованных в детстве, запомнил навсегда.
Щенята, увиденные в ту поездку вместе с отцом, прочно заняли место в его памяти. Семеро пушистых, неуклюжих, смешных клубков у набухших от молока сосков «мамаши». Насытившись, они оставляли мать в покое. Неловко переваливаясь с ножки на ножку, прогуливались, пытались играть друг с другом. А потом засыпали, сбившись в нежный мохнатый клубок.
Бек мог целыми днями играть с ними. Но их грозная «мамаша», рьяно следила за своим потомством и по первому визгу являлась на защиту. Глухое рычание, оскаленные зубы предупреждали его, что лучше держаться на безопасном расстоянии от щенков. И он не решался подойти близко без сопровождения кого-нибудь из чабанов.
Доехать до «кутана» оказалось не так просто. С трассы к «колхозу» шли три, петлявшие по степи, дороги. Выбрали одну из дорог и поехали. Вскоре уперлись в завал из мусора. Какой-то ловкач устроил здесь свалку. До фермы осталось немного, и Бек решил дальше пойти пешком и подумать, как вести следствие. А может все сразу станет ясно на месте? И не придется больше ездить в эту степь.
Руслана с машиной он отправил назад, наказав ждать звонка. Прихватил из мусора кусок стального троса – будет хоть чем размахивать, если нападут собаки. И уколол пальцы об торчащие острые концы проволок.
Трава вокруг «фермы» выросла выше пояса, но она почти выгорела под безжалостным южным солнцем, только внизу у земли она еще сохраняла бурость. Степь хотела проливных, затяжных дождей. Тогда она преображается и цветет ярким ковром. Натуральные удобрения в виде навоза вокруг фермы хоть бульдозером сгребай и травы дают здесь большой рост.
Он подходил с опаской, присвистывая, чтобы вовремя обнаружить собак. Приметил, растущее близко, раскидистое дерево. Вдруг придется спасаться бегством от чабанских волкодавов, про чей злой нрав ходят легенды. Собак он не боялся. Но встречаться с этими зверюгами, на их территории без сопровождения чабана с увесистой палкой – крайне неразумно.
В такую жару они прячутся в неглубоких норах поэтому неизвестно, где они ждут тебя. Он подходил, прислушиваясь и постоянно оглядываясь, чтобы собаки бесшумно не куснули сзади. К его радости обошлось без внезапных нападений. Он сначала услышал лай, потом увидел нёсшегося к нему пса от длинного коровника с шиферной крышей.
Невидимый пастух прикрикнул на собаку. Она притормозила, но лаять угрожающе не перестала. У ворот коровника появился пастух в серой панамке с увесистой палкой:
– Иди! – пригласил он Бека, – Он тебя не тронет.
Пес был крупный серого окраса, как у волков. Шея белая будто повязанная белоснежным шарфиком. С центра лба спускалась тонкая белая полоска и окаймляла черный нос.
Когда Бек подходил к пастуху, пес, глухо рыча, сопровождал его, держась на расстоянии. Сколько не оглядывался других собак на ферме Бек не увидел.
Как и степь, ферма ему показалась унылой. Вокруг выцветшая степь. Возле больших навозных куч с усердием копошились куры. В стороне от двух коровников стоял низко поставленный дом с верандой, рядом дом поменьше. За ними виднелись мелкие хозяйственные постройки. Перед большим домом алюминиевые бидоны с откинутыми крышками, заигрывая с солнечными лучами, ждали молока. Из-за дома выглядывал, подогнанный вплотную к стене, старый трактор «Беларусь», с погнутой крышей и без передних колес.
«Как они здесь живут? Как можно все время проводить с коровами? Ведь от тоски замычать можно и с ума сойти, “ – вспомнил он слова Руслана, после посещения другой фермы Шихсаида.
Пастух высокий, загорелый, жилистый, выглядел растерянно. С огромной нижней челюстью и сильно выдвинутым вперед подбородком – нижняя губа полностью выходила вперед за верхнюю. Из-за его худобы, нижняя челюсть сразу бросалась в глаза, будто была приделана потом и не в размер.
Если бы не убийство, Бек позвонил и посоветовал бы Шихсаиду так не экономить на еде для чабанов. Тут Бек вспомнил, как в детстве, когда он видел людей с такой губой, задавался вопросом: каково это если в дождь вода с носа капает в рот.
Пока шел, Бек думал, как расследовать свалившееся ему на голову убийство.
Хотя мысль о чабанских собаках отвлекала его постоянно, к встрече с пастухами он пришел с единственным, но как ему показалось, верным решением. Первый пункт этого плана, он и последний звучал так: осмотри место происшествия и дальнейшее станет понятно.
– Я – Бек! – представился он, вздохнул и добавил, – Шихсаид мне поручил разобраться. Кого у вас здесь убили? Показывай, где это произошло.
Иса, так звали пастуха, засуетился, поправил панамку и торопливо нырнул в низенькую, открытую дверь коровника.
Как только пастух зашел в коровник, пес, глухо рыча, стал приближаться. Бек нырнул в дверь с еще большей поспешностью, закрыл дверь и сразу остановился.
Внутри был полумрак, а в нос резко ударил резкий аммиачный запах. Он постоял у двери пока глаза привыкли к полумраку, а нос к «ароматам» коровника. Помещение имело длину около двадцати метров и выходы с обоих торцов. Одна половина помещения оставалась свободной, а другую половину разделили на деревянные загоны.
Стоял въедливый запах навоза и коровьей мочи, что долго не выветривается из одежды. Словно массивные «бомбардировщики» с жужжанием летали жирные мухи.
Помимо света из трех небольших окошек коровник освещали две большие лампочки. На грязном от навозной жижи бетонном полу, незатейливую россыпь следов от копыт животных пересекали отпечатки подошв обуви.
Бек про себя чертыхнулся. Он в новых летних кроссовках. А тут сапоги резиновые нужны. Работа предстояла не чистая.
– Где же убитый? – удрученно спросил Бек, заглядывая в первый «благоухающий» загон, с натоптанным навозом.
– Мы вынесли Рамазана и положили там, – Иса махнул палкой в сторону другого входа.
– Зачем? Кто разрешил вам трогать тело? – голос Бека стал жестким.
– Как же можно оставить покойника среди этого навоза, – с ноткой возмущения ответил пастух.
– Да? Удивительный народ! Убить в навозе можно, а оставить нельзя, – возмутился в свою очередь Бек, – Логично. Пошли, посмотрим сначала на него. Потом расскажешь, как это случилось!
Бек за пастухом направился через весь коровник. Пол был скользкий, нога у Бека скользнула, но он удержался. Не хватало ему растянуться тут. Пастух шел уверенно, словно лыжник, широко расставляя ноги.
С середины коровника навозная жижа кончилась. У противоположного входа лежали сложенные полусгнившие доски. Рядом с ними один из загонов был разобран.
Бек поспешно вышел за пастухом через другой выход, вдохнул полной грудью и зажмурил глаза от солнца. Пес с шарфиком на шее рычанием встретил его. Иса отогнал его.
Рядом с коровником росли три высоких тополя. Что-то укрытое серым покрывалом лежало на черной бурке под ними.
– Вот он, – сказал Иса, двигаясь в сторону тополей.
В стороне опершись на ярлыгу, стоял другой пастух – усатый с заметной плешиной. Усатый подошел, поздоровался. Его звали Омар.
Бек подошел и откинул покрывало. Под головой убитого лежала картонка, измазанная кровью. Бек мог ошибиться, но он дал бы ему лет пятьдесят пять. Огромный, видный мужчина, с серьезным лицом.
Кому он перешел дорогу? Бек достал блокнот и ручку.
Одет в старые, с заплатками на коленях синие джинсы, выцветшую клетчатую рубашку, с закатанными рукавами. На тыльной стороне правой ладони Бек увидел хорошо сохранившуюся наколку – якорь с цепью.
Глаза Рамазана, так звали убитого, были закрыты. Казалось, какой-то вопрос застыл на его лице. Его большие натруженные руки чабаны уложили на груди.
Бек попросил пастухов повернуть его тело на бок. Они, вдвоем повозившись, перевернули и удержали тело на боку
Бранный возглас непроизвольно вырвался у Бека, потом он добавил:
– Охренеть! Как такое возможно?
Затылок покойного выглядел так, словно его ударили кувалдой. Голову Рамазана сзади безжалостно расплющили, размозжили. Чуть поседевшие волосы на затылке спеклись от крови.
– Переверните обратно! – вырвалось у Бека, ясно, что совершено безжалостное убийство.
Пастухи осторожно, словно живого, уложили сельчанина и заботливо накрыли покрывалом.
Бек знал, что Шихсаид воспользовался моментом, когда колхозы начали «дохнуть» один за другим, словно оголодавшие за зиму без кормов коровы, арендовал эти земл и на пятьдесят лет. Коровники пришлось отстроить, дома для чабанов отремонтировать. Пастухов, оставшихся без работы, хватало. И он заменил им родной колхоз. Платил больше. Условия для жизни стали лучше. Но требовал отдачу. Таких «колхозов-совхозов» у Шихсаида было четыре. Пастухи работали на него, получали за это плату, питание и держали свой скот.
За что можно здесь убить человека, Беку пока никак в голову не приходило. Дорогих машин, магазинов, кафе, ресторанов, банков и прочих объектов праздной жизни поблизости не наблюдалось. Около них, по мнению Бека, обычно происходят преступления со смертельными исходами. Больших денег здесь тоже не водилось, так как на всем, на чем можно заработать прилично, лежала известная ему волосатая рука Шихсаида.
Тем не менее, убитый лежал под огромными тополями и сомнений в том, что он умер не своей смертью, не осталось.
А спросить пока кроме пастухов не у кого.
– За что вы его так? – сурово спросил Бек, не отошедший от тягостного впечатления при виде безжалостного убийства.
Омар мрачно усмехнулся:
– Я его не убивал.
– А кто?
– Думаю, тот, кто увел быка, – он уверенно посмотрел Беку в глаза.
– Я тоже так думаю! – поспешил присоединиться Иса, нервно потирая пальцы рук.
Бек подумал какая-то логика в их словах присутствовала, но:
– Может вы и увели быка?
Тут оба пастуха удивленно взглянули на него.
Он неохотно вернулся с пастухами в коровник. Вонь в коровнике стояла невыносимая, но убийство случилось там.
– Почему здесь так воняет? Ведь летом коров не держат в коровнике, – с подозрением добавил Бек.
– Загон для телят разбирали для ремонта, их сюда загоняли, – пояснил Иса.
– А где еще пастухи? Или вас только трое?
– Еще двое с овцами в горах, на летних пастбищах, – хмуро сообщил усатый.
– Кто нашел убитого?
– Я нашел, – быстро заявил Иса, – я пришел пораньше. Когда я подошел к дому, из коровника громко неслись звуки лезгинки. Я подумал, что Рамазан там. Он, – Иса кивнул в сторону, где лежал мертвый, – любил слушать радио. Вот приемник!
Портативный радиоприемник в кожаном чехле висел на гвозде, вбитом в деревянную стойку, что подпирала крышу.
Лопата с сучкастым черенком вся в засохшем навозе, стояла прислонённая к той же стойке.
– Он был включен на полную громкость. Я его выключил. Рамазан лежал лицом вниз в этом загоне. Эта картонная коробка с инструментами стояла рядом, – Иса указал на белую картонную коробку.
Бек обратил внимание на две не разобранные доски со стороны прохода.
– А эти почему он оставил? – спросил он чабанов, указав на доски.
Иса пожал плечами:
