Анита попыталась встать на ноги. Пошатнулась. Дошла до раковины, выкрутила ледяную воду на максимум и подставила под струю запястья.
Возможно, конечно, больше не стоит выводить из себя членов «Пятёрки»… да, так будет лучше.
Когда Анита вышла из туалета, Алессандер уже спрятал пистолет за пиджаком.
– Давай. Ещё пара танцев. Я пришёл сюда не смотреть, как ты танцуешь с другими мужчинами.
– Ревнуешь? – кривовато, но старательно ухмыльнулась Анита.
Алессандер со вздохом сделал шаг вперёд, поднял её ладонь и поцеловал костяшки, будто давал клятву прикосновением.
– Всегда ревную. Пойдём.
Дальше они разыграли стандартный спектакль. Анита делала вид, что не сидела в десятиминутной истерике в туалете, а закинулась чем-то запрещённым. После пары танцев она начала устраивать цирк, стараясь при этом никому особенно не мешать и не соваться под ноги Дженовезе или, ещё хуже, Гамбино. К тому моменту среди гостей многие уже действительно начали принимать что-то покрепче алкоголя, и Анита стала далеко не первой, кто решил искупаться в отреставрированном крытом бассейне.
После этого Алессандер с многочисленными извинениями забрал её домой. Анита не волновалась о своей репутации – искать состоятельного жениха ей не требовалось, у отца были альтернативные и постоянно меняющиеся понятия о правильном поведении. Да и к выходкам разгульной повесы всё равно относились лучше, чем к поступкам трусливой девочки, которая испугалась угроз Дэнни и плакала в дамской комнате.
Алессандер увёз её к себе домой, в район Бруклин Хайтс, и выдал вместо мокрого платья собственный гигантский свитер и пижамные штаны. Потом они долго ещё обсуждали будущее – имеет ли какой-то смысл эта «доктрина о гарантированном взаимном уничтожении», какой брак ждёт Джульетту, смогут ли они действительно ей помочь, будет ли Дэниель мстить за сегодняшнюю выходку, как стоит в будущем строить отношения с Дженовезе и Луккезе.
На утро Анита соврала отцу, что отлично провела время и завела «полезное знакомство». Адрианно вряд ли станет проверять – он следил за успехами Аниты внутри собственной семьи, но не особо интересовался внутренними разборками тех, кого всё ещё считал «молодёжью». Попробовала спросить, что же Адрианно требовалось от дона Луккезе, раз он решил так близко с ним пообщаться. В ответ папочка назвал её дурой, мол, никогда он ничего против Луккезе не имел и просто протянул тому руку помощи в качестве жеста доброй воли.
Анита привычно не стала спорить.
До начала ужина она уже загрузила сумку с вещами в машину Марка и направилась обратно в Йель. Где можно было притвориться обычной нервничающей студенткой, загруженной эссе и тестами.
Её встретили новости о пятерых пропавших парнях из Дельта Омикрон Пи – то, что Анита ожидала.
И ужасающие рассказы о том, что один из них не вернулся домой. Более того, не был найден полицией и волонтёрами, которые вели поиски с сегодняшнего утра.
Не то, чего она ожидала.
Глава 5. Льюис Стивенсон
Три члена братства Дельта Омикрон Пи – Кристофер Андерсон, Эван Голдсмит и Ник Хатчерсон – изувеченные и израненные до неузнаваемости, были доставлены к подъездным дорогам небольших городков в округе Нью-Хейвена и брошены прямо там. Они почти ничего не помнили и не могли рассказать – в их организме нашли безумную смесь наркотиков в гигантских количествах.
С четвёртым, Роем Харвингером, произошла совсем другая история. Оставленный где-то в лесу на долгое время, он смог выпутаться из сковывающих его верёвок и кое-как доползти до ближайшей трассы, волоча за собой сломанную ногу. Там его подобрали и доставили в больницу проезжавшие мимо люди. Рой не помнил, как оказался в лесу, но помнил, что с ним кто-то был и этот кто-то нанёс ему увечья. Описать, где он был и с кем именно, Рой тоже не мог. Полицейские начали поиски от того участка трассы, где его обнаружил молодой мужчина на пикапе, так вовремя возвращающийся с работы.
Пятый студент и член братства, Льюис Стивенсон, до сих пор не был найден.
Весь Йель гудел, как потревоженный улей. По открытой части кампуса бродили журналисты местных и даже парочки федеральных каналов, пытающиеся взять интервью у любого студента. Профессора и даже директора колледжей повторяли на каждой встрече и собрании, что следует воздержаться от интервью и комментариев. Похожие предупреждения появлялись на всех официальных сайтах.
Быстро удалось выяснить, что пятеро молодых людей состояли в одном братстве, и теперь перед домом Дельта Омикрон Пи устраивали паломничество как любопытные до сплетен студенты, так и представители СМИ. Приезжала полиция, приглашали некоторых на допросы.
Чаты и страницы блогов пестрели подробностями. Все пострадавшие были на вечеринке в братстве, их видели десятки и сотни гостей – но никто не мог вспомнить, в какой момент эти пятеро пропали. И наркота, и алкоголь лились рекой. Вроде бы кто-то смог узнать, что на камерах видеонаблюдения заметили отъезжающую от дома братства машину со стратегически заляпанными грязью номерами. Но этим автомобилем оказалась серая Хонда Цивик. Десятки таких проезжали по кампусу каждый день, тысячи – по улицам Нью-Хейвена. Нельзя было понять, связано ли это с похищением или просто какой-то студент возвращался домой. Отследить путь Хонды тоже не получилось. Не на всех улицах камеры оказались исправны.
Волонтёры и спасатели прочёсывали леса вокруг Нью-Хейвена, некоторые даже предлагали осматривать побережье, несмотря на гигантское расстояние. Но Стивенсона до сих пор не могли найти.
Анита знала, что Льюис Стивенсон мёртв. Но она не могла понять, почему.
В понедельник на одноразовый телефон от Франциска пришёл стандартный в таких делах отчёт – видео и фото с избиением и пытками жертв. Анита пролистала фотки, попивая кофе в пустой комнате своего общежития. Потом открыла чат.
«Мы будем притворяться, что ты не нарушил план? Что со Стивенсоном?».
«Чёрт, я думал прокатит», – пришёл тут же ответ. И следом:
«Я объясню при встрече. Ты можешь снова выбрать место, чтобы чувствовать себя безопаснее».
Не требовались ей дополнительные утешения. Анита согласилась встретиться всё в том же придорожном кафе, что и в прошлый раз.
Но сначала…
В здание братства её пускать не хотели. Не удивительно – наверное, многие пытались притвориться знакомыми студентов, чтобы зайти внутрь и что-то разнюхать. Анита не сомневалась, что кто-то даже пытался пробраться через идущую рядом стройку – уже несколько лет по соседству с Дельта Омикрон Пи ремонтировали старую часовню, построенную ещё при основании Йеля. Теперь её планировали использовать как новую библиотеку. Строительные леса были очень удобны для слежки, уж Анита это отлично знала.
– Да спросите просто Мэтта, Мэтта Паркера. Он меня знает. Мне нужно увидеть его.
– А Мэтт никого не хочет видеть, – рыкнул старшекурсник-бугай, преграждающий вход.
– Меня захочет.
– Неужели? Милочка, ты многое о себе думаешь. Братья перед сучками, понимаешь кодекс? А Льюс – настоящий брат Мэтта, он сейчас…
– Назовёшь её сучкой ещё раз – и она сломает тебе руку, наверное, – послышался хриплый смешок из глубины коридора.
– Мэтт, – выдохнула Анита с облегчением, сделала пару шагов вперёд и обняла своего… друга?
Мэтт выглядел плоховато. Красные глаза, грязные волосы, мятая одежда. Он приобнял Аниту на пару секунд, а потом отстранился, продолжая проверять большой рюкзак.
– Я просто хотела спросить… как ты?
Анита старательно репетировала слова по пути к братству. Знала, как легко выдать себя неаккуратной фразой. Например, принося соболезнования когда человек ещё не признан мёртвым.
– Они обязательно найдут его, Мэтт. Всё будет хорошо, я уверена.
Мэтт слабо улыбнулся ей, подняв голову.
– Спасибо, Ани. Мне… я знаю, что ты особо не любишь Льюиса и его компанию. Так что это много для меня значит.
– Они не очень хорошие люди, но они не заслужили такого, – не моргнув глазом соврала Анита, сочувствующе сжимая пальцы на руке Мэтта. – Ты куда-то идёшь?
– Да. Я хочу принять участие в поисках. Половина братства уже там.
– Вы большие молодцы!
– Да. Если хочешь, ты тоже… можешь присоединиться? Я знаю, что они собирают волонтёров у главного корпуса.
Будто не было дел поважнее, ха!
– Да, я уже ходила туда, – Анита вздохнула тяжело. – К сожалению, с моими проблемами в учёбе мне в самом буквальном смысле грозит исключение, а профессора не предоставляют нам отгулы. Козлы, да?
– Наши старшие так злы по этому поводу, – подхватил Мэтт, а потом осёкся, почти всхлипнул. – Льюис всегда… чёрт. Ладно. Ладно, спасибо, что зашла, правда.
– Я буду тебе писать, но ты не думай об этом особо, хорошо? Можешь отвечать, когда тебе удобно, я всё понимаю. Просто хотела бы знать, как ты.
Мэтт взглянул на неё с таким теплом и нежностью во взгляде, что Анита непроизвольно улыбнулась в ответ – по-настоящему искренне и широко.
Она немного отстранилась от Мэтта в последние дни, разочарованная его преданностью грёбанным членам братства и защитой их поступков. Сомневалась, стоит ли продолжать общение в целом. Но, с другой стороны, разве Анита могла судить? Членами её семьи были жестокие убийцы. Чёрт возьми, вчера она умилялась тому, что Алессандер охранял её с пистолетом и был готов стрелять на поражение в каждого, вошедшего в дамскую комнату.
Если бы эти пятеро идиотов не мешали ей, Анита и не обратила на них внимание, скорее всего.
Тут Мэтт наклонился – до сих пор было иногда непривычно, когда мужчины наклонялись к ней – и мимолётно поцеловал Аниту в макушку. От него пахло потом, кофе и дезодорантом. Он явно плохо спал и забыл сходить в душ. Но это всё напоминало о том, что Аните нравилось в плюшевом Мэтти. Его безопасность.
Нет, Мэтт не заслужил доверия и не прикрывал ей спину. Безопасность заключалась в другом. Этот парень был будто не реален в её мире, вёл себя как игрушечный, с его добрым сердцем, бесконечным сочувствием, открытыми и искренними эмоциями.
Рядом с ним и сама Анита была ненастоящей – девочкой, которая привставала на носки, следуя за чужим прикосновением, переживала о пропавшем студенте, сочувствовала. И поэтому она была в безопасности. Ведь ничего здесь не реальное, с ними двумя.
А в настоящем мире её ждала встреча с киллером.
***
Франциск выглядел всё также – зелёные волосы, множество татуировок, какая-то майка с гигантскими вырезами под руками, демонстрирующая рёбра и мускулы, будто он с пробежки пришёл.
– Что пошло не так? – спросила Анита, стоило за ним закрыться двери.
– Вау, сразу к делу. А как же прелюдия, миледи?
Анита никак не отреагировала на его усмешку. Тогда Франциск кинул кожаную куртку в сторону старого письменного стола у стены, снова оседлал стул спинкой вперёд. Вздохнул как-то устало.
– Я виноват. Я нарушил план.
– Ты серьёзно? – после паузы переспросила Анита. – Ты серьёзно сейчас? Ты оскорблял меня, все уши прожужжал тем, как ужасен мой план, ты…
– Во-первых, – Франциск прервал её на полуслове. – У тебя в принципе плана не было. Давай не будем притворяться, Каваллонне. Тебе и твоему папаше лишь нравится репутация приближённых к обычному люду, не таких как все, занятых ежедневными делами глав. На самом деле вы ничуть не отличаетесь от других толстых мешков денег, запертых в своих поместьях – раздаёте людям указания и пальцем не шевелите.
– Ты ничего не знаешь о том, как работаю я и как работает мой отец.
– О, я знаю достаточно. Твой отец достаточно крови пролил в своё время, да. Но ФБР до сих пор считает, что главой семьи Каваллонне стал Лоренцо Круз, старый капореджиме твоего дедули. Я знаю, что ваши мэйд-мэны даже не в курсе, что работают на Каваллонне, слышат имена только своих капитанов. Я знаю, что ты спокойно можешь убивать людей и разбираться со всем сама. Ты без проблем решила вопрос с теми ребятами, торгующими людьми, как их звали? Ле Анджело? Каждая крыса на улице говорила, что ты лично выпустила их лидеру кишки. Но сейчас? Зачем напрягаться, если можно кидаться деньгами? Показать пальчиком, чтобы капо всё порешали вместо принцессы и старого сумасшедшего пса, м-м?
Анита поджала губы. Напоминание о Ле Анджело саднило, как старый синяк. Она попросила у отца поддержки и помощи, но тот как обычно решил – Анита должна отвечать за свои решения, прочувствовать вес ответственности. Анита разобралась, защитила свой статус, знала, что поступила правильно. Но это оказалось так сложно, так тяжело… до сих пор она иногда вздрагивала, увидев людей с татуировками на шее – думала, кто-то из группировки выжил и пришёл мстить.
Поэтому Анита наслаждалась возможностью нанимать профессионалов.
– Это привилегия – иметь подчинённых, которые выполняют работу за тебя, – ответила Анита. – И ради этой привилегии я достаточно работала.
– Да как ты работала? – Франциск захохотал, запрокидывая голову. – В поисках Ле Анджело тебе помогал твой верный пёс, тот, рыжий. На улицах в детстве ты косячила, поэтому была вынуждена защищать себя перед Костелло – я ещё не узнал, что произошло, но смогу нарыть. Чем ты там ещё хвасталась, переводом средств в крипту? Ты выбирала биржу, ты искала брокера, ты хоть знаешь, в какой именно валюте хранятся ваши деньги? Или ты просто шепнула папочке идею, а кто-то другой в семье занимался всеми мелкими вопросами, недостойными миледи?
Анита не могла ничего ответить. Потому что такой и оказалась правда. Она была вынуждена постоянно что-то выдумывать и казаться заинтересованной в делах семьи, чтобы удовлетворить отца – но очень редко ей приходилось следить за исполнением этих идей, только выслушивать отчёты. Она не зря шутила, что старший Джиротти её ненавидел. Именно Филиппо чаще всего приходилось отвечать за воплощение её поручений в реальность. И, возможно, это не всегда оказывалось легкой задачей…
Так решались все дела в семьях. Люди не становились донами, чтобы заниматься организационными вопросами. Но именно Анита хвасталась своим вовлечением, гордилась им – прямо как и отец…
– Ты потребовала, чтобы пять человек были похищены в середине семестра с кампуса Йеля и убиты. Этот план бы закончился двадцаткой лет в федеральной тюрьме для нас обоих. Так что не тебе попрекать меня мелкими неудачами.
– О, – набралась злости Анита для пререканий, продавила стыд и неприятное, тошнотворное недовольство собой поглужбе. – То есть мой теоретический план – это полный провал, а твой реальный провал – это «мелкая неудача»? Отличная у вас система ценностей, господин киллер. Как же вы себе клиентуру находите в принципе?
– Ты не понимаешь, что я тебе говорю, – с весёлым раздражением в голосе отметил Франциск. – Ты так зациклилась на том, что я задел твою гордость – принципиально отказываешься меня слушать. Может быть, если я встану на колени, ты прикроешь рот и начнёшь сотрудничать со мной, а не спорить?
Анита почувствовала, как горят щёки. Франциск помолчал, ожидая новых возражений, потом улыбнулся и продолжил.
– Отлично. Итак. Я убедился, что они были пьяны в ноль и под кайфом. Их телефоны остались в доме. Никто не видел, как я увёл их через подвальную дверь наружу. Мы уехали на машине без номеров. Я связал их и надел повязки на глаза. Они не видели, куда мы приехали, и не смогут опознать место. Я разместил их в отдельных точках леса и чередовал «наказания», чтобы они не понимали, находятся вместе или по отдельности. На них не будет отпечатков или следов ДНК – я был в пластиковом костюме с головы до ног. После этого я отвозил их по очереди в разные места, чтобы их обнаружили в разное время. Но со Стивенсоном… даже когда я сломал ему руку в трёх местах, он пытался добраться до своей чёртовой свалившейся сумки. Решил проверить, что там. Нашёл второй телефон.
Анита нахмурилась. Телефон мог стать проблемой – отслеженный сигнал и прочее. Но сам факт наличия второго аппарата у студента был странным.
Франциск больше не казался веселящимся клоуном. Он смотрел перед собой. Потом молча достал собственный телефон, не тот, по которому общался с Анитой, новенький корейский смартфон. Открыл галерею. Показал ей.
На экране играло видео, типичный отчёт. На фоне кто-то скулил, в тенях можно было заметить силуэт человека. Но куда важнее оказался центральный план – Франциск снимал на камеру экран чужого белого айфона. И на этом экране тоже проигрывалось видео.
Сначала Аните показалось, что это просто чьё-то домашнее порно. Потом она заметила слёзы и сопли на лице девушки, её напуганные глаза, её скованное страхом тело. Внутри что-то сжалось, будто холодный кулак сдавил кишки.
На видео Франциск перелистнул вправо по экрану айфона Льюиса Стивенсона – кому ещё мог принадлежать телефон? Следом шло другое видео. С другой девушкой. Потом ещё одно.
Потом Франциск вышел в саму галерею. Альбом называлась «Обработанные». Рядом – «Материал». Там были фото девушек. И видео. На большинстве из них девушки и девочки были обнажённые. Переодевались спокойно в своих комнатах и, кажется, раздевалках внутри университета. Несколько снимков оказались селфи, которые делали сами студентки.
– Там ещё была целая таблица, – заговорил Франциск тихим, низким, непривычным голосом, забирая телефон из ослабевших рук Аниты. – Как я понял, он… он снимал девушек с помощью дрона или как-то ещё. У некоторых выманивал фотки. Или взламывал облачные хранилища. А потом шантажировал их этими снимками. Заставлял спать с ним. Снимал на видео – и шантажировал уже этими видео после. Некоторые… некоторые даже после шантажа не соглашались. Тогда он просто применял силу. Записывал, кто сколько ему должен. Денег, секса. Пару раз он… требовал больше. Там были фото, где девушки вырезали на себе слова. Видео, как они засовывали в себя разные предметы, как он требовал.
Анита ничего не говорила. Её не тошнило и она не чувствовала страха. Видела вещи и хуже. Но… внутри семьи. Среди людей, которые не скрывали свою природу – убийцы, наслаждавшиеся пытками, продававшие людям вещества, которые сломают им жизнь, без капли сожаления. Льюис же был обычным мальчишкой. Обычным студентом. Какое там фото показывал Франциск пару недель назад?
– Это же у него куча братьев и сестёр?
– Иронично, правда? – Франциск скривил губы в ухмылке, а потом, перелистнув что-то, вернул ей телефон. – Тебе нужно увидеть это.
Теперь Аниту затошнило. Потому что она узнала приоткрытые жалюзи на окне – её жалюзи, которые она повесила на своём окне в общежитии.
Анита получила комнату на верхнем этаже, поэтому никогда особенно не страдала от приставаний парней из братства. Не везло девочкам с первого этажа, куда ублюдки пытались пролезть через окна или снимали что-то через шторы. Но Франциск сказал «дрон». Про это Анита не думала. Вроде же такие съёмки признали незаконными? Или не в Коннектикуте?
Но вот она, на небольшом экране телефона. Проверяющая заряд на своём лиловом вибраторе и снимающая домашние шорты.
Экран чужого айфона на видео погас. После этого рука Франциска положила его на землю. Несколько выстрелов превратили телефон в кучу осколков и искореженный корпус.
– Я уничтожил его. Ко всем архивам имел доступ только один пользователь – Стивенсон. Я купил вирус, чтобы удалить файлы из облачных хранилищ и отследить, владеет ли он какими-то серверами, сайтами. Ничего такого. Но я не знаю, хранил ли он физические копии где-то ещё – жёсткие диски, обычные диски, чёрт его знает.
– Знал ли об этом кто-то ещё, – хрипло добавила Анита. – Его грёбанное братство.
– Я ни разу не слышал другие голоса и не видел других людей на видео. Никто больше не вносил правки в таблицу, – послышался будто издалека голос Франциска. – Вряд ли бы его братья отказались от участия в таком веселье. Скорее всего, он работал один.
– «Скорее всего» – это не сто процентов, твою мать!
Анита не поняла, как оказалась на ногах. Она тяжело дышала. Франциск смотрел на неё удивленно – впервые с момента их встречи. Тогда Анита отвернулась от этого взгляда, попыталась успокоиться, поправить волосы.
Она будто оступилась на лестнице – будто ждала ступень там, где была пустота. Голова немного кружилась, в ушах немного шумело.
