Всё это я вспоминала, пока отходила от парализующего действия тазера. Уже три часа мой катер висел на орбите Хейраны, в таком состоянии путь домой я открыть не могла. Как только парализующее действие сошло на нет, я с трудом встала, вытерла рукавом слюну, стекающую по подбородку, села в кресло пилота и произнесла:
– Домой!
Глава 2
– …семнадцать, восемнадцать, девятнадцать, двадцать. Отдых. Расслабляй мышцы пресса, Микаэлла, – скомандовал искин. – Затем ещё два подхода по двадцать раз.
– Ненавижу тебя, механический болван! – кряхтя, сообщила я и растянулась на жёстком полу. Сил больше не осталось.
– Устраняю пробел в твоём образовании, Микаэлла, – флегматично проговорил Исхран. – У слова «болван» есть несколько значений, например, это то же самое, что и идол, – материальный предмет, изображение божества. Я не материален, поэтому болваном быть не могу.
Ну и гад, думала я. А Исхран продолжал поучать меня.
– Если под болваном ты имела ввиду дурака, то это, как правило, глупый виг. Тот, кто принимает нелепые решения, противоречащие здравому смыслу, или поступает невпопад, несообразно обстоятельствам. При создании искусственных интеллектов прописываются алгоритмы, не допускающие осуществления вышеназванных действий, так что дураком я быть тоже не могу, – сообщила наглая машина и добавила: – Тебе следует быть более начитанной. Для расширения твоего кругозора закачаю на планшет толковый словарь вигов.
Я застонала, понимая, что он действительно это сделает и я буду вынуждена заучивать значения слов. В эту игру мы играли уже не один год. Мне иногда казалось, что мой искин изощрённо издевается надо мной… И иногда я вздыхала: если бы он хоть немного походил на живое существо, мне было бы проще жить. Все мои дни расписывались им по часам. На огромной полуразрушенной станции, где я жила одна, весь день оказывался занят делами!
В прошлом я пробовала сопротивляться педагогическим методам Исхрана и каждый раз проигрывала. Если я неправильно выполняла задание, то в лучшем случае меня не кормили, в худшем – запирали в каком-нибудь пустом отсеке, где я сидела, пока не выполню практическую работу. Как-то я провела в таком двенадцать дней, питаясь пищевыми пайками и водой, пока правильно не написала программу, обеспечивающую утилизацию отходов жизнедеятельности. А до этого времени страшное амбре плыло по отсеку, в котором я была заперта наедине с утилизатором. А бывало, искин не пускал меня на маяк, пока правильно не выполню упражнения по пилотированию пять раз подряд.
Сейчас меня ждало сорок сгибаний и разгибаний и жим от пола на левой руке тридцать раз – жим правой рукой я уже сделала. В конце тренировки я делала упражнения на ловкость пальцев и рук.
– Фокусы помогают освоить некоторые обходные техники, а ещё могут пригодиться для развлечения твоих детей, Микаэлла, – внезапно пояснил Исхран. И я опешила. Никогда не задумывалась об этой стороне жизни. Да, я знала, что все разумные размножаются для сохранения вида, но я осталась единственным навигатором во Вселенной и не понимала, с кем смогу… взаимодействовать в этой плоскости, чтобы продолжить свой род.
Три месяца назад мне исполнилось пятнадцать. Вспомнилось, как это было…
***
В этот день меня никто не будил, я проснулась сама. Открыв глаза, вздрогнула. Перед кроватью стоял бот-ремонтник и держал в манипуляторах тарелочку с кексом.
– С Днём рождения, госпожа смотрительница, – поприветствовал меня искин и тут же озвучил планы на день: – Напоминаю, что после завтрака у тебя физическая подготовка, душ, урок лингвистики, урок по теории строения чёрных дыр…
– Зачем ты каждый год поздравляешь меня? – хмуро спросила я, выслушав список дел. – Что такого в этой дате? Почему ты уделяешь ей внимание? Ведь этот день ничем не отличается от других. Тренировки, практические задания, теория…
Неожиданно я получила удивительный ответ:
– Это один из самых любимых праздников многих существ. Даже аотлисы, считающие не годы, а циклы, которые длятся по пятьдесят лет каждый, отмечают этот праздник.
Исхран продемонстрировал празднования дней рождений моих предков. Множество вигов собрались не на маяке, а в особняке на старинной Франгаг: много подарков, много улыбок и поздравлений, прекрасные разноцветные огни в воздухе, деревья вокруг дома, украшенные лампочками и цветами…
Из глаз полились слёзы.
– Зачем? Зачем ты показываешь то, чего у меня некогда не было и не будет?! – глухо спросила я.
– Я показываю то, к чему нужно стремиться, госпожа нье' Риолин, – ничего не выражающим голосом ответил искин.
– Ненавижу тебя! Ненавижу вигов, ненавижу их Точку начала, –привычно пробормотала я.
***
Сегодня мне предстояло спуститься на Хейрану. У меня заканчивалась кормосмесь, и бот-ремонтник стал с трудом справляться с заданиями. Требовалось обновить платы и софт.
Мои мысли прервал Исхран.
– У нас гости, Микаэлла.
Почти год назад мы с искином разработали новый план действий. Благодаря игре в карты у меня появились небольшие сбережения, и я обновила медикаменты первой степени важности в медицинском отсеке, купила новые картриджи для амниотической капсулы и кормосмесь лучшего качества, чем покупала до этого. Добавила пару плат боту-ремонтнику, пусть и не новых. Теперь он мог самостоятельно менять окончание манипулятора: на дрель или портативный сварочный аппарат. Теперь работы по расчистке завалов уцелевших отсеков третьего кольца значительно продвинулись. И при нападении эти инструменты можно было использовать как оружие.
Еще я перепрограммировала управление дверьми в центр управления. Теперь, если захватчики смогли бы проникнуть на маяк, им пришлось бы повозиться, чтобы попасть в центр или выйти из него.
Я подобралась. Мне следовало затаиться в медицинском отсеке, приготовив шприц с универсальным парализующим средством. Я потратила немыслимое количество кредитов на его покупку. Самозарядный, время перезарядки две десятых секунды. С ним я знала: если ко мне сунутся, у меня будет чем угостить незваных гостей! Проанализировав предыдущие взломы маяка, мы с Исхраном выяснили, что обычно в команде нападающих четыре или шесть существ. Мы могли справиться с таким количеством неприятелей, поделив неприятные обязанности.
Как назло, два дня назад перестала блокироваться дверь в медицинский отсек. И я всё откладывала починку управляющего модуля. В этом отсеке хранилось почти всё самое ценное из имеющегося у меня: медикаменты, старенькая медицинская капсула и старинный микроскоп – на крайний случай. Если бы я не смогла заработать на обеспечение минимального уровня жизни маяка, то продала бы этот раритет. Я видела похожие, только в более плачевном состоянии, у старьёвщиков, и стоили они баснословных для меня денег. Потеря имущества медицинского отсека была сравнима с потерей одной ноги, руки или глаза.
Так что было решено: я укрываюсь в этом отсеке и, если нежелательным гостям удается попасть на маяк через заблокированные шлюзы, использую инъектор с парализующим веществом и тазер. Его заряда хватило бы на четыре выстрела, но действовать следовало скрытно. Если четверо навалились бы на меня, мне бы не поздоровилось.
На мой простенький коммуникатор пришло сообщение от Исхрана.
Исхран: Разблокировали шлюз.
– Пожри вас протуберанец, – выругалась я. – Настойчивые оказались.
Пришло еще одно сообщение.
Исхран: Двое идут в центр управления, трое – исследовать остатки второго кольца.
Я незаметно выглянула из укрытия – по коридору прошли существа в скафандрах. Нахмурилась: ну и как я буду стрелять в них тазером или делать им инъекцию паралитика? Скафандры спокойно выдержали бы заряд тазера, а инъктором я даже не проколола бы сложносоставную оболочку скафандра.
Минут пять ничего не происходило, затем начали приходить сообщения от искина.
Исхран: Запер двоих в центре управления. Они догадались, что маяк обитаем. Эти двое приступили к разблокировке. На втором кольце нашли пятна смазки. Ты оказалась неаккуратной Микаэлла, они обнаружили катер. Теперь и вторая группа знает, что маяк обитаем.
Я потёрла руки, осознавая: с тремя есть шанс справиться, особенно если поможет бот-ремонтник. Мимо отсека быстрым шагом опять прошли существа в скафандрах. Они явно спешили к центру управления. Пусть спешат, думала я, там дверь толщиной полметра, надо очень постараться, чтобы её открыть. Внезапно раздался металлический грохот – железным ящиком стучали в дверь центра управления. Помню, как тащила этот ящик – реквизит для создания заброшенности. Какие смешные! С той стороны даже не могли услышать этот стук.
Исхран: Микаэлла, приготовься. Один идёт по коридору, двое остались у двери, пробуют снять блокировку.
Внезапно я услышала мужской крик:
– Мы с маяка семьдесят тысяч семь! Мы с миром!
Сердце пропустило удар. С маяка?! Бред! Маяков больше не существует. Мой – последний! Послышались шаги рядом с отсеком.
«Зачем же мимо проходить, нужно заглянуть во все открытые двери», – с сарказмом подумала я.
Страх исчез, появился азарт. Из своего укрытия я рассматривала пришельца: высокий, светловолосый, определённо гуманоид, привлекательный. И идиот. Только идиот мог снять шлем на заброшенной станции. Незваный гость долго рассматривал мой микроскоп. Приценивался?! Меня начала обуревать злость. Микроскоп незнакомец не тронул, вместо этого, увидев в глубине отсека стол, двинулся к нему. В одной руке он сжимал клинки, другой выдвинул ящик и стал рассматривать его содержимое.
«Не позволю!»
Я только месяц назад купила эти медикаменты, и для того, чтобы найти деньги, я две недели откручивала на внешней обшивке маяка передатчик, натянув старенький скафандр. Маяку, находящемуся в полуразрушенном состоянии, этот прибор был без надобности. Да и без должного обслуживания он мог перестать работать. Сняв передатчик, я помчалась к старьёвщику, предвкушая, какие деньги за него получу. Думая, что смогу купить пищевой синтезатор, которому всего сто пятьдесят лет, а не семьсот, как установленному на маяке.
Хозяин магазинчика подержанной техники отсутствовал. Вместо него на месте оказался бордовокожий бугай. Взгляд его желтоватых глаз мне не понравился сразу.
– Здрасьте, – неуверенно кивнула я мужчине. Видимо, я оторвала от каких-то важных дел этого господина: он кивнул, но не произнёс ни слова. Чтобы нарушить тишину, я спросила: – А… где фаро Тухс? – Так звали старьёвщика, которому я обычно сдавала старое оборудование и приборы.
– Уехал отдыхать, – басом ответил детина. – Тебе чего, малыш?
– Так это, – я совсем растерялась, – передатчик сверхвысокочастотного диапазона сдать. Фаро Тухс сказал, если подобное встретится – нести к нему, он хорошую цену даст.
Я поставила тяжёлый прибор на прилавок. Громила легко поднял его, осмотрел, принёс инструменты для проверки работоспособности.
– Восемьдесят кредитов, – выдвинул он свой вердикт.
– Чего?! – Мой голос сорвался на писк. – Фаро Тухс обещал за него четыреста!
– Бери восемьдесят кредитов и будь доволен, иначе позову стражей правопорядка и скажу, что ты украл его из соседней лавки, – с угрозой протянул гад.
– Выкуси! – выкрикнула я, подхватила передатчик и рванула прочь из лавки, досадуя, что не спросила, когда вернётся фаро.
Несколько раз повернув между разнообразными лавочками, я остановилась передохнуть. Мой товар весил совсем немало. Послышались быстро приближающиеся голоса.
– Да где же он? Только что его черепушка мелькала тут.
В ответ раздался голос бугая из магазинчика:
– Его надо найти и выбить из него, откуда он взял этот передатчик. Я узнал тип оборудования, такое ставили на маяках навигаторов. Редкость страшная, на рынке на Нармире за такой дадут семь-восемь тысяч кредитов. Если этот малец достал его с заброшенного маяка, мы вытрясем из него координаты, разберём легендарную станцию на винтики, и тогда больше не придётся торчать на убогих станциях лавочников, заживём как махант Тури.
«Ага, да… Мечтай! Разбирать свою станцию могу только я!», – пронеслось у меня в голове.
Я нарочно громко потопала к следующему коридору, чтобы преследователи обратили на меня внимание. Я знала переходы и круговые коридоры, которые соединялись между собой на этой небольшой станции. Собиралась поводить их кругами, затем подловить их и угостить выстрелами из тазера. Вот только передатчик, чтоб его пожрал протуберанец, был тяжеловат.
Меня охватил азарт. Минут двадцать я гоняла преследователей по коридорам и лестницам, показываясь то там, то тут, постепенно приближаясь к стыковочному шлюзу, где находился мой катер. Эти идиоты даже не разделились, а рысцой бежали друг за другом. Сами виноваты. Я встала спиной к стене, буквально вжавшись в неё, и, когда двое пробежали мимо, выстрелила в каждого. На таком расстоянии промахнуться я не могла, даже если бы очень хотела. Сначала в конвульсиях забился один, следом и второй. Я с силой пнула каждого по рёбрам.
– Нельзя обижать маленьких, засранцы!
Подхватив свою ношу, я рванула к шлюзу. Уже сидя в катере и подлетая к дому, вздохнула от осознания, что путь на эту станцию мелких лавочников и старьёвщиков мне теперь заказан, придётся искать нового покупателя, такого же неприхотливого и такого же молчаливого и не достающего расспросами, как фаро Тухс.
Передатчик я в итоге продала за триста семьдесят кредитов, купила медикаменты и пищевой синтезатор. И вот сейчас этот грабитель, рассматривая с таким трудом доставшиеся мне препараты, удивился вслух:
– Свежие… – Затем он нахмурился и произнёс: – А вот эту вакцину нужно хранить в холо…
Договорить он не успел, я, не дыша, подкралась к нему и ввела нейротоксин.
Обалдеть! Вот это скорость реакции. Он практически мгновенно обернулся и приставил один свой клинок прямо к моей шее. Я даже испугаться не успела, а он начал падать – подействовал токсин. Я ухмыльнулась.
– Спокойной ночи, кретин!
Пришло сообщение от Исхрана.
Исхран: Молодец. Теперь оттащи его в пустой отсек, рядом с медицинским.
Да он издевается, подумала я. Как я могу это сделать? Мужчина, хоть и не крупный, весил раза в три больше, чем я.
От искина снова пришло сообщение.
Исхран: Бот занялся другими, у тебя мало времени, дверь в центр управления скоро разблокируют.
Я зарычала и, тихо матерясь, потащила незнакомца к выходу из отсека. Мне повезло, что он остался в скафандре: эластичная ткань скользила по металлическому полу. Но, когда я заблокировала дверь в отсек, в котором теперь находился этот безголовый, руки тряслись от напряжения.
Исхран продолжал оповещать меня о происходящем.
Исхран: Хорошо. Теперь снова прячься в отсек. Мне придётся запустить заполнение того отсека, где ты заперла элефина, водой, если они начнут действовать агрессивно.
«Так это элефин?! Настоящий?!»
Я похолодела, вспомнив, как больше года назад обыскивала сырые трупы грабителей. Оказалось, искин просто их утопил. Элефин… Этого не очень умного парня почему-то стало жаль. Он не сделал ничего плохого, мне и мне не хотелось его гибели. Мне казалось, что представители этой расы не способны убивать.
Я надеялась, что теперь нападающих только двое. Тогда бы я справилась. Тазер я пока ещё не использовала, заряд оставался полным.
Исхран: Мне жаль, Микаэлла.
«Это он о чём?» – подумала я.
Помещение медицинского отсека вдруг начало заполняться жутко вонючим и слезоточивым дымом. Я сделала вдох и приглушённо закашлялась. Упала на колени, надеясь, что дым поднимется вверх, но ничего не вышло: он продолжал стелиться по полу, медленно поднимаясь вверх. Ни о чём уже не думая, задыхаясь, забыв про нейротоксин и тазер, я рванула к выходу из отсека. Выбежала, и меня сразу схватил и прижал к себе какой-то мужчина. Вырваться я не могла. Высокая светловолосая женщина спросила меня:
– Кто ты? Где член моей команды, элефин? Кто ещё есть на маяке и где они прячутся?
Я задорно рассмеялась.
– Ничего не скажу!
– Послушай, девочка, я Одалинн нье' Шатроф, смотритель маяка семьдесят тысяч семь. Мы не причиним тебе вреда, мы разыскиваем выжившие маяки. Восстанавливающейся империи вигов нужны все смотрители. Отключи блокировку. Свяжись с искином нашего катера, отправь запрос на подтверждающий код и скажи уже, ради Великой точки начала, где мой элефин?
Мне очень, очень, очень хотелось поверить ей. Но в тех мирах, где я бывала, о навигаторах никогда не упоминали. А если виги вернулись, это должно было быть на слуху. Я рассматривала эту дылду, пытаясь найти хоть какой-нибудь признак вранья, но та в упор смотрела на меня и молчала. Она заговорила первой.
– Мне нет дела до твоего маяка. Я заберу команду, отвезу тебя к принцессе Франгаг, а там уже сама решай, что делать дальше.
Эта девка завралась, и я собиралась сообщить ей об этом.
– Какие сейчас фантастические истории рассказывают пираты, ты бы хоть что-то правдоподобное придумала, дылда! Франгаг исчезла тысячелетие назад! Маяков больше не существует, мой – последний!
Незнакомка вздохнула и, словно повторяя это в стотысячный раз, сообщила:
– Краткий пересказ истории для тебя: Франгаг найдена, императорская семья вернулась, идёт восстановление планеты и нации. И где, скажи наконец, мой элефин?
Меня затрясло. Если я правильно поняла, кровавый император вернулся? Как?! Как это могло случиться?!
– Ненавижу вашу империю! – процедила я, и мне показалось, что стоит сделать больно этой выскочке, как она только что сделала больно мне. – А твой элефин плавает! Водички ему захотелось! – Я засмеялась.
– Где? Говори! – прикрикнула она на меня. Да кто она такая, чтобы кричать и указывать, что мне делать?! Я засмеялась громче.
