Роман Ильич резко сбросил руку гостя с плеча и сухо поинтересовался:
– Что вас привело к нам, Майкл?
– А то вы не знаете! К вам ночью или под утро сбе-жал мой человек, угнал машину. Отдайте его мне и верните марсоход.
– Воля ваша. Машину мы вам вернём, это я вам обещаю. Сейчас мои люди подзаряжают её аккумуляторы. А вот Энди Маркоса вам не выдадим. Он попросил убежища у нас, и мы его ему дали. И это решение не обсуждается.
И без того морковного цвета лицо Буша покрылось лиловыми пятнами. Он даже перешёл на «ты».
– Ты не имеешь права так поступать!
– А ты, – Роман Ильич тоже перешёл на ты, – имел право убивать людей?
Лицо Буша перекосилось от злости. И об этом Маркос рассказал русским! Его буквально подмывало желание растолкать эту толпу, разыскать беглеца и задушить собственными руками.
– Это был несчастный случай, а не убийство, – проверещал неожиданно визгливым голосом Майкл, – неужели ты хочешь дипломатических осложнений, задерживая у себя гражданина Флорианы. От лица американского Союза я требую выдать этого мерзко-го человечка!
– Майкл, ну что ты заладил, Союз, Союз… Ты не хуже меня знаешь, что произошло на Земле и где твои бывшие Штаты. Мы, если не считать людей с лунных станций, остались одни во всей Солнечной системе, понимаешь? Нет уже ваших долбанных Штатов, нет Земли…. Вернее, она-то осталась, но на ней, к сожалению, никто не выжил. Нам крайне важно держаться вместе. Искать и находить выход из нашего ахового, но не безнадёжного положения и уж во всяком случае, не хвататься каждый раз за оружие, так как наш мир под защитными куполами слишком хрупок.Встречу янки и Серова он наблюдал по монитору и видел, как бесцеремонно вёл себя Буш.
Американец несколько поостыл и грузно сел на диван, стоявший в офисе директора.Роман Ильич тем временем с укором посмотрел на Серова, как бы говоря ему, что нельзя было так рисковать, подставляясь безбашенному Бушу. А до Майкла, у ко-торого после вчерашней попойки голова гудела как церковный колокол, видимо, только сейчас дошёл смысл сказанного его коллегой. Он зло рассмеялся:
– Что на этой чёртовой планете можно найти, кро-ме песка, камней и собачьего холода? Ты говоришь о каком-то выходе? Ха-ха! Чтобы на день – на два продлить наше существование на этой безжизненной глыбе, а затем мучительно подыхать от голода?
Он резко подался вперёд и вперил свои круглые, рачьи глаза в опушке рыжих ресниц, в переносицу Кольчугина. При этом волной воздуха он послал такую дозу перегара,что Роман Ильич невольно откинулся на спинку своего кресла.
– Всё в наших руках, Майкл. Наши соседи китайцы на этот счёт вообще перестали волноваться и совер-шенно перестали тратить свой продуктовый запас.
– Как это?
Буш недоверчиво закрутил головой, а Кольчугин слегка улыбнулся:
– В отличие от нас, русских, а тем более от вас, американцев, они, мягко говоря, неприхотливы в еде. Но в нашем случае всё дело в марси. Специалисты Вэнь Шуя умудрились вывести уже здесь, в своей оранжерее несколько скороспелых сортов, выдержи-вающих даже минусовые температуры. Причём один из них с помощью генных манипуляций был скрещён с одним из сибирских сортов ржи и даёт полноценный колос.
На лице Буша мелькнуло подобие улыбки, но вско-ре недоверчивая ухмылка вновь искривила его тон-кие губы.
– Послушайте, я ещё не разучился считать, – и он стал загибать пальцы, – моих двадцать три рта. Китайцев штук пятнадцать. Да твоих два с лишним десятка. И ты хочешь сказать, что мы сможем про-кормиться этой генномодифицированной дурью?
Он надолго зашёлся в утробном, истерическом смехе. Кольчугин дождался окончания ржания этого жеребца и спокойно возразил:
– Майкл, я в курсе, что ваши запасы продуктов на исходе. Ваш корабль со сменой так и не успел взлететь с Земли. Но мы после катастрофы сразу ввели режим жёсткой экономии, а вы нет. Ты как директор станции это должен был сделать в первую очередь.
Он жёстко посмотрел в мутные глаза американца и разочарованно вздохнул. Похоже, Буш сегодня был не способен на нормальный, деловой разговор.
– Давай поступим так. При возвращении на свою базу ты объявишь режим «Ч». Продуктами мы вам поможем, исходя из наших норм потребления. И ещё. Я договорился с директором Вэнем, что с завтрашнего дня двое его парней возглавят у нас всю работу по выращиванию всех сортов марси. Убедительно прошу и тебя обратиться к нему с такой же просьбой. Поверь, в этом деле они кудесники, и если им не мешать, а помогать в меру сил, они скоро завалят нас деликатесами. Я уже пробовал пару блюд, приготовленных их поваром из марси. Отличная и достаточно калорийная еда. А главное, они могут придавать этому блюду вкус мяса или рыбы.
Роман Ильич посмотрел на съёжившегося и словно сдувшегося янки.
– Майкл, мне известно, что вами обнаружен лаби-ринт, который уходит далеко от вашей станции. Так это же здорово! Купол куполом, но если появится угроза его повреждения, можно будет перевести людей туда…
Буш снова резко подался вперёд. Его лицо стало наливаться багровой краской, а глаза превратились в сверкающие буравчики.
– Не понимаю я вас, русских, не понимаю! Мы обречены. Мы все здесь передохнем как мухи… Да, да, не сегодня так завтра передохнем, а ты о каких-то китайцах, об этой чёртовой траве, которую на Земле даже козы не ели. Твердишь о подземных убежищах для живых трупов на случай местного апокалипсиса… Мне, американцу, такую чушь слушать просто не-выносимо. Это вы и пятьсот, и сто лет назад, да и сейчас привыкли обходиться малым. Вы и свою ад-скую водку привыкли кулаком занюхивать. А я аме-риканец! Я всегда потреблял и буду потреблять больше, чем пять русских или десять китайцев, а ты предлагаешь перейти мне на подножный корм!?
Он снова дико, истерично заржал.
Кольчугин смотрел на этого человека и не узнавал его. На форумах, посвящённых развитию лунных и марсианских станций, он встречался с ним два или три раза, да здесь имел один раз возможность посетить «Феникс». Этот лощёный господин всегда был пе-реполнен оптимизмом, вежлив, приветлив. На его лице всегда сияла белоснежная улыбка, пусть даже с налётом «американости». Он лишь однажды слышал его речь на одном из форумов, но она не оставляла сомнений, этот человек – воплощение всех лучших черт человечества…
Куда всё это подевалось? Перед ним сейчас бился в истерике совсем другой человек. Потерявший веру в жизнь. Даже не пытающийся пустить эту веру в себя. Изрыгающий проклятия на всех и вся, но только не на себя… А ведь именно американцы «строили» весь мир под себя, планомерно уничтожая планету и набивая при этом карманы.
Да, Кольчугин знал, что перед ним сидит один из отпрысков династии Бушей. Знал, что он являлся одним из богатейших людей Американского Союза, в который превратились США. Конечно, у любого «марсианина» могла поехать крыша после известия о трагедии с Землёй. Почти у каждого там погибли дети, жёны, родители. Превратились в прах богатства, виллы и роскошная жизнь. Это тяжело, тут и спорить не о чём. Но директор станции, у которого в подчине-нии находится более двух десятков людей, не имеет право на слабость, личную слабость.
Роман Ильич уже хотел всё это высказать в лицо ещё довольно молодому руководителю и, если нужно поддержать его решимость, но тут Буш его оконча-тельно добил своим дебилизмом.
– У вас на станции есть женщины?
Правый глаз янки либо дёргался в нервном тике, либо он пытался подмаргивать русским.
Серов, сидевший у другого конца стола зло ответил:
– Сколько ни есть, все наши.
– А у китайцев? Говорят, их бабы тоже ничего, хоть и мелкие.
Кольчугин переглянулся с Серовым и холодно процедил:
– Послушайте, Буш, вы не о том думаете.
Янки криво усмехнулся и медленно поднялся с дивана:
– А это уже мне решать, о чём думать, а о чём не думать.
Он сделал шаг в сторону двери:
– Итак, господин Кольчугин, Вы обещали вернуть мне угнанную машину.
– А я и не отказываюсь от своих слов. Но вы всё-таки подумайте над моими предложениями. Я через день-два свяжусь с вами, и мы обсудим наши дальнейшие действия.
Кольчугин кивнул головой, и Серов с гостем вышли в коридор.
– Вот же дерьмо на палочке. У него люди послед-ний хрен без соли доедают, а ему женщин подавай! Нет, Маркос был трижды прав, говоря, что у их шефа крыша поехала.
Тяжело вздохнув, Роман Ильич вызвал на связь Перминова:
– Олег, ты ребят на сканирование местности ещё не посылал?
– Роман, ну что я маленький, что ли? Уедут американцы, тогда и начнём.
– Только теперь вот что. Согласуй с Серовым или с Моховым, кого они выделят для охраны иссле-дователей. И вообще без охраны за пределы станции теперь ни ногой!
– Понял, – глухо пробурчал Перминов.
Немного поразмыслив, Роман Ильич вызвал на связь китайскую «Ци Шуань».
– Вэнь Шуй? Приветствую тебя, дорогой.
– Да, Ро – ман. Здравствуй, здравствуй!
Директор китайской станции довольно сносно го-ворил по-русски, правда, с неисправимым акцентом.
– Вэнь! Только что у меня в гостях побывал наш коллега, Майкл Буш.
– Очень, очень хорошо, Ро – ман.
– Хорошо, да не очень. Не нравится мне его настроение, да и поведение тоже. Он ведь не просто так сюда приезжал. Он к нам со своими головорезами приехал. Правда,обошлось без пальбы. Дело в том, что его механик, Энди Маркос сегодня ночью примчался к нам и попросил, так сказать, политического убежища. Что-то неладное творится на их «Фениксе». От руки директора случайно, а может и нет, погибли уже два члена экспедиции. Я, конечно, переговорил с ним, попытался успокоить, как-то настроить на деловой лад. Но сдаётся мне, что трагедия на Земле его попросту раздавила, и теперь он думает совсем не о том, как выжить, а как веселее прожить оставшиеся по его мнению несколько месяцев и даже недель до гибели колонистов. И мне кажется, он заразил этим безумством и своих коллег. У вас на станции имеется какое-нибудь оружие? Ведь если американцы суну-лись на нашу станцию, они могут приехать и к вам.
После непродолжительной паузы китаец выпалил: – Мой помощник Ялинь говорит, что из огнестрельного оружия у нас только два пистолета и два автомата. Но у нас есть и оружие посерьёзней – террасовый комбайн.
– А это что за зверь?
– Хороший зверь, полезный. С его помощью у нас в Китае делали террасы на горных склонах под рисовые чеки и другие культуры. Но у него есть и такой режим работы, что он становится как пушка, метающая камни. Ближе, чем на сто метров, к нам в случае чего никто не подойдёт.
– Что, даже мы? – улыбнулся Кольчугин.
– Ты же не сумасшедший, зачем спрашиваешь?
– Ну, в общем, я тебя предупредил, будь с аме-риканцами поосторожней.
– Хорошо, Ро – ман, я тебя услышал.
– И ещё, Вэнь, ты не забыл о моей просьбе? Я к тебе вместо твоих двоих, своих пришлю в помощь. Заодно они привезут к вам один «лазер» и «калаш», так что воружим вас «до зубов»…
Кольчугин с грустной улыбкой на лице дал отбой связи и скосил глаза на монитор внешнего обзора. Он успел заметить, как на марсоход Буша, вызволенный из плена, из второй машины пересело два человека в красно-жёлтых скафандрах. Вскоре обе машины американцев скрылись в клубах песчаной позёмки…
Через два дня Эдуард Перов, сменивший Олега Перминова по работе со сканером, уже через три часа вернулся на станцию и, сверкая глазами от возбуждения, попросил шефа вывести на монитор карту местности, прилегающую к «Селигеру».
Эдуард оставил на карте лишь четыре поисковых квадрата, увеличив их изображение. Кольчугин и присоединившиеся к нему Серов с Моховым встали за спиной Перова.
– Спускового колодца, такого как у американцев мы не нашли, но обнаружили пустотный провал, а скорее всего, подземный ход, который тянется вдоль отрога Млечный и далее по диагонали через квадрат тридцать два-тридцать три.
Серов проследил взглядом предполагаемое направление лабиринта и присвистнул:
– Точнёхонько к «Фениксу» идёт!
Все разом посмотрели на Кольчугина.
– Роман Ильич, может вам всё-таки удастся договориться с Бушем о совместной разведке лабиринта. Найдём свой колодец в него или про-буримся к нему, пойдём в их сторону, они в нашу. Так ведь быстрее получится.
Перов, конечно же, был прав. У Кольчугина за-чесался кончик носа. Он у него всегда чесался, когда возникали какие-нибудь заморочки. Серов, услышав главное, отошёл к дивану и тяжело присел на него, потирая воспалённые глаза. Двое суток он с Моховым и ребятами из «ополчения» поочерёдно дежурили у тех же «ворот», где они остановили американцев. Но Мохов хоть на пару часов прикорнул, когда работал с бригадой Перминова, а Игорю такое счастье не улыбнулось. Он покосился на Перова, наивно полагавшего, что с Бушем можно о чём-то договариваться.
– Держи карман шире, Эдик! Роман Ильич ему и дружбу, и манну небесную предлагал, но сдаётся мне, что кроме подлянки мы от него ничего не дождёмся.
Роман Ильич вяло махнул рукой:
– Игорь, ну что вы так о человеке? У него горе, потеря семьи, состояния, родины, наконец.
– У наших людей ведь то же самое, но мы же не расклеиваемся, что-то ищем и находим, – пробурчал Перов.
– Да, да, это так. Я сегодня же ещё раз попытаюсь переговорить с Бушем.
Перов кивнул головой:
– Попытка не пытка. А пока предлагаю продолжить сканирование местности и особенно трассу пред-полагаемого лабиринта. Может, наткнёмся и на колодец.
Серов снова потёр глаза и украдкой зевнул.
Макс присел рядом с ним.
– Шёл бы ты спать, Игорь!
– Да, да, Игорь Юрьевич, идите, идите ради бога и выспитесь, как следует.
Вскоре на выход потянулись все. Кольчугин скло-нился к монитору видеофона. С Вэнем он говорил пару часов назад. У них, как ни странно, эти двое суток прошли спокойно. Взамен Сяо Пэня и Дао Ли он отправил к китайцам двух своих парней: Шарова и Лебедя из экспедиционной группы Перминова. А вот Майкл Буш долго не отвечал на сигналы вызова, и Роман Ильич уже занёс руку, чтобы отключиться, но в этот момент монитор зажёгся. На экране из стороны в сторону моталась пьяная физиономия Майкла. Он пытался сфокусировать взгляд своих осоловевших, оловянного цвета глаз на переносице Кольчугина, но это ему никак не удавалось.
– Как-ко-го чёрта? Тебе чего над-до, русский? Ты же видишь, я отдыхаю.
Он неуклюже повернулся и поманил кого-то рукой. Через секунду на его плече повисла, тоже пьяно жмурясь и хихикая, смуглая и почти голая женщина. Инстинктивно она прикрыла груди одной рукой, а второй продолжала обнимать бычью шею своего шефа. Майкл пьяно ухмыльнулся и, схватив женщину за волосы, подтянул её лицо к самому экрану.
– Ты эт-то-о… запомни. Когда мне надоест эта стерва, я приду к тебе за твоими бабами. Хоть перед смертью погуляю да потрахаюсь вволю…
– Майкл, – перебил, брезгливо поморщившись, Кольчугин, – постарайся завтра быть сухим. Я пере-звоню тебе. Есть тема для серьёзного обсуждения.
И он сразу же отключил связь. Слушать пьяный бред ему вовсе не улыбалось, да и дел было невпроворот. Он с нетерпением ждал ответа от Нарова, директора единственной русской лунной станции. Там, в одной из лабораторий, работала его дочь, Лена. Прошло чуть больше двух месяцев после катастрофы, и положение членов лунной экспедиции вызывало у него крайнее беспокойство.
Американцы и китайцы возвели к тому времени по три лунных станции, по две станции имели Бразилия и Индия совместно с ЮАР. Незадолго до катастрофы торжественно открылись британо-канадская и евро-пейская станции. Но в отличие от всех остальных, русская станция была самой крупной, разбитой на несколько автономно действующих городков, защи-щённых своими системами защитных куполов.
Кольчугин не сомневался, что с его дочерью всё в порядке. Русские, в отличие от своих коллег по исследованию Луны, имели стратегический запас кислорода, воды и продуктов не на три месяца или полгода, как на других станциях, а на год с запасом, и пока им в этом отношении ничего не угрожало. Другие, те же американцы, европейцы делали ставку на более частую смену персонала станций и планомерную доставку всего необходимого с Земли и наверняка на большинстве из них уже появились трудности с обеспечением людей всем необходимым. Он так же знал, что на космодроме русской станции всегда «под парами» стоял корабль для экстренной эвакуации людей на Землю.
Правда, он не был предназначен для межпланет-ных сообщений. И такие корабли-челноки имелись и на большинстве других станций. А на «Нью-Сиэтле», последней и самой современной американской станции ещё полгода назад начали сборку корабля-разведчика для полёта в систему Юпитера. Но, на-сколько ему было известно, этот корабль мог нести на борту не более двенадцати астронавтов.
Трель пульта дальней космической видеосвязи за-ставила Кольчугина отвлечься от невесёлых мыслей.
– Здравствуй, Роман Ильич!
Голос Нарова звучал глухо, с небольшими за-держками. Его лицо, едва освещённое, казалось мертвенно-бледным.
– И тебе не хворать, Сергей Сергеевич, – ответил Кольчугин, – как у вас там дела?
– У нас? Да пока более-менее в норме. С Леночкой всё в порядке. Вот она тут, ручкой тебе машет. Я ввёл режим максимальной экономии во всём, что касается продуктов, кислорода. По той же причине мы решили прекратить почти все наружные научно производственные работы.
