– Парни, я приехал сюда, чтобы встретиться с ва-шим директором Майклом Бушем.
Игорь брезгливо отвёл глаза от руки черноволо-сого, проворно оттопыривающего трико на ягодицах рыжего. Рэй загоготал и вдруг резко и, наверное, больно ударил по руке чернявого.
– Да подожди ты с этим!
И развернувшись, посмотрел почти трезвым взглядом в глаза гостю. Том обиженно сложил губы дудочкой, нырнул в третью от них дверь, не забыв при этом ловко выхватить у Рэя бутылку.
– Ты чешешь по-английски лучше меня! Но ты ведь русский?
– Ну не марсианин же.
– И что за дела тебя привели в наш вертеп?
– Я же сказал, что мне нужно срочно встретиться и переговорить с Бушем.
Рэй пренебрежительно хмыкнул и исподлобья посмотрел на Игоря.
– Он пока… не в форме. Но если ты приедешь завтра, а лучше послезавтра, то может и застанешь его в рабочем состоянии. Впрочем, может и не застанешь. Мы тут как-то говорили, что нужно было бы ещё раз съездить в гости к вам или китаёзам.
Он пьяно икнул и толстой пятернёй провёл несколь-ко раз по ежику волос.
– Правда, мы пока не решили к кому ехать раньше. У нас, мой бэби, – он пьяно икнул,– с выпивкой всё о-кей, а вот ням-ням и кусь-кусь почти не осталось.
Серов с ответом не задержался:
– Вот об этом я как раз и хотел поговорить с твоим шефом, ну и попутно ещё кое о чём.
– Ух ты, деловой какой, – рыжие брови янки попол-зли вверх, – у тебя в этом аду, в этой безнадёге, в которую мы все попали, оказывается, есть и другие темы для обсуждения?! Вы русские все такие психи?
Он вдруг сорвался на истерический крик. Лицо его ещё больше побагровело, с мокрых губ срывалась слюна, правая щека начала дёргаться в нервном тике.
– Нам всем тут крышка! Понимаешь ты, раша? И нам, и вам. А ты о каких-то переговорах лопочешь? Хоть болтай, хоть не болтай – мы уже ходячие трупы. Слышишь ты, трупы!!
Он сделал конвульсивное движение ладонью, как бы обхватывая горлышко бутылки и, чертыхнувшись, тяжело пошатываясь, затопал к двери, за которой только что скрылся чернявый. Открыв дверь, он зло сплюнул на пол.
– Да пошли вы все!
Дверь за ним захлопнулась и Серов, шагая по ко-ридору, стал заглядывать в каждую из них по правой стороне, намереваясь на обратном пути заняться другой стороной коридора. Трезвым или пьяным, но Буша нужно было найти. В конце-концов на Луне соотечественников Буша было намного больше, чем русских.
Первая дверь оказалась закрытой. У второй дверная ручка была вырвана с корнем. Игорь заглянул внутрь. Это было явно не жилое помещение и директору здесь делать было нечего. Такие люди любят комфорт, даже находясь одной ногой в аду. Он уже собирался прикрыть дверь, но какое-то не-уловимое движение в дальнем конце помещения заставило его насторожиться.
– Есть тут кто-нибудь? – произнёс он по-английски. Ответа не последовало. Но в тусклом свете двух синих светильников дежурного освещения ему снова почудилось движение. Он спонтанно повторил свой вопрос на русском. И тут же над громоздким низким шкафом в дальнем конце помещения показалась взлохмаченная женская голова. Следом за ней показались руки, сжимающие рукоятку пистолета. Зрачок дула нацелился прямо в грудь Серову.
– Десантный «премиум», – тут же определил тип пистолета Игорь и поднял свои руки, показывая, что в его руках оружия нет.
Мисс… или миссис, опустите, пожалуйста, свой пистолет, а то он иногда имеет привычку стрелять.
На лице женщины появилось подобие улыбки, но пистолет она не опустила.
– Откуда я знаю, кто вы и зачем пришли. Может вы с ними заодно, – и она с вызовом кивнула в сторону двери, – по мою душу уже приходили трое, пришлось одному из них ногу прострелить, чтоб отвязались.
– Я тут сам по себе и как истинный джентельмен представляюсь первым. Меня зовут Игорь Серов. Я с русской станции. Ищу вашего директора, с которым наш директор не может переговорить который день по причине беспросветного пьянства вашего шефа. Вас не слишком затруднит моя просьба объяснить мне, где он находится?
Нарочитая витиеватость речи русского была оценена по достоинству. На её лице вновь появилась улыбка, но когда Серов, прикрыв за собой дверь, зашёл в помещение, улыбка мигом исчезла. Женщина со злостью сдунула с глаз непокорный локон.
– Не подходите, иначе я выстрелю. Эта скотина Буш уже три дня в своём стойле. Жрёт виски и тискает дурочку Катрин, нашу медичку. Так что у него и сегодня явно не приёмный день, – она скосила глаза на потемневшие иллюминаторы купола, – точнее, ночь.
– Жаль, – вздохнул Серов, – время не терпит, а нам уже который день не удаётся переговорить с вашим шефом, по вопросу, представляющему для нас общий интерес.
– Не вовремя вы с этим пожаловали, – женщина то ли устав держать на весу тяжёлый для неё пистолет, то ли убаюканная спокойным, «джентельменским» тоном незнакомца, опустила наконец руки с пистолетом на матовую поверхность шкафа и склонила голову набок, прижавшись щекой к руке и не выпуская Серова из вида, – все словно сошли с ума, а самый главный сумасшедший – это наш Буш. Пьют дни напролёт, дерутся, трахаются друг с другом. Из женщин на станции только я и Кэт. Ну, она сразу досталась директору, а меня… меня….
Она всхлипнула и тут же дёрнула дулом, давая понять, что в случае чего пальнёт не задумываясь.
– Когда-то наш первый и пока последний черноко-жий президент узаконил браки геев и лесбиянок. Теперь мы пожинаем плоды того, что он узаконил. На станции человек пять нормальной ориентации, остальные гомики. По мне уже очередь разыграли кто и когда со мной переспит. Я вырвалась, пока они собачились между собой, выхватила пистолет у Дика и успела заскочить сюда. Да я их быстро охладила, прострелив ногу Ярсу и пообещав, что следующему, кто приблизится ко мне, отстрелю яйца. Я здесь уже третий день. Пить хочу, сил нет. Есть тоже, но больше всего пить.
На исхудалом, чуть продолговатом лице наполо-вину скрытому локонами светлых волос горели огромные, источающие боль и тоску глаза, над кото-рыми в скорбном изломе застыли чёрные брови.
Игорь завертел головой, оглядываясь вокруг.
– Нет, нет, здесь помещение для ремонта скафан-дров и снаряжения. В пятом помещении, считая от этого, слева по коридору есть бойлерная, вода там…
Когда Серов вернулся назад, женщины он не увидел. Вытянув кружку с водой вперёд, он тихо приблизился к шкафу и заглянул за него.
Даже с небольшого расстояния он смог рассмот-реть только всклокоченную фурию без возраста. Сейчас же, наклонившись над ней он понял, что перед ним, по сути, ещё девчонка, совсем молоденькая девушка. Она, согнув колени, полусидела-полулежала, уткнувшись головой в холодный металлический бок шкафа. Руки, сжимающие пистолет были безвольно опущены на бёдра.
Игорь обошёл ящик, присел на корточки и осторож-но коснулся её потрескавшихся губ холодным краем пластикового стаканчика. Как только первые капли воды попали ей в рот, она, ещё не открыв толком глаза, выпустила из рук осточертевший пистолет и, обхватив ладонями стаканчик стала жадно, со стоном глотать эту удивительно вкусную, прохладную живительную влагу, которую она не пила целую вечность.
– Господи, ну и дошла ты, детка, кожа да кости, – тихо прошептал Игорь по-русски и, медленно, чтобы не насторожить девушку встал на ноги, принёс от двери пару стульев, помог ей сесть, сел сам и вопросительно посмотрел на неё. Глаза девчонки заметно потеплели. Она покосилась на пистолет, лежавший у её ног, но в руки его не взяла.
– Меня зовут Сабрина. Сабрина Коруэл, биохимик, двенадцатая лаборатория базы, а вас… тебя? Извини, я не расслышала твоего имени, в ушах такой звон стоял.
– Да, детка, представляю, чего тебе пришлось пере-жить. Меня зовут Игорь. Я инспектор Космического отдела интерпола. Прибыл для переговоров с вашим директором.
– Послушай, Игорь, после того, как с Землёй слу-чилась беда, все словно с катушек съехали. В тот день, когда мы узнали об этом, здесь поднялась такая паника, что Буш даже пристрелил одного из бузотёров. Ему же поначалу никто не поверил, обозвали лгуном и ещё похлеще. Требовали немедленно отправить всех желающих на корабль, чтобы вернуться на Землю. В общем, только выстрелами директор и успокоил взбесившуюся толпу, правда и сам, похоже, тронулся умом после этого. Так что сейчас мои бывшие коллеги не живут, а прожигают жизнь. Она нервно рассмеялась и робко посмотрела на Серова.
– У вас, наверное, такой же бедлам?
Игорь сверкнул ровными зубами: – Ну, у нас похлеще, – нарочито серьёзно произнёс он и тут же отметил, как погрустнели глаза девушки, как между бровями залегла складка, – ведь ты же, наверно, с самого детства слышала, что русский без водки, как медведь без балалайки.
Она долго непонимающе хлопала длинными ресницами и не могла понять, шутит этот русский или говорит всерьёз. Игорь, наконец, не выдержал и рассмеялся.
– Сабрина, ну о чём ты спрашиваешь? Некогда нам пить-выпивать. Дел невпроворот. Мы собираемся жить здесь долго и счастливо, ну пока Земля наша – матушка снова к себе не позовёт. Сейчас вот готовим свой корабль к полёту. Будем снимать всех людей – и ваших, и наших, с лунных станций и переправлять сюда…
– Сю – д – ааа?!
Это короткое слово она начала с низкой ноты, а закончила визгливым фальцетом.
Игорь, комично округлил глаза и, гримасничая, развёл руки в стороны:
– Нет, ну может быть, у тебя есть другие предло-жения? Например, юпитерианский Ганимед тоже вроде ничего. Впрочем, будь моя воля, я бы выбрал подходящую планетку в каком-нибудь райском уголке туманности Андромеды…
Последние слова Серова утонули в звонком, по-детски искреннем смехе Сабрины. Все эти дни она жила словно с тиграми, точнее шакалами в одной клетке. Ни радости, ни надежды – одна безысход-ность. Девушка размазала слёзы по лицу и удивлён-но уставилась на Игоря.
– Я и не знала, что русские могут быть такими оптимистами. Игорь, мы тут сами как в ловушке, а вы в эту ловушку хотите подсадить ещё больше людей. Зачем? Это же сумасшествие! Мир, наш привычный мир рухнул. Никто, никогда и ничем нам уже не поможет. Мы все обречены и какая разница, где погибнут «лунатики», здесь или там? Я биохимик и знаю, о чём говорю. Марс мало чем отличается от Луны. Он почти такой же холодный, как и Луна и такой же безжизненный…
Её плечи мелко затряслись, губы ещё что-то шептали, а горло перехватил спазм. Она зарыдала, громко, навзрыд, горько покачивая головой. Игорь бережно обнял её за плечи, поглаживая растрёпан-ные волосы и приговаривая:
– Поплачь, поплачь, детка! Тебе сразу станет легче. И запомни, пока мы живы, ещё ничего не потеряно и ничего не кончилось. Всё только начинается. Гордись, девочка, с нас начнётся новое человечество, и оно, надеюсь, будет лучше прежнего. Когда-нибудь Земля сменит гнев на милость и примет нас обратно, вот увидишь. А сейчас…. Нами обнаружен целый лабиринт ходов под поверхностью. Ваши, кстати, тоже их обнаружили. И в этих катакомбах можно жить, понимаешь? Даже если что-то случится со станцией, вашей или нашей, люди смогут укрыться там. Воды полно. Электричества – завались, хоть световое шоу устраивай. Наши коллеги с китайской станции скоро грибами и марси всех нас завалят. Ведь завалили же они весь земной шар своими товарами и едой? Ого, ещё как! Кстати, ни у них, ни у нас никакой паники нет. Печаль, да, есть, но паники нет. Так что всех приютим, всех пристроим. Нельзя «лунатикам» там оставаться, никак нельзя!
Она жадно следила, как шевелятся его губы, кото-рые выговаривали простые, понятные слова и вдруг, дохнув жаром, впилась губами в его губы. Она впервые встретила мужчину, которому сразу и бесповоротно поверила, и которому вверяла всю свою жизнь. Брови Серова моментально взлетели вверх, но поцелуй он не прервал. Это было бы не по-джентельменски, да и сама процедура была приятной. Хотя, по правде говоря, он уже и забыл как это делается. Всё дела, поездки да полёты.
Вдруг она резко отстранилась от него и упёрлась ладонями в его грудь.
– Игорь, – зашептала она, косясь в сторону двери, – вчера днём я слышала пьяную ругань в коридоре…
– А вот подслушивать нехорошо, – Серов легонько щёлкнул её по носу.
Но Сабрина досадливо отмахнулась:
– Наши придурки собирались через день, то есть завтра напасть на вашу станцию. У нас ведь почти все продукты закончились, а НЗ хранится в кладовой самого директора. Буш ведь давно на всё и всех махнул рукой. Все выживают, как могут. Как крысы растащили всё по своим закуткам. Завтра, на трёх марсоходах они будут штурмовать вашу станцию, слышишь, Игорь?
Последние слова она уже кричала, снова впадая в истерику.
– Они кричали, что хоть день-два поживут на пол-ную катушку, а потом….
Сабрина уткнулась в его широкую грудь и зашмы-гала носом.
Серов кинул быстрый взгляд на наручный браслет.
– Девочка моя, у нас в России так говорили – «ещё не вечер». Кстати, сколько вас сейчас на станции?
– В самом начале было двадцать пять. Двоих директор застрелил. Один к вам сбежал.
Одного я ранила, он ещё не скоро на ноги встанет. Кэт не в счёт. Шестеро забаррикадировались в деся-той лаборатории, там двери бронированные. Главный инженер Гир и ещё пятеро ребят, несогласные с Бушем, требовали, чтобы шеф немедленно связался с русскими или китайцами, чтобы выработать какие-то совместные действия, но директор стал угрожать им расправой, и они, улучив момент, укрылись в лаборатории. Я, к сожалению, к ним присоединиться не успела. А потом у её двери Буш выставил вооружён-ную охрану. Ты на него случайно не наткнулся, когда за водой ходил?
– Да не было там никакого охранника. Скорее всего, упились все до чёртиков…
Слушая её и говоря что-то ей в ответ, Серов напряжённо размышлял. Значит, «в строю» у них где-то четырнадцать «бойцов». Четырнадцать обоз-лённых, потерявших всякую надежду и в дупель пьяных людей. Многовато для него одного, не считая Сабрины. Впрочем…. Ему не раз приходилось попадать в щекотливые, а порой, казалось бы, без-выходные ситуации, но он знал по своему опыту, что человек, припёртый к стенке, находясь на волоске от гибели, способен на многое. Он дважды пощёлкал по микрофону ларингофона, который оставил при себе, сняв скафандр.
– Лёня, ты часом не уснул там?
– Командир, без тебя не усну, это точно.
– Я остаюсь здесь, а ты прямо сейчас гони на «Селигер» и предупреди, что завтра к нам могут наведаться опасные гости, понимаешь?
– Да понял, понял, но тебе какого хрена там оставаться?
– Так нужно, Леонид. И потом я познакомился тут с такой девахой, закачаешься! Её тут хотели обидеть, так что пока не могу её бросить одну.
– Ты что, сдурел, Игорь? Их там два десятка головорезов, готовых на всё. Что ты с ними сделаешь один? Давай я подключюсь, вдвоём как-нибудь уладим вопрос.
– Нет! – жёстко отреагировал Серов, – рация этого марсохода до сих пор не в строю? Вот и дуй теперь по своему следу назад, пока следы не замело. И это не обсуждается!
Серов отключил парную связь и с улыбкой посмот-рел на девушку.
– Своих я предупредил, а теперь веди нас к своим заточенцам, к этому, как его…
– Гиру. Френк Гир прекрасный, честный человек. Если бы его назначили директором «Феникса», у нас было бы всё по-другому…
Они крадучись шли по тихому пустынному коридору. Хотя таиться и не шуметь особой нужды не было. За многими дверями либо разливалась громкая музыка, либо заливистые переливы храпа на разный манер и громкость.
Сабрине целую минуту пришлось жестами через видеофон умолять заточенцев открыть им дверь. В коридоре в любую секунду мог появиться кто-то из персонала станции, и тогда всё пошло бы насмарку. Наконец, тяжёлая дверь лаборатории приоткрылась, и Игорь с Сабриной юркнули в помещение. Дверь за ними молниеносно закрыли.
В тусклом свете дежурных светильников Серов увидел шесть неясных силуэтов. Глаза людей вы-глядели тусклыми провалами. Их движения походили на движения роботов-недотёп. Сгорбленные фигуры, поникшие головы… Похоже, бунтовщики тоже успели пропитаться безнадёгой. Они даже не обступили гостей, не лезли знакомиться. Они уже со всем смирились, и им было всё равно,что будет с ними или со станцией. Три дня заточения без воды и пищи сделали своё дело – для них этот мир окончательно рухнул и не подлежал восстановлению.
Лишь один человек невысокого роста, плотного те-лосложения и среднего возраста радостно улыбался! Это и был Френк Гир, главный инженер «Феникса», второе должностное лицо станции, вынужденый спасать свою жизнь и жизнь своих товарищей за бронированной дверью.
– Сабрина, поскольку наш гость не выглядит раскосым, смею предположить, что он с русской станции?
На этот полувопрос-полуутверждение девушка ответила коротким кивком головы, а Серов, мягко улыбнувшись, протянул руку сначала Френку, затем и подошедшим всё-таки к ним остальным затворникам.
– Френк, парни, у нас мало времени. Только часть ночи, а нам нужно кое-что предпринять, чтобы завтра не пролилась напрасная кровь и не погибли люди.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
