Страница 5 из 14
- Ну здравствуй, Забава Твердятична, - сказал он, хищно облизываясь, - вот ты и попала в мои сети! Ох, не стоило тебе сюда ходить, не стоило тебе на нас глядеть… Теперь моей станешь!
Парни и девушки вокруг одобрительно заулюлюкали, завертелись трещотки.
- О нет, злобный Змеиный Царь, - протянула она, глядя на Евсея, будто пытаясь ему что-то подсказать, - мой жених спасёт меня!
- Пусть только попробует! – воскликнул «Змеиный Царь», сотрясая в воздухе кулаком. – А ну – держите её!
К ним тут же подскочили несколько парней и девушек и увлекли Забаву назад, крепко схватив её за руки, будто в самом деле боялись, что она сбежит. Парень же развернулся и торжественно прошествовал к Евсею.
- А ты кто такой? – нахально спросил он.
- Евсей. – Ответил окончательно смутившийся Евсей.
«Змеиный Царь» взглянул на него с недоумением, обернулся, поглядев на своих верных товарищей, но те тоже лишь пожали плечами.
- Нет, - сказал он наконец, - там не так было.
- Прости, Баженушка, - тихо проговорила Забава, - он нездешний, приезжий.
- А! – обрадовался тот. – Так это ж ещё лучше! Мы в нашем старом добром городе всегда гостям рады, а, ребята? – повернулся он к жадно внимающей толпе.
- Рады, рады! – загомонила та на все лады.
- Значит, так. – Он ткнул пальцем в Евсея, попытавшегося съёжится под пристальным взглядом многочисленных глаз. – Я – Змеиный Царь, и я краду у тебя возлюбленную невесту – ну а ты, понятное дело, как справный богатырь, должен её спасти. Всё понял?
Евсей растерянно кивнул.
- Ну тогда… - Довольно сощурился парень. – Тащи её!
Всё вдруг сорвалось с места, закрутилось, завертелось. С довольным кличем добрые молодцы поволокли Забаву вниз, к поляне, и Евсей, недолго думая, пустился им вдогонку.
Он бежал, поскальзываясь на осенней грязи, цепляясь за пожелтевшую траву и мелкие кусты, и чудом не упал по дороге. На мгновение Евсей замер, пытаясь разглядеть пушистые золотые косы под облаком фаты, но люди словно нарочно мелькали перед ним, путая и сбивая с толку. Он хотел было обойти их стороной, но тут дорогу ему перегородила девушка, точно выросшая из-под земли.
- Здравствуй, милый, - улыбнулась она, проведя ладонью по длинным, ярко-красным бусам, - к чему тебе эта девка? Пойдём гулять со мной, я веселее!
- Извини, - неловко буркнул Евсей, попытавшись её обогнуть, - мне нужно идти…
- Ну уж нет, - усмехнулась она, - ты останешься с нами…
И когда он в очередной раз попытался обойти её, вдруг оказался в сомкнутом круге. Хоровод из чёрных, светлых, рыжих кос медленно закручивал его в свой водоворот. Он растерянно кидался из стороны в сторону, пытаясь найти выход – но выхода не было. Стоило ему лишь приблизиться к девушкам, как они смыкались плотной стеной и, хитро улыбаясь, тянули к нему руки.
- Уж и им ли, уж двоим ли, всю весну красную, им обоим хороводничати, да все летечко до осени, хороводити, коноводити, до тоя ли зимы до зимские!
«Так я до конца праздника не выберусь, - мрачно подумал Евсей, - и зачем меня сюда занесло»? Он сделал быстрый шаг влево, а когда девушки поспешили туда, со всех ног рванул в другую сторону и, пригнувшись, наконец-то вырвался на свободу.
Оказалось, что все парни перебрались на другую сторону поляны и, сгрудившись там, громко что-то выкрикивали и махали руками. «Туда-то мне и надо», - довольно подумал Евсей.
- Эй! – донёсся до него обиженный крик. – Ты куда без выкупа?
- Чего? – затормозил он и обернулся, чувствуя себя совсем глупо.
- Жених должен дать выкуп, чтобы змеицы его отпустили, - надув губы, объяснила ему девушка с ярко-жёлтыми лентами в волосах, - ты что, совсем ничего не знаешь?
- Верно, верно, - закивали головами остальные и вновь подскочили к нему, - показывай, чем богат!
Евсей растерянно похлопал себя по бокам. Ничего у него с собой не было, кроме… Он похолодел. Ну уж нет, отдавать им Знаки Калоса он точно не собирался. К счастью, нащупал в мешочке завалившийся туда синий камушек – кажется, он остался от хитрого купца, вместе с которым они плыли на корабле – расположившись в центре челна, он завлекал покупателей, рассказывая о чудодейственных свойствах дешёвых побрякушек, которые продавал… Он долго смеялся, когда учитель переспорил его, и подарил ему несколько камней.
- Вот! – сказал он, протянув камень девушке с красными бусами.
- И всё? – скривилась та. – Больно мало!
- Эх, ты, - напустив на себя важный вид, торопливо начал выдумывать Евсей, - от чего отказываешься? Ты счастья своего не знаешь! Это же камень из древнего города Анойсиэс, что был построен среди моря самими богами! Вот потому он такой синий, видите? – камень под солнечными лучами блестел и искрился. – Он впитал в себя все тайны водных глубин! Положи его под подушку – и наутро станешь мудрейшей из всех, кто ходил по земле.
- Складно брешет, - фыркнула вдруг рыжеволосая красавица, - весело. Давай отпустим его, Роса, он мне нравится.
Пару мгновений девушка с красными бусами внимательно глядела то на камень, протянутый на ладони, то на залившегося смущённым румянцем Евсея.
- Ну ладно, - наконец решила она, - прощу тебе скудный дар за хорошую историю, гость дорогой. Но в следующий раз – знай, так легко не отделаешься!
Оставив девушек за спиной, Евсей поспешил к подозрительно притихшим парням.
- А вот и жених нашёлся, - лениво выступил вперёд парень в алой рубахе. Как там Забава его называла?.. – Избежал-таки ловких объятий моих змеиц?
- Избежал, - смело выдвинул вперёд подбородок Евсей, - верни мою невесту!
«Калос великий, как нелепо», - простонал он про себя.
- Невесту? – приподнял бровь «Змеиный Царь». – Вот эту, что ли?
Здоровый парень, похожий чем-то на медведя, почти вынес Забаву к ним из плотного круга парней. «Ну сколько можно? – возмутился про себя Евсей. – Таскают её, как дети тряпичных кукол».
- Хочешь, что ли, отвоевать свою красавицу? – ехидно спросил «Змеиный Царь».
- Смотря что ты за неё попросишь.
Рядом недовольно загудели.
- Не трусь! – хмыкнул парень. – Девки храбрых любят. Верно, красавица? – он задорно подмигнул Забаве, которая мгновенно закуталась в фату.
Та что-то тихо сказала ему.
- Просто так я тебе её, конечно, не отдам, - скучающе протянул он, - за счастье сражаться надо. Бить я тебя не буду, - ухмыльнулся он, заметив сжатые кулаки Евсея, - я тебе задам загадку, отгадаешь – заберёшь. Идёт?
- Идёт, - ответил Евсей, разжимая кулаки. В глубине души проснулся щекотливый азарт – давненько он ни с кем умом не мерился! Такие игры ему по нраву.
- Бажен, он же иноземец, - робко проговорила Забава, - загадок наших не знает… Можно, я хоть помогу?
- А ну цыц, - засмеялся кто-то рядом, - тебя похитили, вот и стой смирно.
- Никакой управы на этих пленниц, - посетовал парень, – ты им слово, они тебе - десять! - он в задумчивости потёр подбородок. – Что бы тебе задать такого? Простые ты, книжник, наверняка знаешь…
Постепенно со всех сторон к ним вновь подбирались девушки – кажется, им было интересно, чем же всё разрешится.
К нему подскочил рыжий парень и что-то с хитрой улыбкой нашептал на ухо.
- Точно! – Воскликнул он. – А ну скажи, что за бык во дворе - а рога его во стене?
Забава чуть-чуть подпрыгнула и принялась изображать что-то руками, но парень быстро это заметил.
- Э, так нечестно, - заявил он, - девки, а ну-ка в круг её!
Тех долго уговаривать не пришлось – они окольцевали Забаву и завели хоровод, затянув протяжную песню о спелой ржи и одиноком двоедушнике, что в приступе безумия загрыз свою суженную.
- Ну так что? – жадно спросил парень.
- Погоди, - отмахнулся от него Евсей, - дай подумать.
К "Змеиному Царю" с лисьим выражением лица наклонился тот самый рыжий парень.
- Ты – злодей, умыкнувший девушку, - хитро жмурясь, сказал он, - отчего ж теперь добру молодцу не мешаешь?
- В самом деле, - обрадовался он, - уж не обессудь, Евсей Батькович, мы, злодеи, такие бесчестные! – с этими словами он выхватил из-за пояса дудочку и заиграл весёлую песенку. Парни развеселились, пустились в пляс, притопывая и прихлопывая, пёстрой стаей рыбок крутясь вокруг Евсея. Вроде бы простенькая была мелодия, незамысловатая, но упрямо забиралась в голову, мешая и путая мысли.
Евсей держался, старался не сбиваться, со скрипом ворочая думы, крутя в голове загадку на все лады. Она была знакома - кажется, в детстве мама такую ему сказывала... Он вдруг чуть не рассмеялся от облегчения
- Эй, Змеиный Царь! – Крикнул он. – Я разгадал твою загадку.
Парень отнял от губ дудку, и все вокруг Евсея попадали наземь с хохотом. Девки, водившие хоровод, расступились, и Евсей увидел разрумянившуюся Забаву.
- Бык - месяц, - уверенно сказал он, - вот тебе и весь ответ.
- Верно, - с удивлением крякнул тот, - что ж, так уж и быть – возвращаю твою красавицу!
Он махнул рукой, и Забава с облегчением скользнула к Евсею, ласково глядя на него.
- Молодец, - шепнула она, - он мастер загадки загадывать…
- Ну, чего встали? – прикрикнул парень. – Я ведь и передумать могу!
- Побежали! - воскликнула Забава, со смешком беря его под руку. - А то и впрямь передумает.
Они торопливым шагом направились по тропинке и почти добрались до подъёма, как за их спиной раздался молодецкий крик:
- Передумал!
А вслед за ним топот множества ног.
- Ату их!
- Бегите-бегите, всё равно догоним!
- Догоним, до смерти плясать заставим!
Евсей уже сам перехватил покрепче Забавину руку и потянул её наверх, пока она звонко смеялась, подставив довольное лицо вдруг разошедшемуся промозглому ветру. Опомнившись, он чуть выпустил её ладонь с ужасом - нельзя, грешно касаться женщины, если это не твоя жена! - но тут же позабыл об этом, глядя в её светящиеся от радости глаза. Дорогу вверх Евсей почти не запомнил – едва не зацепился рукавами свиты за увядающие колючки репья, споткнулся об попавшийся на пути камень и рухнул бы в грязь, если бы не мягкие руки Забавы, удержавшие его, потерял шапку, скатившуюся вниз. Когда они наконец выбрались наверх, толпа вдруг остановилась и с недовольным гомоном развернулась обратно.
- Ну ничего, - пообещал кто-то, - в следующем году непременно нагоним.
- По душе ли тебе наши забавы? – спросила Евсея девушка, пристально глядя на него, точно пытаясь отыскать следы недовольства. – Может, зря я тебя не увела?..
- Что ты, - махнул он рукой, - давно я так не веселился!
«Никогда, если быть точнее», - хмыкнул про себя.
К расставленным столам они шли медленно, порой переглядываясь и улыбаясь.
- В столице такого обычая нет, - рассказывала Забава, - но здесь, в Зубце, процветает – в последний день урожайной седмицы собираются молодые ребята, что становятся на время празднования нечистью, и «воруют» девушку, которую из плена должен кто-нибудь вызволить. Есть такая старая-старая история, что гуляет по Левобережью, о Царе всех змеев, что умыкнул себе невесту из людского рода, и о богатыре, что победил его. Правда, - хмыкнула она, - в истории добрый молодец семь дней и ночей загадки разгадывал. Князь давным-давно объявил эту быличку ложью и игры запретил, «воровать невесту» не все решаются. Раньше, бывало, - она запрокинула голову ввысь и довольно зажмурилась, - всем городом так веселились…
- Отчего ж запретил? – спросил Евсей, украдкой любуясь её тёплой улыбкой.
Она пожала плечами.
- Может, их Змеиного Царя эта история обижает, - хмыкнула она, - он у них, сказывают, злопамятный… Ой! – Забава вдруг прижала руки ко рту, когда неподалёку стали видны хоромы посадника. – Погляди-ка, ход уже почти начался, торопиться надо!
Между людьми к главному столу, за которым уже восседал господин посадник, вилось по земле ярко-алое полотно, все собрались неподалёку от него нестройными рядами. Забава утянула его вбок, в самый первый ряд.
- Гляди, - сказала она с горящими глазами, - сейчас начнётся!
Все голоса вмиг смолкли. В наступившей тишине был слышен лишь тихий шелест ветра да шуршание одежд, когда издалека донеслась тихая песнь. Слов было не разобрать, но ей они и не были нужны – и без них в песне чувствовалась тяжёлая, гнущая к земле смертельная тоска. Вслед за песней на дороге появились девушки – в одних лишь белых рубахах, босые, с распущенными волосами. Они медленно и величаво ступали, точно во сне, и несли перед собой на вытянутых руках венки из налившихся жизнью колосьев и увядших листьев. Песня смешивалась с по-осеннему набухшей землёй, ярко-синим небом, прохладным ветром, проникала в душу каждого, кто молчаливо стоял рядом.
- Как кормила нас мати-земля сырая, - тянули они, - как кормила нас, своих детей, утомилася.
Наконец, когда их длинный стройный ряд дотянулся до самого посадника, они остановились и торжественно водрузили венки себе на головы, а после расступились. Заиграла дудочка-жалейка. Не было в этой мелодии ничего из того лихорадочного веселья, которым лучилась игра парня в красной рубахе – она плакала, стенала, молила о чём-то далёком, недосягаемом.
На прекрасном белом жеребце мимо них проехала девушка – в роскошном платье, богато украшенном вышивкой, золотом ожерелке, высокой рогатой кике, расшитой алыми и жёлтыми камнями. В одной руке она держала драгоценный кубок, в другой сжимала горсть влажной земли.
- Дарёна? – шёпотом ахнул Евсей.
Забава кивнула и так же тихо ответила:
- Теперь не Дарёна. Пока идёт праздник, она – матерь Жреба, владычица урожая, наша добрая прародительница.
За конём неторопливым шагом следовали музыканты, крепко прижимающие к себе инструменты – играли лишь дудочники, сплетая свои мелодии в одну – ту, что пробирала до костей.
- Раньше, - рассказывал Евсей учителю на одном из постоялых дворов, всем телом прижавшись к боку тёплой печки, - когда в Белии княжили старые боги, праздник этот справлялся куда позже. Чествовали на нём не матерь Жребу, подательницу жизни, а госпожу Мерову, владычицу холода, кошмаров и смерти, Змея, владыку всех вод земных и подземных и Жога, вечного воина. Сейчас богине в жертву приносят молоко и вытканные полотенца, тогда же нравы были куда суровее. Гнев Старых Богов мог погубить весь мир разом, а потому, чтобы их умилостивить, им в дар приносили три человеческие головы – иноземца, доблестного воина и ведающего – колдуна по-нашему. И это не считая сотен пленников, что умерщвляли во славу их! Да уж, - хмыкнул он, - вряд ли в те времена мы смогли бы спокойно посидеть и полюбоваться на праздник.
Вынырнув из своих мыслей, Евсей обнаружил, что конь остановился прямо перед Святославом Гневичем, выпрямившимся во весь рост.
- Здравствуй, матерь, - учтиво поприветствовал её посадник, склонившись до самой земли, - во имя твоё праздник этот. Поём о тебе, славим тебя, дивная, благ подательница, смерти укротительница…
