Страница 6 из 14
- Славно, дети, - отозвалась Дарёна непривычно мягким голосом, - нет большей радости матери, чем видеть счастье своих сынов и дочерей.
- Благодарим! – Единым голосом гаркнула толпа, и все благоговейно склонились.
Евсей в первую секунду растерялся, но Забава дёрнула его за рукав, заставив тоже опустить голову.
- Благодарим за хлеб, за молоко и приплод, - продолжил посадник, - твоими трудами живём, мать вечная, мать милостивая!
Когда Евсей вместе с остальными поднялся вновь, Дарёна уже спешилась и протягивала кубок отцу.
- Так выпей же в мою честь, - твёрдо произнесла она, - вкуси напиток жизни!
Посадник с благоговением принял чару из дочериных рук, крякнул и одним глотком осушил её до дна.
- Добрый знак, - пробормотала Забава.
- Всё это время я была с вами, - произнесла матерь Жреба, обернувшись к народу и ласково протянув к ним руки, - я кормила и поила вас, одевала и обувала. Истощились силы мои, нет больше жизни в членах. Пора мне на покой отправляться.
- Нет! – раздался среди людей горестный крик, который немедленно подхватили. – Не уходи, мать! Не бросай детей своих!
Но та уже не слушала – легко, невесомо вскочила на коня и отправилась медленным шагом мимо богато накрытых столов прочь, к замершим безмолвным идолам. Людской плач и стон провожали её.
Когда хрупкая фигурка скрылась у подножия идолов, посадник со всей силы швырнул кубок наземь.
- Справим славную тризну по матери! – гаркнул он, и в тот же миг грянула плясовая.
Забава вдруг пристально взглянула на Евсея.
- Прости, Евсей, - громко сказала она, перекрикивая музыку, - тебе подле посадника нужно садиться, мне же – с купеческими дочерями. Да и батюшка мой приехать обещался, нужно его встретить как следует, за стол проводить…
- Иди, госпожа, конечно, - ответил он, чувствуя странную тяжесть на сердце.
- Чай, свидимся ещё, - хмыкнула она и, махнув на прощание рукой, затерялась в людской толпе.
На несколько секунд он растерялся, не понимая, что теперь ему делать, и куда идти, пока его не окликнули:
- Господин Евсей, ученик Агафона Мисерикордского?
«Всем сегодня меня надо», - смешливо фыркнул он в мыслях и обернулся к дружиннику в синем кафтане.
- Господин Святослав Гневич зовёт вас за стол, - сказал он, и живот Евсея отозвался громким урчанием. Стыдливо покраснев, он торопливо направился за стражником.
Заняв своё место неподалёку от семьи посадника и оглядевшись по сторонам, Евсей заметил, что люд уже начал стягиваться к столам, словно пчёлы, привлечённые ароматом цветов. Жена Святослава Гневича с рассеянной улыбкой крутила в руке небольшой кубок, его сыновья наперебой выискивали себе лучшие лакомства, сам же Святослав Гневич был неожиданно серьёзен и суров. Евсей пристально огляделся ещё раз. Потом ещё. Сердце куском ледяного камня упало куда-то вниз – учителя нигде не было.
*Смарагд - изумруд.
Глава 8
Евсей вскочил с места и ринулся к посаднику.
- Господин! – в ужасе выдохнул он. – Учитель уходил в дом за кошелем, но должен был уже давным-давно вернуться! Вы не видели его?
Святослав Гневич махнул рукой, заставляя Евсея наклониться поближе.
- Я посылал за ним, - вполголоса сказал он, - стража не нашла. Нет его ни в доме, ни снаружи. Стой! – вскрикнул он, схватив рванувшего прочь Евсея за руку. – Ты куда припустил?
- Его надо срочно найти! С ним беда случилась! Это же учитель! Он никогда не нарушает своего слова – если бы мог, непременно бы пришёл!
- Тихо, - цыкнул на него Святослав Гневич, - уйдёшь сейчас – оскорбишь наше гостеприимство. В народе слухи так разгуляются… Знаешь, о чём будут говорить? Что вы ничуть не отличаетесь от тех дефенторов, что мы выгнали с позором. Не надо мне, чтоб в моих гостей на улицах плевались.
- Но учитель…
- Учителя твоего тут нет, - безжалостно завершил Святослав Гневич, - одного этого хватит, чтобы мои люди были недовольны. – Он вновь понизил голос. – Уйдёшь, когда все напьются.
Евсей недовольно вырвал руку из крепкой хватки посадника. Лицо того смягчилось.
- Думаешь, я за него не боюсь? – с горечью спросил он. – Дружина ищет его, и будет искать после пира. Я не брошу своего друга.
- Благодарю, - сухо ответил Евсей и вернулся на своё место.
Холодная дрожь волнами прокатывала по спине, руки потряхивало. За то время, что они провели бок о бок, учитель стал для него всем – другом, наставником, отцом, и одна мысль о том, что могло с ним случиться, приводила Евсея в ужас. Что, если ему стало плохо, и он даже не смог подать голос, чтобы его нашли? Вдруг его похитили люди, те самые, что сейчас веселились на пиру, недовольные тем, что в их городе вновь оказался валиорец? Вдруг дружинники с ними заодно, и потому вовсе не стали его искать? Вдруг Аурумы решили-таки избавиться от всех инакомыслящих, и их наёмники добрались до беззащитного учителя? Он спорил с ними в Таларе, он возражал им, не раз говорил, что война с Белией – грех…
Перед ним появлялись ароматные блюда, но в горло не лез кусок. Перед глазами вдруг мелькнул зелёный отблеск, и Евсей заметил ту девчонку-ведьму. Она восседала неподалёку от жены посадника и смотрела на него с неудовольствием, словно он не давал ей наслаждаться праздником. «Точно! - кипятком обожгла его мысль. – И как я раньше не понял?». Не бывает таких совпадений – сначала их Ярина Огненная прогоняет из города презираемых всеми посланников Калоса, потом узнаёт, что прибыли новые и решает – почему бы не избавиться ещё и от этих? «Заигралась, старая ослица? Власть почувствовала? – в ярости подумал он. – Ну уж нет! Если ты посмела хоть пальцем тронуть его, я спалю тебя на костре, будь ты хоть трижды могущественной ведьмой!»
Остаток пира Евсей просидел так, будто на скамье под ним разрослась колючая расторопша. Кажется, даже что-то съел, но ни вида блюда, ни вкуса не запомнил. Он не отрывал взгляда от посадника, который казался безучастным к их беде – ел, пил, веселился, с кем-то шутил, а после вовсе отобрал у одного из скоморохов бубен и принялся залихватски стучать им об колено. Но вот, наконец, Евсей дождался – Святослав Гневич кинул на него мимолётный взгляд и едва заметно кивнул. Большего Евсею и не нужно было. Уже подбегая к столу с противоположной стороны, он заметил, что ведьмы на прежнем месте не оказалось.
«Может, стоило попросить помощи у посадника?», - мелькнула робкая мысль в его голове. «Нет, - тут же жёстко оборвал он себя, - он мне попросту не поверит. Они же слова не посмеют против неё сказать!».
Что ж, по крайней мере, он знал, куда лежал его путь.
На город уже успела опуститься вечерняя мгла, и ветер забирался под свиту, заставляя Евсея ёжиться от холода и поплотнее в неё кутаться. По небу тонкой рекой разлилась нежно-розовая полоса, словно указывая ему путь.
Лес стоял перед ним плотной неприступной стеной. Сурово глядели на него дубы и клёны, берёзы, ясени и ели, безмолвно вопрошая – кто осмелился потревожить их многолетний покой?
Поймав себя на этой мысли, Евсей про себя усмехнулся. Пока он брёл сюда под порывами ледяного ветра, его ярость охладилось, и на её место пришла нерешительность. Вот уж чего допустить точно было нельзя!
- Ну же, ишак, - прошипел он сам себе, - не будь трусом!
Собрав всё мужество в кулак, он ступил в лес, на широкую приметную тропинку, что вилась между старым вязом и почти прижавшейся к земле берёзой. Шёл торопливо, отмахиваясь от крючковатых сучьев, что лезли прямиком в лицо, и порой слетавшей с них паутины. Деревья, при свете дня сверкавшие золотом и багрянцем, в сумерке казались порождениями мглы и чёрного колдовства. За ещё не облетевшими листьями скрывались последние лучи солнца, и становилось жутко, точно в старом чулане.
- Только ненормальные могли тут поселиться, - бурчал он себе под нос, храбрясь.
Вдруг откуда-то сбоку раздался страшный, дикий хохот, сердце Евсея рухнуло в пятки, и ноги, казалось, сами понесли его – он сам не знал куда, главное, подальше от этого проклятого места. Кровь билась в ушах, и ему казалось, будто он слышит топот погони, устремившейся за ним. Он боялся остановиться хоть на миг, боялся обернуться и встретиться глазами с нечеловеческой мордой преследующего его чудовища.
Как добрался до просторной поляны, на которой весело журчал ручеёк, и виднелось ещё синее небо, Евсей не запомнил. Остановившись, переведя дух и отругав себя последними словами, он замер в недоумении – дальше дорога разветвлялась на ещё четыре.
- Эх, ты, герой, - с горечью пробормотал он, - что теперь? Обратно возвращаться?
Ну уж нет – внутренне воспротивился Евсей, - неужели он чего-нибудь да не придумает? Он оказался здесь не по собственной прихоти – самый дорогой человек мог сейчас умирать под пытками ведьм!
- Калос, - взмолился он, сложив руки в молитвенном жесте, - не оставь меня, слабого пред волей судьбы. Укажи мне перстом своим верный путь, и я не сойду с него.
Когда он открыл глаза, впереди между деревьев мелькнули тёмные косы.
- Что ты здесь делаешь? – спросила его ведьма, ступив на поляну. – Я так и не дождалась твоего учителя – где он?
В Евсее всколыхнулась холодная волна ярости, но он не позволил ей выплеснуться наружу. Вместо этого он натянул самую скромную и приветливую улыбку и робким голосом спросил:
- Госпожа, я не видел учителя с самого начала праздника. Осмелился подумать, что он уже отправился к твоей… Эээ…
- Неважно, - прервала она его, выставив перед собой ладонь поистине княжеским жестом, - Агафон Мисерикордский никак не мог попасть к Яре раньше меня – попросту не нашёл бы дорогу. Да и откуда вообще твой господин мог узнать, что ему нужно с ней встретиться, если ни ты, ни я его не видели?
Сомнения скользкими змеями заползли к нему в голову. Осторожность занимала своё привычное место, гася ненависть и безрассудство. Но, в самом деле, где ещё учитель мог быть?..
- Тогда, - сказал он, медленно вздохнув, - я хотел бы знать, куда он пропал. Госпожа Ярина Вадимовна, - от волнения он вновь начал заикаться и путаться в словах, - говорят, одна из лучших ведьм в ваших краях – так пускай скажет, где он! Клянусь, чем угодно отплачу!
Ведьма задумчиво постучала пальцем по подбородку.
- Гляди, - подозрительно сощурившись, протянула она, - врёшь из глупости или из злости – мало тебе не покажется. Костей уж точно не соберёшь.
- Клянусь словом Калоса, не лгу! – воскликнул он, прижав руку к Знаку под свитой. – Забава Твердятична, - ему с трудом верилось, что ещё с час назад он весело бегал с ней по поляне, - говаривала, что Огненная Ведьма никому в помощи не отказывала.
- Хочешь подмоги – не зови её так. – Отрезала ведьма. – Ну, что поделать, пойдём.
Она махнула рукой и ступила на тропинку, которую до того Евсей даже не заметил. Та поросла мхом и напоминала ему старое болото, потому он сначала робко опустил на неё одну ногу, и лишь потом – другую. К счастью, он не провалился и не оказался немедленно в пыточной ведьмы, а дорожка ничем не отличалась от прежде им исхоженных – лишь была мягкой, точно заморский ковёр.
Шла ведьма настоящей госпожой – ветви, казалось, сами ускользали прочь от её лица, деревья расступались, а кусты уважительно пропускали дальше, даже не пытаясь уцепиться за край сарафана. Евсей плёлся следом, старательно прокручивая в голове невесёлые мысли. Когда страх и злоба застлали его разум, у него не возникло сомнений. Теперь же в остуженной голове они роились перепуганной мошкарой. «С другой стороны, - подбадривал он себя, - кому, если не ведьме, знать, как отыскать учителя?». Конечно, в Бонуме осуждали тех, кто имел дело с «рабынями Песмноса»… Но Евсей помнил вчерашний разговор с учителем. Помнил он и слова Забавы, и то, с каким трепетом говорил об этой их Ярине посадник. «Если она поможет мне, - горячо подумал он, - до конца жизни буду молиться о спасении её души!».
Изба ведьм стояла в небольшом осиннике, окружённая кустами волчьих ягод и черники. Евсей ожидал увидеть хоромы не меньшие, чем у Святослава Гневича или Забавы, а дом оказался простеньким, небольшим, но добротным и прочным. Ничего зловещего в нём не было. Над дверью висел небольшой колокольчик, а на крыше глядел на заходящее солнце медный петух.
Ведьма повернулась к нему только у самого порога. Вместо привычного уже льдисто-строгого выражения, лицо её было полно сочувствия.
- Скверные новости для тебя, но ни одна ведающая по мановению руки не сможет найти человека. Но, - быстро добавила она, заметив отчаяние в его глазах, - есть и хорошие – у Яры достаточно влиятельных должников, чтобы уже завтра вы спокойно вместе распивали медовуху.
- Мы не пьём, - рассеянно отозвался Евсей.
- Не суть дело, - хмыкнула она и распахнула дверь, - Яра, это я, выходи! Я тут гостя привела…
Внутри пахло травами и мёдом. Убранство избы было скромным – всё, что смог разглядеть Евсей в тусклом свете заходящего солнца - широкий стол, накрытый богато вышитой скатертью, белёная печь, ещё один столик, уставленный необычного вида посудой и усыпанный чёрной и зелёной пылью, две кровати с высокими подушками, по стенам развешаны пучки сушащихся трав. И – ни одной живой души.
- Яра? – неуверенно позвала девушка.
Никто не отозвался. Ведьма щёлкнула пальцами, и вспыхнули ярким пламенем многочисленные свечи, расставленные по всей избе.
- Если и ушла, то скоро вернётся, - будто успокаивая себя, сказала она, - сядь пока, поешь, а то ведь с пира голодным ушёл.
Она дважды стукнула пальцем по скатерти, и на ней в мгновение ока оказались самые разные яства – пельмени в ароматном бульоне, наваристые щи, осетрина, пареная репа, ватрушки с творогом, кисель и квас. Когда его взгляд упал на яблоки, Евсей почувствовал, как внутри сворачивается холодный склизкий комок.
Он опустился на скамью за столом, так и не почувствовав голода. Вместо этого внутри у него копошилось дурное предчувствие. «Она ждала учителя, не собиралась никуда уходить, - всполошенными белками метались мысли, - а теперь вдруг куда-то пропала?».
Ведьма безмолвно наблюдала за ним, сложив руки на груди.
- Скажи мне, - спросила она, - кто мог бы желать его пропажи?
- Твоя госпожа, - бездумно фыркнул Евсей, но тут же опомнился, - в смысле…
- Это было очень подозрительно, - кивнула ведьма, - но Яре ни к чему красть его исподтишка. Если бы твой учитель и вправду был опасен, ей не посмел бы возразить и сам посадник. А если нет – незачем ещё сильнее портить отношения с Валиором.
Кажется, она говорила что-то ещё, но Евсей уже не слушал. Внутри, казалось, поселился маятник, который отсчитывал каждый миг. Тук-тук, надежды нет. Тук-тук, она всё ещё не пришла. Тук-тук, да где же эта хвалёная Огненная ведьма?
Её ученица тем временем закончила болтать и присела на край кровати. Раздался перепуганный вопль, они оба подскочили на месте. В центр комнаты вылетел перепуганный зверёк, вереща и вертясь, не останавливаясь ни на секунду. Ведьма резво подскочила и опустилась на колени.
- Душенька! – ласково позвала она, постукивая пальцами по полу. – Милая, я тут. Не бойся, иди сюда!
Зверь, услышав знакомый голос, перестал вопить и спустя миг свернулся в клубочек в ведьминых ладонях. Евсей торопливо подошёл и опустился рядом с ней – зверёк оказался лаской, и, кажется, больной – с тусклой шерстью, в которой виднелись проплешины, и уморёнными глазами-бусинками. Она тяжело дышала, приоткрыв пасть, и слабо попискивала. Ведьма держала её осторожно и ласково. Евсей поднял голову и увидел её потрясённый взгляд, который тут же сменился привычно ледяным.
- А вот это очень плохо, - сказала она.
- Что? – почти надрывно спросил Евсей.
Ведьма осторожно поднялась, переложив ласку на подушку.
- Ласка – душа хозяйки дома, - сказала она, проведя большим пальцем по голове зверя, - если ей так плохо, значит, Яра явно не в порядке. – Она сжала руки в кулаки. – Кажется, пропал не только твой учитель.
В избе раздался странный, захлёбывающийся смех. «Кажется, это я», - с удивлением понял Евсей, но перестать хохотать никак не получалось.
- Калос! – воскликнул он, ухватившись за край стола. – Милость твоя покинула нас!
Перед глазами мелькнуло строгое лицо молодой ведьмы. Кажется, она пыталась обхватить его руками, но он легко вывернулся.
- Успокойся, - строго произнесла она.
- Да? Успокоиться? – воскликнул он. Кажется, он сам не заметил, как перешёл на Валиорский. – Ярина то, Ярина это! Какая могучая, какая сильная, какая непобедимая ведьма, как её все расхваливали! А теперь её нет, понимаешь? – выкрикнул он прямо в перекосившееся лицо. – Единственной, кто могла бы мне помочь, нет! Мы никогда их не найдём, понимаешь ты?
Ведьма вдруг дунула на свою ладонь, поднесённую близко к губам, и Евсея окутала странная чёрная пыльца. «Отравила!», - пронеслось в его голове. Он рванулся было к двери, но ноги не слушались. На плечи вдруг навалилась огромная усталость, словно он снова был на экзамене в Бонуме, перед которым не спал три ночи. «Я прилягу на миг, - пронеслось в его голове, пока он опускался на пол, - даже глаза закрывать не буду, просто отдохну»…
Очнулся он уже в постели. С трудом оторвав голову от подушки, огляделся – когда всё перестало кружиться перед глазами, он увидел ведьму, сидевшую около него на низком табурете с глиняной миской в руках.
- Что это было? – спросил он, прижав руку к затылку.
- Заговорённые маковые семена, - она протянула ему миску, - пей.
Внутри плавало зеленоватое варево, от которого к потолку поднимался горько пахнущий пар. Евсей выдохнул и залпом выпил, поморщившись от мерзкого привкуса, зато головокружение вмиг отступило. Остались лишь слабость, усталость, страх и сменившее его бессилие.
- Нужно идти обратно, - с трудом ворочая языком, проговорил он, откидывая одеяло, - сказать Святославу Гневичу…
- Глупости, - ответила ведьма, с лёгкостью уложив его обратно, - ночью в лесу ты и со светом пальцев своих не увидишь. Ложись, переночуешь здесь.
- Время утекает, - пробурчал он.
