Страница 8 из 14
- Сидите здесь и не мешайтесь под ногами, - фыркнула она, - что у меня, помощников мало?
И в самом деле, стоило ей только выйти на поляну перед избой и трижды звонко свистнуть, как откуда ни возьмись появилась целая толпа дрожеков. Они толпились вокруг неё, перестукивали копытцами, а Евсей против воли искал среди них знакомое лицо…
- Они, оказывается, ведьмам служат, - едва слышно пробормотал он.
- Вовсе нет, - с дружелюбной улыбкой сказал Беривой, - они н-никому не служат. Просто ж-жадны до человеческих с-сладостей да побрякушек.
Евсей рассеянно кивнул.
В Бонуме им говорили – когда Песмнос создавал их мир, чтобы обрести помощников в грешной борьбе со Калосом, то помимо людей он создал ещё множество странных существ. Веками все они жили во тьме, невежестве и злобе, но, когда Калос осветил своим сиянием земли и воды и принёс любовь, сострадание и знание, лишь люди пошли за ним. В книге Мира были записаны имена созданий, оставшихся на стороне Песмноса – василиски, гарпии, грифоны, гидры, и многие, многие другие. Вживую Евсей их никогда не видел, но будто чувствовал исходящую от страниц злобу и жажду крови. Он до сих пор помнил, как испугал его в детстве лик Хротко, языческого бога, отродья Песмноса… Но ни капли тьмы он не чувствовал в том беззащитном маленьком человечке, которого они с учителем вызволили из капкана дефенторов.
Растеряв все слова, которые готовы были сорваться с его губ, он наблюдал, как дрожеки радостно скачут вокруг Велимиры, устремляясь к поленнице и поочерёдно ныряя в баню.
- Ес-сли хочешь, - застенчиво предложил Беривой, - м-можем выйти, поглядишь п-поближе.
Евсей смутился. С одной стороны, ему хотелось рассмотреть их, встретить спасённого дрожека и увериться, что он в порядке, но с другой – какими безобидными они бы не казались, всё ещё оставались слугами Песмноса, врагами человеческих душ.
- А… какому богу они поклоняются?
- Никакому, - хмыкнул Беривой, - они д-древнее богов, с-сами по себе.
- Никакому? – растерянно переспросил Евсей. – Не молятся, не приносят жертв?
- З-зачем им это? – Удивился мужчина. – он-ни дети л-леса, им никто не ук-каз… Д-дрожки даже Старым Богам не к-кланялись, а бывало, и людей от их г-гнева укрывали.
Тем временем один из дрожеков подскочил к Велимире и игриво боднул её в бок. Та отвлеклась, рассеянно улыбнулась ему и потрепала по зелёным кудряшкам, буйно росшим между тонких рожек. Дрожек блаженно зажмурился.
Это окончательно переломило недоверие Евсея, и он решительно отодвинулся от тёплой печки.
- Пойдём, - сказал он Беривою, и робко поднял на него глаза, - ты только, господин, далеко от меня не отходи, прошу.
Евсей боялся, что тот посмеётся над его страхом, но Беривой только решительно кивнул.
Солнце так и не вышло из-за серых туч, но на улице стало теплее - ну, или так казалось Евсею, растерявшему добрую долю утреннего отчаянья. Сложно предаваться грустным мыслям, когда следишь, как бы чьи-нибудь копытца не оттоптали тебе ноги.
Дрожеки оказались ему по пояс. Они косо глядели на него, но нападать, кажется, никто не собирался – напротив, его ловко огибали, словно мешающий пень на дороге. Но, приглядевшись повнимательнее, Евсей понял, что они старались проскочить как можно ближе к нему. Не успел он насторожиться, как Беривой окликнул:
- Морошка!
И к ним с готовностью подскочил тот самый дрожек, что недавно ласкался к Велимире. Евсей тихо охнул – знакомый оказался дрожек… И вовсе уже не хромал.
- Меудвежонок, - радостно пробулькал он, - давнеунько не видали теубя в этой части леуса. Всё кукуоуешь у себя, соувсем приятелей заброусил.
Беривой смущённо почесал седую бороду. Морошка перевёл взгляд на Евсея, прищурив кошачьи глаза, и радостно улыбнулся, обнажив острые клыки.
- Здраувствуй! – воскликнул он, протянув к Евсею руки. – Здравствуй, спауоситель моуй!
Беривой взглянул на Евсея, и тому показалось, что в глазах его появились благодарность и уважение.
- Его зовут Евсеем, - сказал Беривой, - его учитель пропал, как… к-как Яра, - на имени ведьмы его голос дрогнул, и плечи опустились. – П-про Яру-то, н-наверное, знаете?
- Знауем, - печально кивнул Морошка, - но, сам поунимаешь, какая ноуочь.
Беривой тяжело вздохнул и на секунду прикрыл глаза рукой.
- Прости, господин, - шепнул Евсей на ухо Беривою, - я с трудом понимаю, о чём он говорит. Что за ночь?
Морошка облизнул тонким языком губы.
- Ночь праздника, - печально ответил Беривой, - на проводах Жребы у них своё гульбище там, - он махнул рукой куда-то вперёд, - в с-самом сердце л-леса.
- Веурно, - протянул Морошка, - мне жаль, что с хоурошим гоусподином слуочилась беуда… Моужно?
Евсей зачарованно кивнул, и пальцы дрожека обхватили его запястье. Он ожидал, что кожа его будет шершавой, как ствол дерева, но она, напротив, оказалась бархатисто-мягкой, только перепонки были холодными и скользкими.
Евсей потрясённо обернулся на Беривоя, но тот лишь рассеянно улыбнулся ему, пребывая, кажется, в своих мыслях.
- Гоуре ваше гоурькое, - грустно проговорил дрожек, - но я чем смоугу, поуомогу.
В его руке вдруг оказался деревянный кругляшек с выжженными знаками.
- Воуозьми, - Морошка вложил его в руку Евсею, - если захоуочешь, всё наше племя придёуот тебе на помощь.
Евсей хотел было отдёрнуть руку, как от огня, но сдержался. С трудом он заставил себя перевести взгляд вниз, посмотреть на врученный дар, и с облегчением выдохнул – на дереве темнел полумесяц, под которым в ряд выстроились невысокие ели. Ни пламени, ни козлиных рогов, ни навозных мух – ни одного символа Песмноса он не увидел, но ему всё ещё было не по себе.
- Спасибо, - через силу выдавил он, - очень приятно… Ваша помощь…
- Коугда вы меуня из капкана вытаскивали, ты не боуялся, - грустно сказал Морошка, и в его больших ярко-зелёных глазах, казалось, стояли слёзы, - я поумню доубро, гоусподин.
- Морошка, ты чего там прохлаждаешься? – раздался недовольный голос Велимиры. – Как есть, так ты первый, а как работать, так не дождёшься!
- Гоуспожа ругается, - насмешливо протянул он, - наудо идти, а не то она меуня пирогами обделит. – Он посерьёзнел и наклонился к Евсею ближе. – Не теряй моуой дар. Есть у меуня чувство, будто он теубе пригодится.
Весело насвистывая, Морошка удалился прочь, к Велимире, а Евсей спешно сунул дрожеков дар Беривою в руку. Тот вздрогнул, точно очнувшись ото сна, и недоумевающе поглядел на знак.
- Ого, - выдохнул он, - н-несказанно тебе п-повезло.
- А что это, господин? – Спросил Евсей.
Беривой перехватил кругляшек осторожно, почти благоговейно, и пристально вгляделся в него.
- Эт-то родовой оберег, - ответил он, осторожно проведя пальцами по месяцу, - с-с ним ты с-сможешь просить п-помощи у всего лесного п-племени. С-столь драгоценный д-дар… - Беривой вскинул на него внимательный взгляд. – П-прости, я задумался – ч-что сказал т-тебе Морошка?
Евсей пожал плечами.
- Что у него чувство, будто он мне пригодится.
- З-значит, так и будет, - кивнул Беривой, - М-морошка редко ошибается.
Он протянул оберег Евсею.
- Нет-нет, - замахал он руками, - пусть он лучше у тебя, господин, побудет – у меня свой Знак есть. – Он вытащил из-под рубахи солнечный диск с расходящимися остриями-лучиками, вырезанный из цельного куска медово-рыжего янтаря. – Видишь? – он крепко сжал его в ладони. – Символ моего служения Калосу… Мне подарил его учитель. – Он грустно улыбнулся и спрятал солнце обратно. – Если я стану носить оберег дрожеков, разве это не станет, - Евсей неловко пожал плечами, - предательством?
Беривой растерянно застыл, переводя взгляд с Евсея на подаренный Морошкой знак.
- Я н-не имею права з-забрать его, - тихо, но твёрдо ответил он, - эт-то дар не мне. Т-твоё право решать, как т-тебе поступать, но л-лучше всё же держи при с-себе, хорошо? З-защити свою жизнь, ч-чтобы спасти учителя.
Евсей робко протянул руку и взял оберег.
- Я положу его мешочек, хорошо? – пробормотал он. – Или в котомку, правда, её сначала придётся забрать из дома господина посадника…
- Тебе туда незачем ходить, - хмыкнула незаметно появившаяся за его спиной Велимира, и Евсей подпрыгнул от неожиданности, - тебя там уже заранее все ненавидят – неважно, в самом ли деле ты виноват. Ступай в баньку, добрый молодец, - неожиданно мягко добавила она, - всё готово. Уж как с веником сладить, разберёшься?
- Куда уж мне, - буркнул обиженный Евсей.
- А если банник шалить начнёт, - крикнула ему в удаляющуюся спину Велимира, - ты скажи, что я с него самого шкуру сниму!
В бане было темно и тихо, пахло травами и деревом. Не было рядом ни одной живой души, не нужно было куда-то бежать, а потому Евсей свернулся на узкой скамье у стены и тихо разрыдался.
В предбаннике обнаружилась новая чистая одежда, а в избе – Велимира и Беривой, которые сидели за столом, неторопливо потягивая травяной отвар из небольших кружек. Глаза у обоих были красные, будто они тоже только что плакали. Евсей неловко потоптался у порога.
- Садись, чего мнёшься, - хрипло позвала его Велимира, - в ногах правды нет.
Он осторожно присел за стол, принюхался к блюдам, выставленным на столе. После слёз у него наконец-то появилось желание поесть. Велимира молча протянула ему тарелку.
- Никакого порядка в этом доме, - хихикнула она, - и хозяйка над угощениями не хлопочет, и старшего в семье нет, некому во главе стола сесть. – Она легонько толкнула Беривоя локтём в бок. – Верно говорю?
Тот лишь неловко улыбнулся.
Вдруг раздался стук в дверь. Евсей уронил ложку и отпрянул от стола.
- Мне прятаться? – настороженно спросил он.
- Сиди, - махнула рукой Велимира и распахнула дверь.
За ней оказалась девушка в простой клетчатой юбке и белой рубахе – очень знакомая девушка, непривычно нахмуренная и строгая.
- Забава? – ахнул Евсей.
Когда она увидела Евсея, губы её расплылись в улыбке, морщинка между бровей разгладилась.
- Евсей! – обрадованно воскликнула она. – Я так боялась, что с тобой что-то случилось! Слава богам, ты здесь!
- Ты не ради него пришла, Забава Твердятична, - оборвала её Велимира, - так зачем?
Забава вновь нахмурилась.
- Мой отец, Велимира Неждановна, - наконец, вымолвила она, - он ещё с неделю назад должен был прибыть. Брат мне письмо прислал, что отец сначала в стольный град свернул, и там всех своих кормчих и слуг на праздник отпустил, а сам с другом своим к нам поплыл. Я ждала его - а корабля всё нет и нет...
Запнувшись, Забава робко подняла глаза на Велимиру.
- Я знаю, госпожа, тебе не до того, - она вдруг упала на колени, - но я молю, заклинаю всеми богами – помоги! Чует сердце моё – беда случилась!
- Не вовремя ты со своей бедой, Забава Твердятична, - сквозь зубы процедила ведьма.
Евсей уставился на неё, поражённый такой грубостью. Забава вздрогнула.
Евсей было вскочил со скамьи, но его опередил вставший Беривой, который ухватил Велимиру за локти и повернул к себе. Евсей подлетел к двери, помог Забаве подняться с пола, укоризненно глядя на Велимиру.
- Чего ты, Веля? – ласково спросил Беривой, крепко стискивая её руки и глядя ей в глаза.
Та лишь помотала головой, тряхнув змеиными косами.
- Прости за грубость, Забава Твердятична, - сказала она, повернувшись к настороженной девушке, - не хотела обидеть. Я не на тебя злюсь, навалилось тут, - она усмехнулась, показав хищные зубы, - напастей всяких… Найдём отца твоего. Ты проходи, расскажи поподробнее, что случилось…
Забава довольно долго просидела в избушке, настороженно косясь по сторонам и запинаясь в словах, пока наконец не освоилась, а под конец поведала свежие новости из Зубца – на место господина посадника, пока не было грамоты от князя, встал его старший сын, и он был уверен, что именно Агафон Мисерикордский отравил Святослава Гневича.
- Ох, как гневался! – вздыхала она, косясь на Велимиру, подпиравшую голову рукой. – Кричал, что нельзя было верить проклятым вражеским посланникам, будто вы, - она виновато коснулась руки Евсея, - весь город хотели отравить, да не сумели…
Евсей же молча кивал ей и прихлёбывал отвар – на душе у него было гадко. Конечно, проще всего было обвинить учителя – он ведь даже отстоять свою честь теперь не сможет…
- Погоню не отрядил? – спросила Велимира, устало потирая висок.
- Нет, госпожа, но стражу увеличил. Сказал, мол, что сразу раскусил врагов, потому они... - она глянула на Евсея, - вы в спешке бежали, все вещи оставили – деньги, священные книги…
Евсей удивлённо воззрился на неё. Велимира решительно отставила кружку.
- Ты что-то вспомнил?
- Учитель уходил за кошельком, - объяснил он, - я сам видел, как он заходил в терем!
- Значит, не дошёл. - Кивнула Велимира и отвернулась, притянув к себе тарелку со спелой малиной.
Провожать Забаву пошёл Беривой – в лесу уже начинало темнеть.
- Береги себя, - сказала она Евсею напоследок, стоя в дверях избы, - я знаю, вас напрасно оклеветали. Если вдруг что-то случится, двери моего дома будут всегда открыты для тебя.
Когда широкая Беривоева спина скрылась за тонкими стволами рябин, Велимира вдруг схватила со стола горшок и с такой силой грохнула его об пол, что осколки брызнули во все стороны, разлетелись по избе. Евсей почти свалился со скамьи от испуга, прикрыл голову руками. Ведьма пару мгновений постояла, молча дыша. Приглядевшись, Евсей увидел, как трясутся её сцепленные руки.
- Госпожа, - сказал он, стараясь усмирить дрожащий голос, - что ты делаешь?
- Извини, - сухо ответила та, с силой сжав руки в кулаки, - больше не стану.
- Я очень надеюсь на это, - кивнул он, медленно выпрямляясь, и вдруг вскочил на скамью с оглушительным визгом.
Прямиком к Велимире, вальяжно и неторопливо, ползла змея – огромная, с блестящей чёрной спиной. Евсей немедленно схватил разбуженную и очень этим недовольную Душеньку, опасаясь, что змея её попросту проглотит.
- Не бойся, - спокойно сказала Велимира, подобрав с пола самый большой осколок, - это полоз, они не ядовиты.
