Страница 7 из 14
- Утро вечера мудренее, - непреклонно ответила девушка, и почти в тот же миг Евсей вновь уснул.
Глава 9
Спал он беспокойно – вертелся, порой просыпался, сквозь сонную дымку слышал, как ведьма ходила по избе, скрипела скамьёй, подходила к травам, что-то заваривала, то зажигала, то гасила лучину. Наутро под глазами у неё были синие тени, а кожа, казалось, стала ещё бледнее. Евсей глянул в плошку с водой и скривился – сам он выглядел не лучше. Завтракали они в полном молчании – а что тут говорить?
- Вернёшься в Зубец, - сказала она, собирая тарелки, - скажешь посаднику… Пускай зайдёт ко мне, или кого-нибудь из своих пошлёт. Я же пока дойду до одного старого знакомого – он должен нам помочь.
Евсей молча кивнул. На руках он баюкал уснувшую ласку, которая всё утро проплакала у ведьмы на плече. Он видел зверьков, подобных ей – у дочери одного из наставников жили целых три ласки. Они вертелись, точно волчки, ныряли за ворот и выпрыгивали из рукавов, носились по хозяйке, как по дереву. Эта же сидела смирно, прижав хвост и уши – совсем несладко, кажется, было Огненной ведьме...
- Как звать-то тебя, госпожа? – неожиданно спросил он.
- Зовут зовуткой, а кличут незабудкой, - усмехнулась та, - Велимира я. Неудачное у нас с тобой вышло знакомство, ученик Агафона Мисерикордского.
За дверью вдруг раздались тяжёлые шаги, почти сразу после послышался стук в дверь. Ласка словно ожила и шустро юркнула под кровать. Велимира неторопливо вытерла руки и направилась к двери.
- А спрячься-ка ты за печку, - неожиданно сказала она, - незваные гости всегда к беде.
Евсею и самому стало не по себе. Осторожно втиснувшись в небольшую щель между стеной и печью и отведя от лица паутину, он принялся наблюдать.
Дверь распахнулась, за ней показалась стража в алых кафтанах.
- Здрава будь, госпожа Велимира Неждановна, - поклонились они, сняв шапки.
- И вам не хворать, - степенно ответила та, - через порог не говорят, проходите, гостями будьте.
Дружинник, стоявший впереди всех, медленно покачал головой.
- Нам бы наставницу твою, - как-то несмело пробормотал он, - помощь нужна – и немедля.
- Сегодня я за неё, - ответила та, скрестив руки на груди, - что стряслось?
- Посадника отравили, - скорбно ответил стражник, и на миг воцарилась тишина.
- Как? – ахнула Велимира.
Тот лишь покачал головой.
- Знать мы не знаем, - голос его стал жёстче и злее, - а догадываемся, кто мог такое злодейство сотворить. Говорил я, одни беды от этих рукомахателей! Не зря ж они оба сбежали – и ученик, и учитель!
Евсей стоял ни жив ни мёртв.
- Напраслину возводишь, - протянула ведьма, - если ничего ещё не известно.
Стражник только махнул рукой.
- Госпожа Радомила Ершовна вместе со старшим сыном на них думают, - уже более робко ответил он, - а они поумнее нашего будут. Так когда ждать тебя, госпожа?
- Как соберусь, так и приду, - хмыкнула Велимира, - мало ли, чем его отравили – надо травы собрать, обереги. Вы идите вперёд – я вас скоро догоню.
- Может, подождать тебя? – выступил вперёд другой стражник, поглядывая на ведьму с подозрением. – В городе нынче волнения.
- Ещё чего, - фыркнула Велимира, - чтоб вы у меня над душой стояли? Нечего, возвращайтесь, успокойте госпожу.
Евсей выбрался из-за печи только когда тяжёлая поступь дружинников затихла вдали. Встал посреди избы, растерянный, напуганный, почти отчаявшийся – как теперь защитить доброе имя учителя? Да и господина посадника было жалко – он представил этого сильного, похожего на медведя человека больным, лежащим без сил в постели и скривился – до того неправильной была эта мысль.
- Эй, Евсей, - щёлкнула пальцами перед его глазами ведьма, - отомри.
Он встрепенулся, понял, что она что-то ему втолковывала всё это время, а он не услышал ни слова.
- Прости, госпожа, - бесцветно сказал он, - задумался.
- Задумайся получше, - проскрипела она сквозь стиснутые зубы, - да скажи мне, не мог ли Агафон Мисерикордский и впрямь отравить Святослава Гневича?
Евсей задохнулся от нахлынувшей ярости.
- Да как ты…
- Цыц, - перебила она его, сжав руки в кулаки, - твой учитель самый лучший, самый честный, знаю-знаю. Но давай-ка ты всё ж таки головой подумаешь и дашь мне ответ – правдивый, беспристрастный. Мне, бестолочи, ваши шкуры спасать! – она глубоко вздохнула. – Извини, но сам понимаешь – некогда мне с вами нянькаться.
Евсей вдохнул, медленно выдохнул, стараясь успокоиться. «Они не знают его, - уговаривал он себя, - они не видели, насколько честен и самоотвержен этот человек… Подумай лучше, как ты можешь оправдать его?».
- Учитель не мог, - дрожащим голосом ответил Евсей и, заметив её раздражение, спешно продолжил, - мы прибыли совсем недавно, и на кухне даже не бывали – пусть спросят стряпух, они подтвердят. Он ни к еде, ни к питью не приближался!
- А на празднике? – недоверчиво спросила Велимира.
- На празднике он почти сразу ушёл.
- Славно, - Велимира схватила мешочек со стены, - в город тебе пока путь заказан, так что будешь здесь сидеть… Или нет. – Она накинула поверх простенького платья тёплый кафтан. – Ты в лесу не потеряешься?
Евсей почти фыркнул.
- Я, госпожа, не глуп, и в лесах бывал. Что нужно сделать?
Она распахнула дверь.
- Вот дорога, - сказала она, ткнув пальцев в широкую тропу, что вилась справа от избы, - пойдёшь по ней. Дважды там будет развилка, и дважды ты свернёшь налево. На пути твоём попадётся дом, там живёт Ярин… приятель. Ничего не бойся, отдай ему вот это, - она протянула Евсею старенький потрёпанный платок с вышитой полынью, - расскажешь, как всё было, попросишь помощи. Скажешь – я тебя прислала. Всё понял?
Евсей растерянно кивнул.
- Славно, - грубовато заключила она и почти выбежала наружу, напоследок хлестнув косами по косяку.
«Вот и всё, - обречённо подумал Евсей, - наша спокойная жизнь кончена».
Глава 10
Ночью в лесу был дождь, и воздух одуряюще пах сырой землёй и хвоей. Тропинку развезло, и после первого же шага Евсей измазал сапоги в грязи почти до самых колен и продрог от сырости и холодных капель, падавших с умытых листьев ему за шиворот. Так он и шёл, трясясь от холода и страха, надеясь и не смея верить. Учитель всегда говорил, что испытания надо встречать с твёрдостью духа и никогда не сдаваться. Калос великий, да Евсей бы с радостью сам попался в лапы загадочного врага, претерпел бы любые лишения и страдания, но потерять учителя, даже не знать, жив ли он…
Тропа заканчивалась рядом широких, в три человеческих обхвата, дубов со сморщенной, словно старческая кожа, корой. Поначалу Евсей растерялся, не зная, куда дальше идти, – но вскоре учуял запах дыма, доносившийся вместе с ветром из-за деревьев, и услышал глухие звуки ударов. Осторожно, крадучись, он выглянул из-за дубового ствола – и увидел на поляне старенькую покосившуюся избу. Дверь её была такой маленькой, что даже невысокому Евсею пришлось бы наклониться, чтобы войти внутрь, а крыша поросла мхом. Окна были покрыты, кажется, столетним слоем копоти. Рядом с избой стояла баня, что выглядела добротнее и крепче избы, и из её трубы вился кольцами к серому небу дым. Перед избой, у поленницы, Евсей увидел человека – высокого, крепкого, с орлиным носом и проседью в длинных русых волосах, в серой безрукавке мехом наружу. В руках его был зажат старый зазубренный топор. Мужчина рубил дрова, да так, что от каждого удара летели щепки, а Евсей тихонько вздрагивал за деревьями. Это к нему-то его послала Велимира? Он выглядел так, будто с минуту назад этим самым топором рубил головы. Наконец, глубоко вздохнув, Евсей решился. «Ради учителя, - подумал он, выходя из-под защиты деревьев, - я не посмею отступить».
Мужчина отставил топор, неторопливо вытер пот со лба и обернулся.
- Д-добрый день, - голос у него оказался хрипловатым и уставшим, - з-зачем пожаловали?
- Господин, - Евсей торопился, заикался, путался в словах, - я – Евсей, ученик Агафона Мисерикордского, гость из Валиора. Мы прибыли в вашу страну… А, неважно… В общем, нам непременно, очень-очень нужна ваша помощь!
Мужчина слушал его с невероятно терпеливым и одновременно грустным выражением лица, словно сотни раз ему излагали подобные речи, и никогда они не кончались ничем хорошим.
- У-убивать пришёл? – спросил он печально. – Очистить м-мир от от-тродья этого… Как его там? Песфоса?
- Нет, что вы! – Евсей перепугано замахал руками и отступил на несколько шагов. – Никогда! Всех нас Калос взял под свою руку, и нет никого из людей, кто нечист перед Его лицом только лишь из-за рождения!
- Д-да л-ладно, - усмехнулся тот, - а вот в-ваши с-сородичи так не с-считали.
Желать людям зла было грехом, но в тот миг Евсей мечтал, чтобы дефенторам, гостившим до них в Белии, воздалось по делам их… Вот сейчас решит этот мужик, что голова Евсея славно украсит его дом, и никогда ему не спасти учителя!
- Те, кто так сказал, отступили от слова Калоса, - как можно более уверенно заявил он и торопливо полез в карман, - я от Велимиры, что неподалёку от вас живёт. Вот, - он протянул мужчине платок.
Тот ласково провёл пальцами по кривым неровным строчкам и на мгновение поднёс его к лицу. «Неужели?..», - промелькнула в голове Евсея мысль, когда он вспомнил об обручальных серьгах Велимиры. На лице мужчины появилась улыбка – робкая, бледная, но такая счастливая, что ненадолго Евсей позабыл, что мгновение назад боялся его.
- И чего же хочет… Велимира? – мягко спросил тот. – И почему сама не пришла?
- Она не может, - брякнул Евсей, - посадника отравили, она в город побежала.
Улыбка вмиг исчезла с лица мужчины, плечи напряглись.
- Но я здесь вовсе не поэтому! – воскликнул он, опасаясь, что от страха снова потеряет дар речи. – Видите ли… - Он набрал побольше воздуха в грудь. – Госпожа Ярина Вадимовна… Пропала.
Мужчина бессмысленным взглядом уставился перед собой.
- Как – п-пропала? – едва слышно переспросил он, словно не поверив своим ушам.
- Её ласка, - осторожно ответил Евсей, - ей вчера было сильно плохо, а госпожи Ярины Вадимовны не было дома. Велимира надеется, что вы поможете.
- Боги, конечно помогу! – гаркнул вдруг мужчина так, что Евсей подпрыгнул на месте. – Уж мне это под силу, клянусь Больемом!
«Неместный», - подумал Евсей. Больемом – это он отлично помнил – богом войны, всяческой силы и грозы, клялись правобережные Белийцы, в основном княжеские дружинники. Отец Евсея редко молился ему – говорил, мол, нездешний это бог, а то и вовсе самозванец.
Мужчина вдруг торопливо сорвался с места, оставив Евсея недоумённо глядеть ему вслед.
- За мной! – донёсся издали крик, и Евсей побежал, проклиная осеннюю грязь.
Когда он настиг мужчину у избы ведьм, то испачкался, казалось, по самые уши. Остановившись, он согнулся пополам, пытаясь перевести дыхание и унять колющую боль в боку, пока его новый знакомец торопливо обходил дом, шумно втягивая носом воздух.
- Неудобно. - Расслышал Евсей его бормотание, когда тот вновь оказался рядом с ним. - Б-беривой. Звать меня. От-тчеством Б-болеславович, но лучше п-просто по имени зови. А т-ты, прости?
- Евсей, - повторил он, с трудом распрямляясь, - может, в дом войдём, господин? Велимира проверяла, на улице – ни следа.
- Я н-не господин, - махнул рукой Беривой, - я т-так…
Он присел и, взяв в руки горсть земли, растёр её между пальцами.
- И впрямь л-лучше внутрь з-зайти. Н-ничего не чую. – Он нахмурился и опустил голову, почти гневно взглянув на свои руки.
Несмотря на потаённые страхи Евсея, в избе не обнаружилось ни хохочущей ведьмы, держащей нож у горла его учителя, ни дружинников с мечами наголо. От натопленной с утра печи исходило тепло, и Евсей немедленно поспешил к ней. Сесть куда-нибудь в грязной одёже он не осмелился и с грустью смотрел на следы, оставшиеся от его сапог.
Ласка, спавшая на подушке, вдруг приподнялась, потянула лапки и, заметив согнувшегося Беривоя, с восторженным гуканьем помчалась прямиком к нему. Ловко взбежав по штанине, она нырнула ему за шиворот, вынырнула из правого рукава и, оказавшись в его ладонях, радостно впилась в палец.
- П-полегче, Д-душенька, - со смехом проговорил он, аккуратно перехватывая её извивающееся тельце, - я т-тоже рад тебе.
- Кажется, ей лучше? – с сомнением протянул Евсей. – Это ведь хорошие новости, верно?
- Н-не знаю. – Беривой мощной лапой почесал в затылке. - Д-душенька х-хоть и связана с Ярой, но совсем недавно у неё п-появилась, когда д-домовой в ледяную к-крепость отправился. Лучше Яре или н-нет, нам с тобой Велим-мира скажет.
Он, осторожно зажав в богатырском кулаке крутящуюся ласку, обошёл избу по кругу трижды, всё так же к чему-то принюхиваясь. Евсей наблюдал за ним с пробуждающимся любопытством – он видел, чтобы так гончие собаки делали, но люди – никогда. «Отродье Песмноса, - с тревогой подумал он, - этот чудный нюх его… Неужели в самом деле помогать нам будет перевёртыш?».
Про перевёртышей ему рассказывала сказки старая бабушка, когда ещё была жива – про то, что они рождались в звериной шкуре и к пяти годам обращались в человека, про то, что у них был острый, как у зверей, нюх и слух, про то, что их не брало железо. Ими матери порой пугали детей, а про князя говорили, будто у него был отряд дружинников, состоящий из одних только перевёртышей. «Спросить? – Робко подумал он. – Да вроде невежливо будет…».
Беривой тем временем подошёл к столу и присмотрелся к блюдечку, наполненному водой с какими-то травами. Душенька тряпочкой свисала в его кулаке.
- В-ворожила Велим-мира, что ли?
- Ночью, - кивнул Евсей, - я слышал.
- И н-ничего н-не нашла? – удивился мужчина, и плечи его поникли. – Д-да, п-пришла беда – отворяй в-ворота…
- Что такое? – внутри всё сжалось, последняя надежда ускользала.
- Н-ничего, - он осел на скамью, горько усмехнувшись, - н-ничего не чую…
Никто ничего не видел, ведовство их не ищет, перевёртыш не чует…
- Ну уж нет! – воскликнул Евсей, топнув ногой в приступе яростного бессилия. – Не могли же они исчезнуть без следа? Это попросту невозможно!
Позади Беривоя со стуком распахнулась дверь.
- Да вы в боевом настрое, батенька, - хмыкнула Велимира, швыряя мешок на кровать, - и ты здесь?
Беривой медленно поднялся со скамьи и покачал головой. Велимира помрачнела.
- Что с господином посадником? – с волнением спросил Евсей.
- Жить будет, - она устало присела на скамью, растирая глаза руками, - яд сильный, но его было слишком мало. Кажется, не так уж его убить хотели… - Она перевела взгляд на Евсея и поморщилась. – Да уж, добрый молодец, встреть я тебя в лесу, приняла бы за нечисть какую.
Евсей устыдился. Негоже было пачкать дарёную одежду – но как беспокоиться о ней в такое время?
- Ладно уж, - она махнула рукой, - истоплю баньку тебе, гость дорогой… А с тобой, Беривой, - она кивнула ему на скамью, а сама встала, с трудом опираясь на стол, - мы сейчас поговорим.
Они было собрались ей помочь, но Велимира гордо отказалась.
