Страница 9 из 14
- Да я вижу! – воскликнул Евсей. – Как он оказался в доме?
- Эти гады ползучие повсюду пролезут, - насмешливо отозвалась она и обратила свой взгляд на змею, - ну и как это понимать?
Змея на миг высунула тонкий раздвоённый язык. Велимира нахмурилась.
- Угу, и что?
- Ну конечно, - буркнул Евсей, прижимая к себе извивающуюся ласку, - если она ведьма, то непременно будет говорить со змеями.
Змея свернулась на полу причудливыми кольцами и что-то тихо прошипела.
- Передай повелительнице, - наклонилась к ней Велимира, - что я бы и так к ней пришла.
Та обнажила зубы, кончиком хвоста указав на Евсея.
- Приведу, - кивнула ведьма и повернулась к нему, - можешь уже отпустить ласку – они старые друзья.
Пока Душенька сонно обнюхивала пригревшуюся на полу змею, Велимира неторопливо отнесла посуду к чугунку на печи и принялась ей позвякивать.
- Что это значит, госпожа? – осторожно тронул её за локоть Евсей.
- Это значит, - не поворачиваясь, отозвалась она, - что сейчас нас ждёт уборка, а завтра ранним утром, - она тяжело вздохнула, - мы отправимся в гости к моей любимой свекровушке.
Вернувшись, Беривой молча подмёл пол и вынул из сундука новый горшок.
Глава 11
Оставаться в избе после того, что он увидел, Евсею было страшновато, но, Калос великий, куда ещё ему идти? Можно было, конечно, попроситься к Беривою – он выглядел куда спокойнее ведьмы, но его покосившаяся избушка совсем не внушала доверия.
Всю ночь в чаще выли волки, а под утро кто-то принялся скрестись в затворённые ставни.
- Всё идёт своим чередом, - сказала ему зевающая разбуженная Велимира, - после проводов матери Жребы нечисть всегда разгуливается. Не бойся, в дом им не попасть.
- Я не боюсь, госпожа, - недовольно протянул он, - я спать не могу!
- Ну это, положим, решается быстро, - усмехнулась та.
Встав, она принялась чем-то греметь и ругаться под нос. Евсей наблюдал за ней почти с любопытством, приподнявшись на локтях. Наконец, она подошла к нему, сунув под самый нос плошку с питьём. Евсей принюхался – ничем не пахло.
- Что это?
- Сонное зелье, - Велимира зевнула во весь рот, - до утра даже не услышишь ничего.
Евсей недоверчиво взглянул на неё, и она красноречиво закатила глаза.
- Да не отравлю я тебя, - проворчала она и отпила немного из чаши, - теперь не боишься?
Евсей боялся – но муторные, прерывистые сны, в которых учитель истекал кровью у него на руках, были страшнее – и потому он залпом осушил чашу.
Наутро, поднявшись навстречу ласковым солнечным лучам, он с удивлением понял – в самом деле не отравила!
К завтраку зашёл Беривой, робко поздоровался и объявил, что идёт в город.
- Т-тут я ничего не уч-чуял, - объяснил он, - п-погляжу, может, с-следы или запахи какие остались у х-хором посадника.
- Вряд ли, - протянула задумчиво Велимира, - даже если что-то и было, после праздника и обхода дружинников мало что разобрать получится.
- Я в-всё же попробую, - упрямо заявил Беривой, - а в-вы куда?
- К свекровке, - хмыкнула ведьма, - ох, и попьёт она мне кровушки…
Евсей мрачно подумал, что такая свекровь в самом деле могла бы выпить немало крови – и не только у Велимиры.
Беривой понимающе кивнул.
- Ну, ступай, - она встала и подошла к нему, - пусть Хротко бережёт тебя.
Схватив легонько за шею и наклонив его голову к себе, Велимира что-то прошептала в самое ухо.
«Интересно, - присвистнул в его голове голос, и он словно снова услышал своего старого соседа по доматии*, любителя сплетен и интриг, - у неё жених, а она с этим обнимается».
Он тут же строго одёрнул себя. «Даже если так, - возразил он, - не твоё это дело. Может, против воли её выдать замуж хотят? Лучше подумай о том, как бы перед Велимириной свекровью в грязь лицом не упасть.».
Вскоре после того, как Велимира с Беривоем распрощались, настало время им в путь отправляться. Молча шли они по незнакомой Евсею тропе, явно хоженой, мимо поваленного дуба и пня, заросшего рыжими лисичками и опятами, мимо тонкоствольного березняка, в котором порой мелькали любопытные мордочки, не похожие ни на звериные, ни на дрожековые.
-Это шишиги, - объяснила ему Велимира, не оборачиваясь – только косы мелькали из-под зелёного плаща, - если дрожеки – цари леса, то эти - что-то вроде их мелких слуг. Бестолковые они и игривые, но обидишь их - беды не оберёшься. Свистеть умеют так, что богатыри замертво падали.
О шишигах Евсей никогда не слышал – может, на правом берегу, где он жил, их вовсе не водилось?
Постепенно лес сменился хвойным – под ноги мягким ковром стелились опавшие иголки, листва не закрывала путь и не лезла в глаза, виднелись лишь сухие стволы сосен, испещрённые морщинами, да порой, изредка – разлапистые еловые ветви.
- А Беривой, - сказал Евсей только для того, чтобы завести какой-нибудь разговор, - он кто? Перевёртыш?
Велимира фыркнула.
- Да если бы. – Она погрозила кулаком мелькнувшему в вышине рыжему беличьему хвосту. – Двоедушник он. Перевёртышем рождаются, с полным осознанием своей природы и умением в зверя оборачиваться. Двоедушником становятся – от проклятия или от Волчьей лихорадки. По первости двоедушники себя в ином обличии вовсе не помнят и собой не владеют, нередки истории, когда они самых близких людей в исступлении убивали. Беривой, к счастью, не молод, и в двоедушниках давно ходит – так что ты его не бойся, он умеет себя в руках держать.
Она мрачно хмыкнула.
- А лучше бы учился выпускать зверя, - вдруг недовольно добавила, - и кровью поил, когда надо.
Горный склон, поросший мхом и засохшей, склонившейся к земле ковылью, Евсей завидел издалека. Невысокий, пологий, вилась вверх по нему каменистая тропа, по которой ползли, переплетаясь и теряясь в пожелтевшей траве, бесчисленные змеи с блестящей в солнечных лучах чешуёй.
Евсей осторожно шёл за Велимирой, глядя под ноги, стараясь ни на кого не наступить. Поднимались они недолго – Евсей, впервые на своём веку увидавший горы, хотел забраться повыше и поглядеть на Зубец с высоты, но успел полюбоваться только на всё тот же лес, желтевший и алевший внизу, да на далёкое голубое небо, когда они вышли к пещере, вход в которую прикрывала тёмная тяжёлая дверь. По ней вились кольцами змеи и ящерицы, выложенные лазуритами, бериллами и смарагдами, вспыхивали яркими огнями их хитрые глаза, которые, казалось, заглядывали в самую душу.
Велимира остановилась перед ней, вытянув вперёд руку, и изо рта её вырвалось страшное, непохожее на человеческую речь шипение. Евсей отшатнулся назад. «Речь Песмноса!», - ужаснулся он, но в это самое мгновение дверь бесшумно распахнулась, и из мрачного тёмного зева пещеры повеяло холодом.
- Идёшь? – Оглянулась на него Велимира.
Евсей набрался смелости и кивнул. В конце-концов, если для спасения учителя придётся заключить сделку со слугами Песмноса, он готов.
Велимира протянула ему руку.
- Держись, - обронила она, - иначе ещё оступишься, костей не соберёшь.
Евсей робко взялся за рукав её рубахи, и она усмехнулась.
- Берись крепче, герой, - ехидно посоветовала, - мой жених с тебя за поруганную честь не спросит.
- Прости, госпожа, - настойчиво ответил он, - но по заветам Калоса, не стоит лишний раз прикасаться к незамужней девушке, если только вашим жизням не угрожает опасность…
- А к замужним, значит, можно, - хмыкнула она, - ну, если голову расшибёшь, значит, сам дурак.
С этими словами она шагнула в непроглядный мрак пещеры. Евсей последовал за ней. Дверь за ними захлопнулась с резким грохотом, отрезав путь наружу. Свободной рукой Евсей осенил себя Знаком Заступы, и смело шагнул вперёд, но не почуял под собой опоры. На секунду его сердце остановилось от ужаса, но, к счастью, нога тут же с гулким стуком опустилась на каменную ступеньку. К счастью, рукава Велимиры он не отпустил, и несколько секунд боролся с желанием сильно дёрнуть её на себя, но усилием воли поборол эти недостойные мысли.
- Осторожнее, - послышался в темноте ехидный голос ведьмы, - тут лестница.
- А раньше нельзя было сказать? – Огрызнулся он.
- Так я ж предлагала помочь, - невинно отозвалась Велимира. Евсей подозревал, что там, в темноте пещеры, она победно ухмыляется. По ноге проскользнуло что-то скользкое и холодное, и Евсея передёрнуло.
- Не бойся, - Велимира встала на ступень рядом с ним, - здешние молодчики гостей не жалят.
Когда она уверенно и крепко взяла его за руку, он не стал возражать – Песмнос бы с ней, главное, не сломать бы ничего! Спускались в кромешной темноте они долго. Мгновения тянулись, точно липкая смола, а ступени всё не кончались и не кончались… Лишённый зрения, он чувствовал себя ещё более маленьким и беспомощным, чем был там, снаружи. Воображение смеялось над ним, вызывая в голове страшные видения - об огромном змее-людоеде, который поджидал их за углом, об огненной геенне, куда вела эта треклятая лестница, о Песмносе, который сам явился за душами грешников… Он помотал головой. «Ты уже не маленький мальчик, - сказал он сам себе, - стыдно посланнику Калоса бояться темноты!».
Он с облегчением выдохнул, когда где-то впереди забрезжил тусклый зеленоватый свет, позволяя разглядеть последние ступеньки и диковинные сюжеты, которые, оказывается, были вырезаны прямо на стенах пещеры. Евсей с удивлением провёл пальцами по фигуре воина, что обрушивал топор на голову исполинского змея – казалось, он мог разглядеть узор на его доспехе.
- Тонкая работа, - восхищённо выдохнул он.
- Ну так, - покачала головой Велимира, - у тётушки Горыничны все мастера великие, бездарей не держит.
Постепенно потолок становился всё ниже и ниже, пока им не пришлось опуститься на колени и ползти. К счастью, с каждым их шагом свет разгорался всё ярче, не лишая, правда, Евсея уверенности в том, что ведут его в какую-то изощрённую ловушку, где и похоронят навеки. Правда, глядеть на колыхающуюся впереди юбку Велимиры было забавно – но это тоже были недостойные мысли, поэтому Евсей уставился в пол.
- Запомни, - вдруг сказала Велимира, - Змеиной Царице не кланяйся, даже голову не склоняй, но в глаза не смотри – а то, чего доброго, зачарует. И, главное, от её верных слуг не шарахайся, даже если будут по тебе ползать – неприлично, всё-таки.
В тот же миг проход закончился, Велимира выпрямилась во весь рост, а за ней и Евсей – и восхищённо ахнул. Впереди простиралась огромная величественная зала, зелёный свет самоцветов лился с неровных каменных стен – сияли кристаллы размером, должно быть, с Евсееву голову. В центре залы он увидел озеро, прозрачное, точно слеза, в котором отражались светлые искры адамантов**, напоминающих звёзды. За озером, на небольшом возвышении, стоял малахитовый трон, искусно украшенный резьбой – распускались бутоны дивных цветов, переплетались тонкие змеиные тела, простирали над ними гордые кроны деревья. На нём восседала женщина – невысокая, с тонкой чёрной косой, скрытой полупрозрачной вуалью, с венцом на голове, в изумрудно-зелёном платье, расшитом сотнями драгоценных камней. Белокожая, со строгими, тонкими чертами лица, она, казалось, была вырезана из камня – живыми были только глаза, мудрые, серьёзные, точно выворачивающие наизнанку. Евсей вспомнил про наставление Велимиры, опустил глаза и с трудом удержал крик в горле – на полу кишмя кишели змеи, переплетаясь в клубки, свиваясь кольцами.
- Здрава будь, невестушка, - женский голос, похожий на звон колокольчиков, эхом разнёсся по всей пещере, - давненько ты к нам не заглядывала. С худом ли, с добром?
- Здравствуй, Драга Горынична, - Велимира шагнула вперёд, - жаль признавать, но с худом. Разговор у нас, - она огляделась по сторонам, - серьёзным будет.
Драга Горынична лениво повела рукой, и в тот же миг зала опустела, точно все гады ползучие Евсею привиделись.
Змеиная Царица встала с трона и пошла к ним гордой, неторопливой поступью. Озеро покрывалось тонкой коркой льда прямо под её ногами. Когда она приблизилась, оказалось, что Евсею она доходила до переносицы, но была в ней какая-то сила, заставившая его ноги подкашиваться от страха при одном только взгляде на эту женщину. Про себя он повторял все молитвы Калосу, которые только помнил.
Драга Горынична оглядела его с ног до головы.
- Кто таков? – прожурчал её голос.
- Евсей, ученик Агафона Мисерикордского, - без запинки ответила Велимира, - гость заморский, из земель Валиора.
- Валиор? – задумчиво повторила Драга Горынична. – Знаю такой, знаю… Их Змеиного Царя зарубили лет эдак сотню тому назад. Неприветливые люди, к нам непривычные… Чего ради пожаловал, гость дорогой?
Евсей собрал всё своё мужество и сделал шаг вперёд.
- Я бы не побеспокоил тебя, славная госпожа, владычица всех змей, если бы не случилось у меня большое горе, которое своими силами я не одолею. Пропал мой учитель с праздника проводов матери Жребы без следа, точно сквозь землю провалился…
Драга Горынична усмехнулась.
- Если бы только в этом дело было, - неторопливо проговорила она, перебирая тонкими пальцами, унизанными кольцами, вышивку на своих рукавах, - ты бы к ведьмам да нечисти на поклон не пошёл. Вы ненавидите нас и боитесь, я прекрасно это знаю. Велимира, - она повернулась к ведьме, - отчего Яры дома нет? Что ещё у вас приключилось?
- То и приключилось, - мрачно ответила та, - Яра пропала. В тот же вечер. Я на празднике была, она меня к его учителю послала, - она кивнула подбородком на Евсея, - ждала его, да не дождалась. Вернулась – Яры нет, Душенька в ужасе – нынче спит без просыпа.
На лицо Змеиной Царицы словно набежала туча. Она стиснула пальцами рукав.
- Это кто ж смелости да силы набрался? – процедила она сквозь зубы. – Саму Яру?..
- Да вот не знаю. – Сквозь зубы проговорила Велимира, сложив руки на груди. – Всю ночь ворожила – и ни следа. Беривой приходил, тоже ничего не учуял.
Драга Горынична мрачно кивнула.
- Ничего, дочка, - сказала она, положив руку Велимире на плечо, - ты не бойся, без подмоги не останешься. Мы и не таких с Ярой, - она злобно улыбнулась, - по молодости без соли жрали…
Тонкая, резкая боль пронзила живот Евсея. «Ну вот, - напрягся он, - только этого ещё не хватало!». Он попытался сделать вид, что ничего не происходит, но не тут-то было – с каждым мигом боль только нарастала, становясь всё хуже, поглощая его разум. Драга Горынична что-то втолковывала Велимире, но он уже ничего не слышал, мир словно скрылся за туманной пеленой агонии. «Не могу терпеть», - в отчаянии подумал он и хотел было что-то сказать, но не смог даже открыть рта. Тело больше не принадлежало ему, не слушалось его, чувствовалась только боль, пронзавшая его острым кинжалом. «Я же сейчас умру», - в ужасе подумал он и провалился в темноту.
*Доматия - спальня в Бонуме.
**Адамант - алмаз.
Глава 12
Когда Евсей вновь открыл глаза, он лежал, утопая в белоснежных перинах мягкой кровати. Ничего не болело – во всём теле была восхитительная лёгкость, в голове царила блаженная пустота. «Я жив!» - была его первая, потрясающая мысль, - «Я всё ещё жив, я в полном порядке!». Чтобы проверить, правда ли он уцелел, он пошевелил сначала ногами, после – руками, поднёс ладони к глазам, сжал пальцы – в самом деле, у него ничего не убавилось и ничего не прибавилось – и это было превосходно.
- Очнулссся? – прошипел сбоку от него голос, и Евсей повернул голову.
Взгляду его предстало убранство, похожее на то, что он уже видел – небольшая зала, которую освещали белые крупные камни, серые неровные стены, поросшие мхом, резной стол из чёрного камня, а на нём какие-то травы, порошки, ступки и ножи странной формы. В стене за тёмной решёткой полыхал огонь, освещая горницу и разливая тепло, мягкими волнами достигавшее Евсея. У самой кровати стояла небольшая изящная табуретка, на которой сидела ящерица – самая настоящая ящерица, только в человеческий рост, в человеческих одеждах. Тонкий язык выскользнул из пасти и пробежал по зелёным губам – если это были, конечно, губы – и Евсей поймал себя на том, что зачарованно глядит на дивное создание вместо того, чтобы ему ответить.
- Что случилось, господин? Где я? – спросил он, стараясь быть вежливым, и под одеялом незаметно осенил себя знаком, отпугивающим слуг Песмноса. Ящер – кажется, он был мужчиной – не провалился в геенну огненную, не отпрыгнул от Евсея, не зашипел от боли – лишь странно, неестественно улыбнулся. Диковинные серебристые глаза с тонкими зрачками, напоминавшими замочную скважину, скользнули по Евсею.
- Тебя прокляли, - неожиданно радостно ответил тот, - сссильное заклятие, давненько таких не видывал. – Ящер наклонился близко-близко к нему. – Голова болит? Живот? Ноги-руки ломит?
-Нет-нет, - замахал Евсей руками, - всё в порядке, господин, спасибо. Лучше не бывает! А вы, простите, - он робко взглянул на него из-под ресниц, - кто?
Ящер приосанился, выпятив грудь.
- Лекарь! – ответил он, хлестнув хвостом по каменному полу. – Сссамый лучшший лекарь! Не бойссся, мальчик, - покровительственно улыбнулся он, - ушш я–то тебя на ноги посставлю!
- Х-хорошо, - отозвался Евсей, поглядывая на дверь с тревогой, - а где госпожа Велимира?
