– Ваш отец был самым талантливым учёным, его проекты были прогрессивными и буквально невозможными. Перед исчезновением ваш отец работал на одним проектом, «Омут мечты» называется. Он верил и даже знал, что возможно создать мир, свой мир. Описать его по своим меркам, заложить нужные характеристики, продумать правила и порядки его функционирования, продумать свою роль в нём и можно погружаться в этот мир.
– У него не удался эксперимент? – почему-то с надеждой предположила я, скрывая страх, накативший новой волной.
– Вы же так не думаете, – глядя на меня своими мутными глазами, ответил Лаймз.
– Тогда что случилось? – еле сдерживая дрожание в голосе, спросила я.
– У него всё получилось, конечно же, – профессор растягивал эффект от сказанного, и у него это получалось.
Я сглотнула, дабы не выпустить так давящую мне на глаза слезу. Мне казалось, я смогла отпустить произошедшее семь лет назад, смогла спокойно отпустить его, а сейчас я поняла, что он не просто пропал и с ним что-то случилось, он просто ушёл туда, где ему было лучше. Без меня.
– Он и множество добровольцев смогли заселить этот новый мир. Вот уже семь лет этот мир принадлежит вашему отцу, этот мир развивается и продолжает принимать в себя всё, что он в него вкладывает, а мир в свою очередь принял его и его правила и впитал в себя его душу. Он правит этим миром Олли, ваш отец Бог этого мира!
Этот учёный видимо сумасшедший, как и мой отец. Эти мутные глаза, прожигающие меня сейчас, горели безумием и алчной завистью, Лаймз только мечтал о подобном достижении, а мой отец сделал свою мечту реальностью. И всё же я не верила в эти бредни, как можно найти пустой мир, заселить его и придумать для него правила.
– Откуда вы знаете, что мой отец жив? – пытаясь вернуть профессора в реальность, спросила я.
– Всё просто Олли, мы с ним всегда были на связи. Я был свидетелем погружения в новый мир, и только я являюсь связующим звеном между мирами!
Даже эта деталь, эта роль связного приводила Лаймза в восторг, он считал себя причастным к чему-то великому и грандиозному.
– Проект секретный, на сегодняшний день из свидетелей остался только я, проход в новый мир открылся всего раз, и этот момент был просчитан до мелочей, но кто-то должен был остаться, чтобы навсегда запечатать проход с этой стороны. И этим человеком стал я!
В этой фразе было много гордости и боли, он понимал масштаб своей жертвы, но несмотря на то, что со мной разговаривал сам профессор Симом Лаймз, я продолжала не верить в его слова. Видя мой взгляд, профессор встал и направился к стене с наградами, в которой был потайная дверка и сейф. В нём он взял ноутбук поставил мне на стол, включил и повернул ко мне монитор. Я настолько сильно была в ступоре, что не сразу поняла, что вижу фото моего отца. Он изменился, стал старше и намного мужественнее, черты лица стали жёстче и даже как-то страшнее. В этом человеке было сложно узнать моего отца, пусть он и отпечатался в сознании как вечно угрюмый и хмурый.
– Этого не может быть…! – только и смогла сказать я.
Тогда Лаймз открыл почту, где были письма, а отправителем был мой отец.
– Это ничего не доказывает, отправителем может быть кто угодно, под именем моего отца, – уже не своим голосом возмутилась я.
Лаймз молча открыл предпоследнее письмо, в котором было голосовое сообщение и запустил его.
– Приветствую тебя мой верный друг. – Обращался к нам мужской голос, очень похожий на моего отца, только баритон стал намного ниже. – Я стал реже отправлять тебе письма, но от меня сейчас мало что зависит. Мы решаем вопрос с западными поселениями и горными шептунами, расширяем территории, продолжаем познавать мой прекрасный мир. Смогли наконец подвести итоги прошлого года. Численность населения в плюсе, привес двести пятнадцать человек. Представляешь, Сим! Площадь освоенных территорий тоже растёт, мы наконец смогли изучить то загадочное озеро, которое не подпускало нас к себе, до сих пор не могу поверить: озеро, которое думает! Оказывается, там жило своё «Лохнесское чудовище», оно правит этим озером, всё как в моих мечтах! Но мы как всегда и во всём смогли договориться с ним, по-другому же не могло быть, теперь его воды в нашем распоряжении. А какие сыворотки получаются на основе этих вод…
В этот момент Лаймз остановил сообщение, восторженные реплики резко прекратили резать мой слух. В кабинете снова повисла тишина, я была в растерянности. Этот голос был настолько похож на голос моего отца, что на протяжении всего сообщения по моему телу бежали мурашки, этот голос несомненно был жив, но обладатель голоса умер для меня навсегда.
– Только у меня стоит этот адаптер для сообщений, созданный твоим отцом, даже компьютер семилетней давности, – в этот момент мутные глаза устремились на меня, – я не смог его взломать.
Этот взгляд впервые с начала разговора показался мне угрожающим, он был не просто страшным, а изучающим, ожидающим и требующим. Пришлось вспомнить, что я нахожусь в кабинете с малоизвестным мне человеком, который на деле оказался сумасшедшим.
– С моим отцом находятся те люди, которые пропали одновременно с ним? – решила я отвлечь вопросами опасного собеседника, затуманить бдительность.
– Да, но это был их выбор. Мы отбирали людей несколько лет, не каждый смог стать участником данного проекта, только самые сильные, здоровые и умные, они проходили отбор из тысяч добровольцев.
Моё неверие продолжалось разбиваться об очередные аргументы, но я продолжала находить им объяснение в своей голове. Но это скорее было похоже на то, будто я уговариваю сама себя, ведь именно эти факты жили со мной последние годы, я сама многое подозревала. Но с каждой минутой мне становилось страшнее от произносимого профессором, информация много лет была секретной и только Лаймз знал её, мне же только вчера исполнилось восемнадцать, и по всем правилам жестокого мира я не должна была узнать эту информацию.
– Что вы от меня хотите? – в лоб спросила я.
Лаймз усмехнулся, думаю он планировал хотя бы ещё несколько минут производить на меня впечатление своей значимостью и важностью, но я не хотела больше этого слушать.
– Мне нужен этот мир, я должен в него попасть, и в этом компьютере есть ответы на вопросы, – выдал истинные намерения Симон Лаймз.
Ещё один учёный с замашками на бога. Откуда у них только это. Значит семейные фотографии у стола для отвода глаз или для самоуспокоения, думаю и у моего отца такие были, для создания правильного образа учёного-семьянина.
– С чего вы взяли, что я смогу? – вскочила я со своего места.
– Вы сможете, я давно наблюдал за вами. Те задачи и задания, которые вам приходилось выполнять, не были рассчитаны на простых лаборантов и даже руководителей проектов, большинство этих задач не смог бы решить и я сам.
Чтоо? Последние годы я решала много задач, мне задавали различные ситуации, с проблемными и нерешаемыми моментами, но я упорно находила ответы, мне нравилось это делать, я не могла иногда даже спать, пока не найду ответы. Но я считала так учится большинство студентов и работает большинство лаборантов в Приюте, просто мы никогда не обсуждали и не сравнивали свои обязанности!
– Последний мой эксперимент имел такой успех только благодаря вам, вы проделали основную часть теоретической и практической работы этого проекта, успех формулы только ваша заслуга. Этому проекту много лет, я долго стоял на месте и не находил ответов, только когда вам дали просмотреть данные, вы смогли помочь сдвинуть с мёртвой точки.
Я ничего не понимала. Неужели я была настолько глупа, мной манипулировали и меня использовали, я просто утопала в работе и учёбе, а оказалось всё это обман. Тем временем Лаймз продолжал жестоким образом открывать мне глаза:
– Вы молоды и нам это на руку. Ваша наивность и желание учиться и познавать этот мир просто феноменальна! Я даже извиняться не буду, ведь вам самой нравилось быть важным звеном в происходящем!
– Только я не знала, что важна! – выкрикнула я, сделав резкий выпад и повысив голос. – Я потратила столько времени на вас, даже не зная, что это настолько важно!
– Просто для вас это легко! – резко перебил меня Лаймз. – В вашей семье родился гений, а ваш отец так и не узнал об этом.
Мы оба замолчали, а я отвернулась от Лаймза, чтобы отдышаться.
– Я не просто хочу в новый мир, – не унимался профессор, – у меня есть основания полагать, что новый мир влияет на наш, но не лучшим образом. Ваш отец привязал наш мир к новому и наш мир стал якорем для него, теперь оба мира энергетически подпитывают друг друга. Изначально новый мир создавался для будущего поколения, ведь наша планета не вечна, а новый мир намного моложе нашего, и он не знал такой расточительности, поэтому обладает тем запасом ресурсов, которые так жизненно необходим нам. Но сейчас мы должны найти новый путь решения этой проблемы, ведь энергетический обмен нестабилен и не равнозначен, у меня есть подозрения, что Грегор перетягивает энергию в новый мир, что очень рискованно, может произойти совершенно обратная ситуация, и наш мир погибнет намного раньше.
Меня снова накрыла волна негодования, я развернулась и посмотрела в эти теперь ненавистные глаза.
– Ваши алчные желания править и обладать привели к этой ситуации, сомневаюсь, что ваши якобы благие намерения оправдывают ваши истинные намерения.
– Если бы не истинные намерения, мы бы не смогли добиться таких высот, сотрудники Приюта должны обладать сильными качествами, а иначе здесь делать нечего!
Лаймз уже верил в своё величие, только его масштабы обладания не совпадало с его раздутым эго.
– Тогда я увольняюсь! – неожиданно сказала я.
– Я не принимаю вашего увольнения! – парировал профессор.
Снова установилась тишина и мы смотрели друг другу в глаза. И я снова первая отвела взгляд. Мои руки начали трястись.
– Кажется, вы не до конца поняли моего предложения, Олли.
Симон Лаймз перешёл на откровенно угрожающий тон.
– Сейчас сюда зайдут мои помощники, они сопроводят вас к вам домой, вы соберёте вещи и отныне переедите в общежитие Приюта, поближе к работе и будете работать над секретным и самым важным проектом в вашей жизни.
– Что? Вы не имеете права! – закричала я, но профессор уже отвернулся к окну, а в кабинет ворвались телохранители Лаймза, они грубо подхватили меня под руки и повели на выход.
Я продолжала что-то кричать и вырываться, в моей голове с невероятной скоростью проносились мысли, каждая была выводом из предыдущей, я окончательно поняла произошедшее, когда меня бросили в машину на заднее сиденье и заперли. Я ломилась и кричала, руки сбила об окно, но оно так и не поддалось, между мной и переднем сиденьем была перегородка, которая также упрямо оставалась закрытой, как бы я не стучала по ней, даже ногами. Отчаяние меня накрывало с неимоверной скоростью, но я всё ещё надеялась на борьбу. Дождусь, когда доберёмся до дома, а там найду способ сбежать, хоть они и сильные, но не такие шустрые. Остаток дороги я даже попыталась отдышаться и берегла силы, чтобы в удачный момент всё правильно сделать. Но всё пошло не плану.
Когда мы уже почти добрались до дома, зазвонил мой телефон, который был на самом дне рюкзака, по какой-то причине никто его не отнял у меня, а я в свою очередь так глупо забыла про него. Как же я на себя злилась! Тоже мне гений! Может стоило рассказать об этом Лаймзу, и он сделал бы свои неутешительные выводы.
Наконец добравшись до дна рюкзака, я увидела звонившего и у меня сразу вылетело всё из головы. Абсолютно всё, что со мной произошло, понимание где я нахожусь и что со мной собираются сделать.
– Да, доктор! – не с первой попытки произнесла я, голос от криков и волнения был сам не свой.
С другого конца трубки тоже не сразу заговорили, секундное замешательство окончательно забрало у меня последние капли надежды.
– Олли, мне очень жаль, но ваша бабушка скончалась, – говорил мне голос доктора бабушки, – мы сделали всё возможное, примите мои соболезнования.
Эти слова были произнесены будто на автомате, он не в первые говорил эту фразу в своей жизни, но и я не впервые их слышу.
– Олли, вы меня слышите? Сегодня уже поздно и приезжать не нужно, завтра жду вас с самого утра, необходимо всё оформить.
Доктор продолжал что-то говорить, но я впала в сильнейшее состояние стресса и ступора. В какой-то момент двери машины открылись, сильные руки рывком выдернули меня из неё, не забыв приложить виском об дверь. Телефон выпал из рук на асфальт и разбился, когда я слышала последние слова доктора, который пытался мне ещё что-то сказать. От удара я вышла из ступора, на улице уже стемнело, рядом с домом как на зло никого не оказалось, но я закричала. В этот момент мне на лицо легла широченная ладонь и прижала мне рот с такой силой, что показалось даже зубы вот-вот выдавит. Но я громко мычала, слёзы потекли по щекам. Боль заполнила моё сердце целиком, одиночество и пустота, было очень плохо и страшно.
– Вам лучше успокоиться, – услышала я в ухо, – иначе я вырублю вас, возьму только те вещи, которые сам посчитаю нужным, но сюда вы уже не вернётесь.
Я затихла, вспомнив про необходимость бежать, я должна попрощаться с бабушкой. Руки моего охранника отпустили меня, всего в квартиру со мной поднялись двое. Они ходили со мной по пятам, пока я собирала сумки. Слёзы продолжали катиться по щекам, хотелось одновременно зарыться в одеяло и наконец дать волю слезам, а ещё больше бежать.
– Вам стоит поторопиться, через десять минут выдвигаемся, – скомандовал мой мучитель.
Мой рюкзак чудом ещё был со мной. Его я заполнила самыми необходимыми вещами, которых там ещё не было: базовые лекарства и одежда, зубная щётка с пастой, влажные салфетки, бутылка с водой, перочинный ножик и деньги. Закинула также попавшиеся под руку любимые сушки бабушки, которые мы покупали пачками. Чемодан я заполняла бездумно, поскольку я тянула время и приводила себя в чувства.
– Мне нужно в туалет! – рискнула я.
– Даю минуту и без фокусов! – это было произнесено даже не глядя на меня, охранники в этот момент словно подростки зависли в телефонах, стоя в дверном проёме, перекрыв все пути отходы.
Осторожно схватив рюкзак, я нырнула в туалет. Бабушка жила в доме довольно старой постройки, но мне нравился этот дом своей атмосферой и уютом. Мы жили на последнем пятом этаже, сверху была только мансарда, а из туалета выходило окно, которое я не помню, чтобы мы хоть когда-то открывали, но сейчас наступил тот самый момент. Руки уже не тряслись, я не боялась, но сильно волновалась, что не получится. Щеколда и петли окна давно были залиты краской, они буквально слились с рамой, но само стекло ходило ходуном в окне. На зиму бабушка закрывала окно, плотно придавив дощечкой, и всё утепляла старым детским пледом. Этой зимой мы пропустили такой ритуал, у бабушки здоровье не позволяло, а меня толком дома не было, душ я принимала быстро под горячей водой, чтобы не сильно замерзнуть.
Время шло, мне нужно было торопиться. Я залезла на унитаз, одну ногу я поместила в выемку в стене, туда мы складывали туалетную бумагу. В такой позе я удачно доставала до окна, но сколько бы я не двигала стекло, оно не поддавалось. Я била по трухлявой раме, но она оказалась только с виду такой хлюпкой.
В дверь стали стучать и у меня не осталось выбора! Я подняла свой тяжеленный рюкзак и со всего размаха разбила стекло. Рюкзак вылетел на карниз и чудом завис на краю. Пока я лезла на окно, мне пришла мысль, что я не подумала, что буду делать дальше и куда полезу. Из окна меня обдавало холодным ветром, на встречу которому я усилено ползла. Я почти была на карнизе, когда охранники ворвались в ванную. Первый ворвавшийся охранник схватил меня за ногу, а второй громила уже вытащил пистолет, он стал кричать и угрожать. Увидев оружие, я стала только ещё активнее рваться наружу, нога стала болеть от хватки первого громилы, но я локтями упёрлась в раму, а свободной ногой била по его лицу. Тот, что был с пистолетом, пытался протиснуться в этой маленькой ванной, кричал, что будет стрелять, но споткнулся и всё же выстрелил, но в стену. Я поняла, что для них нет ограничений по задержанию меня, раненой я им тоже сгожусь. В итоге охранники разъярились настолько, что наконец стали действовать слажено. Они уже держали обе мои ноги и со всей силой тянули на себя. Сил сопротивляться и держаться за раму у меня уже почти не осталось, я практически была полностью возвращена в помещение, когда мне в руки попал кусок стекла, и, недолго думая, я схватила его и вонзила в щеку первого охранника, от чего он зарычал как раненный бык. Хватка ослабла с одной стороны, но усилилась с другой. Вооружённый охранник одной рукой держал мою ногу, а второй направил на меня оружие.
Время будто замедлилось, причём в прямом смысле. На барабанные перепонки резко началось сильное давление, уши невыносимо заболели, но я продолжала изо всех сил терпеть и держаться за раму. Охранники чувствовали то же самое, сжав зубы, они рычали и так же замедленно крутили головами в поисках источника происходящего. Давление усиливалось с каждой минутой, при этом боль усиливалась в геометрической прогрессии. Я терпела из последних сил и была на грани безумия и обморока. Раненный охранник закрыл уши руками, со вторым охранником мы боролись до последнего, но я победила, если так можно сказать. В тот момент, как охранник резко отпустил руку, время резко ускорилось и по инерции я вылетела на карниз к своему рюкзаку. Но карниз не выдержал, и мы оба полетели вниз.
Чертово шестое апреля!
Глава 3
Сознание стало постепенно возвращаться ко мне. Сперва я перепутала это с бесконечными сновидениями, которые как калейдоскоп крутились в моей голове. Я видела маму, друзей, бабушку, отца… В какой-то момент они не просто что-то делали в моих снах, а стали говорить со мной, их взгляд был устремлён прямо на меня и каждый зачем-то торопил меня, уверял, что я должна что-то сделать. Это было бесконечно. После они стали кричать, чтобы я бежала. И я бежала. Потом снова останавливалась и слушала их речи. Отец не кричал, он молча смотрел на меня, только взгляд у него был тяжёлым, будто я что-то натворила, а он осуждал.
Не знаю сколько прошло времени, но я стала просыпаться. Глаза никак не хотели открываться, было больно. И тут я вспомнила, что упала. Вспомнила как падала, я даже не успела испугаться, только подумала, что не успела попрощаться с бабушкой, но в самый последний момент поняла, что как раз вовремя спешу к ней на встречу. А там увижу и маму. В итоге я упала умиротворённая, даже успело зародиться счастье.
Однако пробуждение лишило меня умиротворения. Сновидения вымотали, возвращение сознания было болезненным. Неужели я пережила падение с пятого этажа, но меня ещё никто не соскребает с асфальта? Я точно лежала на улице, чувствовала свежий ветер, и нереально ярко светило солнце. Я снова прислушалась к своему телу. Боль была сильная, но болела только голова и глаза, из-за солнца было сложно разлепить веки. С трудом, но я всё же увидела окружающую меня природу, и это привело меня в шок. Стояла безоблачная погода, небо насыщенного синего цвета, вокруг деревья сочного зелёного цвета, а сама я лежала на мягкой, никем не топтаной траве. Пахло весной и приближающимся летом, недалеко пели птички, а рядом над ухом жужжали насекомые. И всё! Никакого города, рядом не стоял мой дом, вокруг совсем никого. Совсем никого! Куда же я попала? Куда они меня отвезли?
Когда совсем близко пролетела огромная пчела, я дёрнулась, точнее я так думала, но ничего не произошло, тело не откликнулось. Я попробовала ещё раз и ещё, и ещё сотню раз, пока не поняла, что я не могу этого сделать. Паника накрыла меня, голова изо всех сил дёргалась, но тело не отзывалось на мои импульсы. Слёзы заполнили мои глаза, моя фантазия против моей воли понеслась галопом и мне представилось что меня ждёт. Мне уготована медленная и мучительная смерть. Зачем я только выжила?
А как я вообще выжила? Пятый этаж и внизу только асфальт! Никто бы не выжил, при очень удачном раскладе возможен вариант отбить себе всё и остаться инвалидом. А вот я как раз не могу ничем пошевелить, видимо я сломала позвоночник и меня парализовало. Дышала я так часто, что заболели рёбра. Рёбра!? А ведь я их чувствую. Или это фантомное ощущение? Да нет же, точно чувствую, как и всё тело, как и холодную землю подо мной. Но почему же я не могу пошевелиться?
Волны паники и страха накрывали меня довольно долгое время, или мне так казалось, поскольку я не только потерялась в пространстве и месте, но и во времени. У меня бешено колотилось сердце и сбивалось дыхание, мне казалось я задыхалась, не знала как снова сделать вдох, так играла со мной фантазия и нервы. Моментами накатывала тошнота, которая вызывала ещё большую панику, рвота лёжа на спине без возможности перевернуться – та ещё противная и не самая быстрая смерть.
В какой-то момент я устала бояться и думать. Накрыло безразличие и ступор, я расслабилась и смотрела в небо, солнце уже поднялось в самую высокую точку. Я чувствовала, что стала замерзать, но, когда не дул ветер, солнце даже припекало и моё тело немного получало тепло. Постепенно я стала ощущать жажду и голод. Это снова заставило меня задуматься об ощущениях и происходящем. И очень даже зря. Новое осознание пришло ко мне – меня никто не ищет. Если только враги. Кроме врагов меня никто искать не будет, так или иначе исход не очень. Снова нахлынули воспоминания о бабушке, потом и о маме. Слёзы снова заполнили мои глаза. Надо прекращать страдать и жалеть себя, иначе обезвоживание наступит раньше. Я максимально возможно подняла голову, чтобы снова рассмотреть место, где я странным образом оказалась. Я лежала на возвышении, справа, совсем далеко, я заметила вершинки вроде как гор, они были покрыты снегом. На деревьях сидели странные птицы, которых я никогда не видела, даже в книгах. Интересно, поскольку, присмотревшись, я поняла, что и растительности такой никогда не встречала и не знала, что это за виды такие. Зверей я никаких не приметила, что очень хорошо, но ночью мне так точно не повезёт.
Солнце постепенно клонило к горизонту. Ещё два раза меня снова накрывала очередная паника, думаю у меня стала развиваться фобия, мне казалось, я в замкнутом пространстве, а именно заточена в собственном теле. Второй раз в жизни я парализована, но в прошлый раз я не хотела бороться, а сейчас было страшно. К вечеру похолодало. Солнце ещё не полностью зашло, но сердце из последних сил разгоняло горячую кровь по моему телу, которое не могло шевелиться, но всё чувствовало. Я дрожала от холода и страха. Подкрадывалась очередная паника, я трясла головой, билась о траву, пытаясь вырваться из своего тела, истерично плакала, но слёзы уже практически не вытекали из моих глаз, которые горели и щипали, лёгкие болели и разрывались на части. Мне нужно было выпустить боль. И я закричала, что есть мочи!
И мне ответили. Дикий рёв прозвучал далеко, но он был настолько сильный и глубокий, что моя паника резко отступила, и я вся обратилась в слух. Я крутила головой, пытаясь найти источник этой силы, но сумерки уже мешали мне смотреть далеко. Но вблизи пока никого не было. И тут я поняла, что обзор заметно улучшился. Я даже не почувствовала, как приподнялась, руки опирались на локти, тем самым я стала выше. Нужно было торопиться, и я это понимала. В стороне, в метрах ста, я увидела скопление камней, за которыми густая роща. Камни образовывали небольшую пещеру, в которую мне срочно нужно было попасть. Не веря себе, я стала пробовать двигать пальцами, они послушно выполняли мои указания, пусть и плохо, но уже что-то. Покачавшись на локтях, я поняла, что плечевой пояс тоже неплохо двигается, поэтому я стала разминать руки. Не сразу, с падением, но стало получаться. Тихо, как сумасшедшая, я засмеялась. Сегодня я не стану ужином для кого-то. Но нужно торопиться.
Спустя минут тридцать я вполне уверенно могла управлять верхней половиной тела. Это стало возможным после усиленной разминки, которая была очень даже болезненной, тело за целый день затекло, а ведь я не знала, сколько пролежала до пробуждения. С невероятным усилием я развернула своё тело на живот и стала ползти к своему спасению. Как же я радовалась движению, моё тело реально стало замерзать, но сейчас я двигалась, пусть и медленно, но усилия приходилось прилагать титанические, тем самым я согревалась. Спустя минут десять я оказалась на другом краю моего возвышения, на котором я находилась весь день и заметила то, от чего я чуть от радости не запрыгала, если конечно бы могла. Рюкзак! Он лежал в стороне, и по пути к пещере пришлось бы сделать довольно ощутимый для моего передвижения крюк. Я обдумала все риски. До пещеры до наступления темноты я скорее всего не успею, но ночь в пещере без рюкзака я могу и не пережить. Значит рюкзак того стоит.
По моим прикидкам, ползти мне было больше часа, но когда я проползла минут двадцать, то поняла, что в моих подсчётах есть просчёты. Силы уже были на исходе, я была на грани. С меня постоянно сползали штаны, за их пояс и за шиворот куртки я набирала землю и траву, поэтому приходилось постоянно останавливаться и что-то с этим делать. До рюкзака оставалось совсем немного, когда я поняла, что почти стемнело, солнце выпускало последние лучи из-за горизонта. Дышать было сложно, горло сильно пересохло и его больно саднило. Трава покрылась росой, и я тут же помимо всех прочих неприятностей стала ещё и мокрой, было очень скользко цепляться за траву и растения, а изо рта я выпускала последнее тепло тела. Метры стали километрами, секунды часами, моё тело окончательно сдалось, я двигалась только за счёт разума. Оставалось буквально протянуть руку, и я получила бы свой рюкзак, но я больше не могла, я просто упала и, кажется, стала проваливаться в бессознание. Я умирала. Но снова не сейчас.
Моё сознание практически закрылось, когда в него ворвался тот самый рёв, будто разрываются небеса. Он был ближе, намного ближе. От этого звука даже земля затряслась, и я проснулась. Сразу ощутила испуг, такой силы, что моё сердце снова запустилось. Мне хватило одного рывка, чтобы схватить рюкзак. Это была моя награда. Негнущимися от холода пальцами я открыла его, схватила бутылку с водой и некоторое время пила мелкими глотками. Сознание снова вернулось ко мне. Я понимала, что нужно бежать, но ноги… А ноги неожиданно стали поддаваться, однако было больно даже двигать пальцами, я боялась, что они буквально отвалятся по одному. Суставы и мышцы замёрзли и одеревенели, но ко мне определённо возвращалась чувствительность. Я обрадовалась и наверняка бы заплакала, но слёзы высохли уже давно. Земля снова завибрировала подо мной от глубокого рыка. Он был близко, но темнота уже не давала мне возможность что-либо рассмотреть, даже мою спасительную пещеру, и всё же я помнила направление. Поднявшись на четвереньки, я попыталась двигаться. Уверенности у меня не было, но желание не быть заживо съеденной давало мне пинка. Так или иначе, но я стала продвигаться, при этом тащив тяжеленный рюкзак. И как только я его раньше носила?
Шаг, рука, нога, рюкзак. Проговаривая эти движения в голове, я старалась не сбиться. Подул сильнейший ветер, посмотрев на небо я не заметила звёзд и луны, значит небо заволокли облака или тучи. Я даже руки перед собой еле различала, мне казалось, что вот-вот мне в бок воткнутся острые клыки, я буквально слышала тяжёлое дыхание. Я торопилась изо всех сил, но не успевала, на меня стали падать первые капли дождя и загремел гром. Когда сверкнула первая молния, осветив местность, я поняла, что взяла немного правее, а это лишние минуты в опасности. Я была злая, но ещё больше уставшая, так сильно, что была готова сдаться. Дождь усилился, перед очередным громом я снова услышала рёв, которые потом слились воедино. Очередная молния осветила мне путь, и я поняла, что наконец доползла. Рукой я нащупала камень, а потом проход и стала в него пробираться. Он был довольно узким, на четвереньках не пройти, необходимо было встать. Срывая ногти на руках и до боли в пояснице, я вскарабкалась по камню и встала. Подняла рюкзак и первым протиснула его внутрь, потом обдирая все бока стала протискиваться сама. Молния, рёв, гром и наконец ливень, который стал хлыстать о камень и о половину моего тела, которая неуклюже протискивалась через каменный проход. Но я смогла.
В маленьком кармашке рюкзака я нашла зажигалку. Мокрыми, неподдающимися пальцами я зажгла огонёк и постаралась развеять мои ужасные мысли о внутренностях пещеры. Здесь было пусто и мало места, два на два метра, может чуть больше. Только я это осознала, как снаружи снова сверкнула молния и рёв-гром прозвучали буквально у меня над ухом. У меня тут же погасла и выпала из рук зажигалка, а я отскочила к дальней стенке пещеры. Тяжело вдыхая и выдыхая, я простояла так некоторое время. Тело ослабло настолько, что тряслась каждая клеточка моего тела. Ноги сами стали сгибаться, стоять больше не было сил. Когда я сползла, то ещё некоторое время, что мне показалось вечностью, просидела, всматриваясь в темноту, которую на короткие мгновения разрывала молния. Прямо у прохода я видела свою зажигалку и собиралась с силами и мыслями, чтобы её поднять, но так и не смогла. Ускользающим сознанием я оценила последние факты: куртка достаточно длинная, почки и мягкое место прикрыты, одежда местами влажная, но не насквозь, сверху не капает, снизу не протекает, земля густо посыпана сухими листьями, уж не знаю кем, судя по размерам пещеры кем-то небольшим, но думать об этом поздно, буду надеяться, что это жильё никем не занято. А ещё я хочу пить. Доставала бутылку и пила уже почти во сне, вернуть её обратно в рюкзак я не смогла, моё тело окончательно скатилось по стене на пол пещеры. Как я уснула, уже не помню.
Глава 4
Проснулась я от яркого свечения. В мой левый глаз ярко светил лучик света, который прорвался через проход пещеры. Тело снова задеревенело, но слушалось. Было сложно и больно, я осторожно села и немного растёрла конечности. В пещере стояла ужасная влажность, судя по просвету из пещеры уже стоял полдень. Тут я вспомнила про часы! Вчера было не до них. Время было шесть. Шесть чего? Солнце стояло в зените! Как такое возможно? Может при падении часы повредились?
Бока и вообще всё сильно болело. Я была голодная и хотелось пить. Сделав несколько глотков, я поняла, что мне сложно остановиться и я выпила половину бутылки. Мне нужно было срочно выйти из пещеры и найти кусты. Достав салфетки из рюкзака, я попробовала встать, но получилось не сразу, кружилась голова, слабость была сильная. Шатаясь, я всё же протиснулась наружу. Из-за яркого света мои глаза долго привыкали, но когда я смогла осмотреться, то слегка была ошарашена. Это была абсолютно дикая природа, яркие краски заливали эту местность повсюду, пейзаж был как из сказки. Куда ни глянь, всюду странная, но красивая растительность, море зелёных холмов уходили вдаль и врывались в густой лес, устилающий подножье гор, которые я заприметила ещё вчера. Где-то далеко я слышала ручей, который мне точно пригодится, но сейчас во мне бурлила своя бурная река, выход которой она активно искала. Слишком долго думать я не стала и пристроилась там, куда смогла отбежать на несколько шагов.
Размявшись уже более активно, я достала из пещеры рюкзак и стала осматривать его немалое содержимое. Тут я поняла, что, конечно, готовилась к побегу, но никак не к выживанию в дикой природе. Первым делом я с жадностью схватила булочки, которые оказались на самом дне. Они теперь напоминали бесформенное «что-то», но сейчас я готова съесть любое «что-то». Пару булочек исчезли во мне мгновенно, а я так и не поняла, что поела. Я надеялась, что уже сегодня найду дорогу к городу, но с невероятным усилием воли и немного злости затолкала оставшиеся две булочки обратно в рюкзак, допуская, что дорога окажется немного дольше, и я вернусь домой только к вечеру. Были ещё сушки, упаковку я раскрыла и несколько штук насыпала в карман, чтобы медленно обманывать свой желудок.
Учитывая, что я планировала появиться в городе, то по возможности привела себя в порядок: почистила зубы, умылась, причесалась, немного потёрла одежду, что не сделало её лучше, но чувствовать я стала себя немного бодрее. Готовность номер один – валим из этого красивого места в свой не менее красивый и загазованный город, чтобы уже край вечером принять душ и, наконец, попасть в больницу к бабушке. От этой мысли у меня кольнуло в душе и так тяжело обретённая бодрость исчезла без следа. Что делать с сумасшедшим учёным Симоном Лаймзом я подумаю после.
Мои часы были оборудованы маленькой компасной стрелкой. Это были старые часы отца, зачем я их одела, не знаю, просто в какой-то момент решила, что мне нужны часы. Иногда я задавала себе шуточный вопрос по поводу того, в какой же такой момент мне может пригодится компас? Тогда я улыбалась себе, но сейчас было не до смеха. Город располагался на северо-востоке, туда я и направилась. В этом же направлении находились горы, только дело в том, что я не помню никаких гор в своём городе даже на расстоянии в тысячу километров от него. Этот момент не просто заставил засомневаться в своих действиях, я снова ощутила некоторый страх. Как-то у меня не складывалось: я точно упала с крыши и должна была сильно повредиться, я точно не помню, как сюда попала. И эти горы… Короче я сильно сомневалась в себе и в происходящем.
По пути, как я надеялась, домой, я осматривала местность. Деревья сперва были небольшими и встречались довольно редко, но поражали своей странной и до идеального чистой листвой, будто природа здесь по-настоящему девственная и нет никаких проявлений человечества в атмосфере. Жучки и паучки тоже смешно выглядели, даже в какой-то момент я задержалась на одной полянке и засмотрелась на жизнь одной жучковой колонии, которые строили свой маленький город. Мне казалось, они понимали, что я их рассматриваю, и даже установили защиту вокруг меня, защищая свой дом. Но тут я вспомнила, что мне нужно двигаться, если я хочу принять душ.
Сперва я шагала довольно уверенно. Но спустя часа три я устала, солнце припекало, и я сняла куртку. Меня снова одолевали жажда и голод, поэтому я решила устроить привал. В этот раз я практически без зазрения совести смела оставшиеся булочки и горсть сушек, залив это остатками воды, оставив только на пару глотков. Сидя под деревом, я слушала округу и только сейчас вспомнила, что ещё у пещеры слышала ручей, стоило мне всё же найти его, пополнить запас воды, но я же не опытный турист или егерь, чтобы продумывать такие вещи наперёд. Меня разморило, нужно признать, что я ещё была слаба. Моё сознание стало уплывать в страну сновидений, когда я услышала шуршание. Я понимала, что слишком заметна в ярко-синей куртке и со своими рыжими волосами, будто сигнальный столб, и это хорошо, если тебя ищут, но не в случае со мной. Ещё вчера я слышала рёв, только сейчас моё сознание выудило это из памяти. Я вскочила от испуга, покрутилась на месте, но ничего не заметила. Сердце бешено колотилось, и я ещё сильнее вспотела и захотела пить. Прикончила остатки воды и совсем без настроения продолжила свой путь. Мне срочно нужно отсюда выбираться.
Дальнейшая дорога далась мне тяжело. Шла я очень медленно, постоянно прислушивалась к окружающей природе, вздрагивала при любом шорохе, мучалась от жажды и вскоре снова от голода. Сушки есть уже не могла, на сухой язык сухая еда не ложилась, да и пить после них хотелось ещё больше. Постепенно стали появляться более крупные деревья, корни которых странным образом большей частью находились снаружи, то есть над землёй, будто деревья могут в любой момент встать и пойти. Появились мелкие животные, сначала я их пугалась, и они меня тоже, но постепенно я стала присматриваться к ним и пытаться понять их вид, что у меня не выходило. Пару раз передо мной останавливались красивые серенькие пушистые животные, больше похожие на наших кошек, только хвосты попышнее, их вообще здесь было много. Вот они сразу не боялись меня, останавливались и осматривали, кажется были просто возмущены таким наглым явлением вроде меня. Ещё очень долго привыкала к звукам птиц, будто ещё немного и они запоют по-человечески, так были похожи их выкрики с деревьев и в полёте, длинные и разнообразные «фразы», а, возможно, это уже был какой-то язык, сложно было понять, когда сама уже себя не понимала. Солнце стало клонить к закату, когда я забралась в уже довольно густой лес. Голова кружилась, руки и ноги тряслись от слабости, я села на ближайшие корни деревьев, которые стали ещё крупнее. Посмотрев в сторону заката, и увидев последний лучик света, я наконец осознала, что душ мне сегодня не приять. И я тихо заплакала.
Звёзды появились довольно быстро и взошла луна, сопротивляться я не стала, просто залезла между корней деревьев поглубже, искренне надеясь, что они не живые и я не окажусь в смертельной хватке этого гиганта. Зарывшись в листья, я довольно быстро заснула. Снилось мне, что я плыву, вокруг меня реки или озёра с кристально чистой водой, я как дельфин выпрыгиваю из воды и снова ныряю в неё. Я долго так ныряла, пока не поняла, что это делать совсем не безопасно, воды стало намного меньше и есть опасность задеть дно. Снова паника, без воды мне не выжить. Очередной прыжок и я упала, встать не было возможности, ведь у меня вместо ног оказался русалочьей хвост, я лежу на высушенной земле и бью им о землю, пытаясь при этом схватить ртом воздух. Всё также задыхаясь, я наконец проснулась.
Резко открыв глаза, я закашлялась. Я дико хотела пить. Осмотревшись, заметила, что корни деревьев как-то интересно располагались вокруг меня, я была будто в коконе или гнезде. Вскочив, я прижалась к стволу дерева и плохо соображала, как выбраться отсюда. Вспомнив свои мысли перед тем как заснуть, я даже как-то истерично улыбнулась, но тут же корни дерева зашевелились и открыли мне проход. Мне уже было не до смеха, я схватила рюкзак и буквально выбежала из своего кокона. Когда оказалась на безопасном расстоянии, попыталась отдышаться. Но куда там, лёгкие горели, а язык как наждачка, мне не хотелось думать о самом плохом варианте, про круговорот воды в моём теле, когда жидкость твоего тела – это тоже жидкость. Чёрт, да куда я попала!?
Сверилась с наручным компасом и отправилась в путь, уже не задумываясь как моё тело вообще может двигаться. Шла я ещё медленнее, чем вчера. Через два часа сил не осталось совсем, время я не понимала сколько, но судя по солнцу ещё только утро, сегодня мой путь начался раньше. Корней деревьев я сторонилась, остановилась на небольшой полянке. Расстелив куртку, легла, стараясь не думать о своих насущных желаниях. Но медитировать я никогда не могла, голод, а главное жажда били по моим нервам. Звуки природы, казалось, усилились, каждый норовил мне что-то сказать или просто жутко напугать. Но я уже была готова быть съеденной. Ну как же я не умерла после падения? Правда мне уже казалось, что это было не со мной, где-то или когда-то в прошлой жизни. Прошлая жизнь, столько всего там осталось! Да ничего! Ровным счётом ничего, ни родных, ни близких. Все умерли! Я одна во всём мире! Я снова заплакала, но снова не смогла выдавить ни одной слезинки.
Время шло, а я даже не могла пошевелиться, звуки природы будто окружили меня, и я настолько чётко стала слышать их и чувствовать, что мне даже показалось, я слышу звук воды. Сперва я не поверила себе, думала, что этот звук вызван галлюцинацией, но звук становился всё настойчивее и чётче. Я заставила себя через силу встать. Шатаясь, побрела на звук. Я бы побежала, но телом я уже не управляла, им управляли исключительно инстинкты, которые вели моё почти безжизненное тело. Звук воды всё усиливался, но я не могла найти источник. Несколько раз я отклонялась от маршрута, но звук мне подсказывал, и я снова шла. Я уже не разбирала, сон это или реальность. Когда же я оказалась у ручейка, стекающего с небольшой скалы, то не сразу поняла, что делать. Инстинкты снова повели меня, я буквально обняла скалу и с животным рвением стала пить, а иногда слизывать воду прямо со скалы. Наглотавшись воды, а также немного земли и какой-то травы, я завалилась на землю и некоторое время дала телу напитаться. Сознание стало возвращаться. Трясущимися руками я наполнила бутылку уже чистой водой, села на большой валун и принялась есть сушки, смачно запивая каждую водой. Жизнь возвращалась, но с ней и мысли и воспоминания. Первым делом я вспомнила слова профессора, что мой отец жив. Я начала сопоставлять факты: исчезновение отца и тех людей и, кажется, исчезновение меня.
Чертово шестое апреля…
Глава 5
Из-за страха остаться без воды я теперь шла вдоль течения ручья. Жажда и аппетит сейчас меня не мучали, поэтому стоит использовать этот момент адекватности и активности, чтобы продумать мои дальнейшие действия. Я не сильно отклонялась от первоначального маршрута, просто мой путь теперь был чуть дальше от горы, что, наверное, правильно. Я никогда не ходила в походы в лес, природа была мне не знакома, только по книгам. Книги были моими спутниками жизни, с ними я знала, что делать, они мой мир.
