Женщина поклонилась.
– Будет исполнено, милорд.
Когда Теодор вошёл в малый зал, опираясь на трость, там уже были все, кого он велел собрать. Раненое колено разболелось так, что отдавалось в бедро при каждом шаге. Граф сел в высокое кресло во главе. Раэлин и чета Рейнхартов устроились рядом — на креслах пониже. Сеймур стоял у правого плеча отца: в броне, причёсанный, собранный, будто его подняли не с постели, а с караула.
– Итак, – начал Теодор, обводя зал взглядом. – Сегодня утром в моём доме произошло то, чего я не потерплю. Совершено убийство.
Граф Рейнхарт и его супруга изменились в лице: им, очевидно, ничего не успели сообщить. Адена, стоявшая у стены, едва слышно вскрикнула и тут же прикусила губу.
– Убита служанка. Её задушили. До этого… – Теодор на мгновение сжал пальцы на набалдашнике трости, – над ней совершили такое, о чём при дамах говорить не стану. Есть свидетельница. Она же сумела описать нападавшего. Сеймур, докладывай.
Сеймур шагнул вперёд и встал так, чтобы его видели все.
– Милорд, по вашему приказу я опросил стражу и повторно выслушал свидетельницу. По её словам и по приметам это лорд Рейтран Тоссер, племянник графа Тоссера. Он был единственным из дома Тоссеров, кто прибыл на пир, и прошёл через ворота вчера по спискам гостей. Я показал свидетельнице герб Тоссеров – она подтвердила, что видела именно его на поясе убийцы. Стража также сообщила: лорд Рейтран покинул имение поздней ночью. Один, без прислуги. За воротами его ждала повозка.
– Он вёл себя странно? – сухо спросил граф Рейнхарт. – Кто-то что-то заметил?
– Был пьян, милорд. Как и многие вчера. У стражи это не вызвало подозрений.
– Насколько вы уверены, что это он? – вмешалась супруга графа Рейнхарта. – Обвинение в убийстве… даже если речь о служанке, это серьёзно.
– И именно поэтому мы должны опираться на доказательства, – добавил её супруг.
Сеймур уже открыл рот, но Теодор поднял ладонь, прерывая его.
– Я понимаю вашу осторожность, – сказал он глухо. – Речь не о “каком-то лорде”. Речь о племяннике графа и жены императора. И всё же: в день свадьбы моей дочери в моём доме пролили кровь. – Голос Теодора стал жёстче, натянулся, как тетива. – Не важно, кто была эта девушка. Она была под моей защитой, под крышей моего дома. И я доложу об этом двору и самому императору. Наказание будет выбирать не мой гнев, а закон – если он в Империи ещё что-то значит.
Раэлин хотела успокоить супруга: дотронулась до его руки. Теодор резко отдёрнул ладонь, будто обжёгся. Злость рвалась наружу — не только из-за убийства, а из-за того, что все вокруг мгновенно принялись говорить шёпотом, отводить глаза, измерять беду словами «осторожнее», «не спешите», «не тот человек».
Он слишком хорошо помнил двор своего отца: там мёртвую прислугу называли «несчастным случаем», а чужие гербы — «не поводом для скандала». Теодор ненавидел эту привычку делать вид, что ничего не произошло. После войны — особенно. На войне смерть не спрашивала, чьё у тебя имя и какой на поясе знак.
Он вдохнул глубже, заставил голос снова стать ровным.
– Сеймур, достаточно. – Теодор кивнул сыну и повернулся к Адене. – Подойди. Дочь моя, расскажи при всех: что вчера произошло между тобой и лордом Тоссером?
Адена начала говорить тихо, сбивчиво — как ученик, пойманный на проступке. Слова путались; она избегала подробностей и лишь выдавила, что лорд позволил себе «непотребное для ушей леди». Раэлин, слыша это впервые, побледнела, прикрыла рот ладонью и несколько раз судорожно вздохнула.
Когда Адена закончила, Теодор коротко кивнул.
– Хорошо. Ступай в свои покои и оставайся там, пока тебя не позовут.
– Отец… – Адена замялась, но всё же подняла глаза. – Амилия хотела уточнить… Сегодня она должна покинуть имение и отправиться к супругу. Вчера она не смогла уехать… Вы её отпустите? Вы же приказали никому не покидать стены.
– Почему она осталась? – Теодор нахмурился. – Она должна была уехать с супругом и подтвердить брак.
Он перевёл взгляд на Раэлин.
– Матери лорда Бленка стало дурно, – торопливо заговорила Раэлин, будто заранее оправдываясь. – Ей пришлось уехать… вместе с сыном.
– Сыном? – Теодор прищурился. – А сын ей зачем понадобился?
Сеймур наклонился к отцу и сказал почти неслышно:
– Миледи перебрала с напитками. Говорят, карету потом отмывали.
– Прекрасно, – сухо бросил Теодор уже вслух. – Великолепный способ оставить о себе память в чужом доме.
Раэлин неодобрительно кашлянула, но промолчала.
Теодор снова посмотрел на Адену — пристально, внимательно.
– И раз уж мы говорим о семье… Адена, насчёт второй твоей сестры. Ты ничего не хочешь мне сказать?
Адена растерянно пожала плечами.
– Я не видела её… Да и что с ней могло случиться? В библиотеке, наверное. Мастер Гарен обещал показать ей какую-то новую книгу…
– Вчера ты с ней говорила? – Теодор сделал шаг ближе, голос стал ниже. – Она говорила о том, что хочет уехать? Была странной? Спешила?
Адена нахмурилась: вопросы начали пугать.
– Нет! Не было ничего такого… – Она запнулась и уже тише добавила: – Что с ней? Где она?
Теодор заметил, как дрогнули её губы, как побелели пальцы. Он резко отрезал:
– Ступай. Сейчас же.
Адена ещё секунду стояла, будто не веря, потом развернулась. Стражники, получив знак, проводили её из зала.
Теодор вытер взмокший лоб. С каждым новым ударом судьбы боль в колене разгоралась сильнее — будто напоминала о себе нарочно, чтобы не дать ни секунды покоя. Он уже решил: молчать не станет. Осталось выбрать — выезжать немедля или сперва отправить Тоссерам письмо и вынудить их дать объяснение.
Из этих мыслей его выдернул нервный стук по подлокотнику.
– Вам что-то известно о пропаже наших детей? – спросил Теодор, обращаясь к Галeну и его супруге.
– Сына мы действительно не видели после пира, – коротко ответил Гален. – Где он теперь — не знаем.
– Комнаты в порядке… – добавила Раэлин, будто хватаясь за это как за соломинку. – Это не похищение.
– Мой сын не сдался бы без боя! – стальным голосом сказала леди Рейнхарт. И даже не повысила тона — от этого слова звучали ещё страшнее.
Теодор резко вдохнул.
– Привести конюха. Сейчас.
К этому часу — уже ближе к десяти утра — в доме наконец просыпались окончательно, и всё равно казалось, будто воздух стоит, не решаясь шевельнуться. В зал вошли двое: мужчина средних лет с редкой рыжеватой бородой и худощавый паренёк. Конюх поклонился.
– Кольт. Пропало две лошади? – спросил Теодор.
– Да, милорд. Вороная со звёздочкой и чалая.
– Кроме лошадей?
– Седла, уздечки… – конюх сглотнул. – Всё они взяли. В общем… надели на лошадей и ускакали.
Теодор чуть подался вперёд.
– Они? Кто «они»?
– Леди Мирайн… и ваш сын, милорд, – конюх повернулся к Рейнхартам, – лорд Лето.
Раэлин резко подняла взгляд на худощавого паренька:
– А это ещё кто?
Тот переступал с ноги на ногу и разглядывал зал так, будто боялся лишний раз моргнуть. Конюх осторожно подтолкнул его плечом.
– Миледи… меня зовут Кристос Фламель. Я внук Томаса Фламеля, он служил у вас.
Раэлин вспомнила, и лицо на мгновение смягчилось.
– Ах да… помню. Он приводил тебя ко двору. Ты тогда был совсем мальчишкой. – Она кивнула. – Так что ты видел?
– Я видел леди Мирайн и лорда Лето, миледи, – проговорил Кристос запинаясь, но стараясь говорить чинно. – Они взяли лошадей… и сказали, что поедут на прогулку. Рано. Все ещё спали. Солнце только вставало.
– На прогулку? В такую рань? – сухо переспросил Гален. – Ты уверен?
– Да, милорд. Они так и сказали, – Кристос опустил глаза. – Уехали по дороге в восточную рощу, к озеру.
– Но прошло уже часов восемь-девять, – голос Галена стал ещё ровнее. – Они должны были вернуться.
Кристос кивнул. Помедлил — будто решая, можно ли произнести следующее при господах, — и всё же добавил:
– У них были походные сумки… тяжёлые. Как будто припасы взяли на долгую дорогу.
Граф уточнил, не заметил ли Кристос чего-то ещё. Паренёк поспешно мотнул головой и проговорил то, что от него и ожидали — ничего лишнего, никаких догадок, никаких “подозреваю”.
Теодор махнул рукой:
– Свободны.
Слуги и стража вышли. В зале остались только графы с супругами и Сеймур.
Теодор прижал ладонь ко лбу, разглаживая морщины, пока Гален Рейнхарт размеренно постукивал пальцами по подлокотнику. Тишина висела в зале тяжёлой тканью. Не выдержав, Раэлин вскочила и подошла к окну: через узорный витраж пробивались лучи весеннего солнца. Она мяла пальцы так, что костяшки побелели.
Андрия — спокойная, как всегда, — подошла следом. На свету её кожа казалась ещё бледнее, а волосы блестели, как воронье крыло. Она бережно коснулась плеча Раэлин.
– Мы найдём детей, – сказала она ровно.
– Я даже не знаю… – выдохнула Раэлин. – Что меня пугает больше: то, что от них нет вестей… или это убийство.
Она говорила тихо, но Гален услышал.
– Дети ещё могут вернуться, – произнёс он. – А душа вашей служанки — нет.
Он повернулся к Теодору. Тот молчал, и по его лицу было видно: мысли ходят кругами, как стража по стене.
Гален продолжил, уже жёстче:
– Зачем вы вообще позвали Тоссера? Их дом никогда не был вашим союзником. В отличие от нас с вами, в войне они не потеряли ни одного солдата — откупились.
– Откупились, – перебила Раэлин и резко обернулась к мужчинам. – Теми деньгами, которыми проложили себе путь не только к графству Колфилд, но и к императору!
Теодор недовольно фыркнул. Эти речи супруги он слышал не первый раз — и сейчас они только подливали масла в огонь.
– Все знают, как старик Тоссер подсунул свою малолетнюю дочь в постель императору, – выпалила Раэлин. – Но это не значит, что преступления его внука должны сойти семье с рук!
Гален не поддался эмоциям.
– Насколько вы уверены, что это был именно Рейтран Тоссер? – уточнил он. – Герб можно снять. Одежду — украсть.
– Да вот только он не заявлял, что его обворовали, – отрезал Теодор. – И голым по моему дому не бегал. Мы бы заметили.
Гален посмотрел на товарища внимательнее. Ноздри Теодора раздувались; волосы, обычно приглаженные, выбились, а на бороде торчали отдельные пряди — как после драки.
Теодор резко поднялся, поправил дублет и, обведя взглядом всех, произнёс:
– Убийство прислуги — этим займусь я сам. И ещё раз: никому ни слова о произошедшем.
– Я сам отправлюсь ко двору и представлю императору и Совету свидетельства убийства и надругательства над служанкой, – Теодор перевёл взгляд на Галена и на сына. – Что до пропажи Мирайн и Лето… это на тебе, Гален. Сеймур даст людей и всё, что понадобится. Даже если дети влипли в неприятности, – в чём я сомневаюсь, – твой опыт пригодится.
– То есть никто не решается сказать это вслух, – холодно произнесла Андрия. – Вы считаете, они просто сбежали?
Раэлин отрицательно мотнула головой.
– Какой смысл им убегать? От чего? От крыши над головой и хорошей жизни? Мирайн опять что-то выдумала. Увидела в лесу развалины, легенду, очередную “находку” – и потащила за собой вашего сына.
Она сердито повела рукой в сторону мужа, будто обвиняя его без слов: слишком много воли.
Теодор сжал челюсть. Укол он почувствовал — и в памяти всплыли все её прежние разговоры о “пагубных” прогулках, охоте и книгах, которыми он баловал дочь.
– Мы точно знаем одно: их не похитили, – сказал он глухо. – А если заблудились – Гален и Сеймур быстро их найдут.
Он развернулся и направился к выходу.
– Будем надеяться, Отец и Мать услышат тебя, – прошептала Раэлин ему вслед.
Она тут же повернулась к гостям:
