Анна Батлук
Порченая для ледяного дракона
Зима вступала в свои права. Снег ложился крупными, будто бы ватными хлопьями, мороз покусывал щеки, и на улицу уже нельзя было выйти без полушубка.
Зима — время, когда засыпает природа и просыпаются свахи. Зима — время, когда любая из девушек теряет покой и сон. Зима — время, когда я наиболее остро ощущаю себя несчастной.
Глава 1
— Госпожа, просыпайтесь, — Милли распахнула шторы, тяжелыми полотнами спускавшиеся на пол, и впустила в спальню свет.
И хоть я не спала — лежала, вглядываясь в белеющий в темноте потолок, но все равно поморщилась, как от зубной боли. Свет был слишком искрящимся, слишком ярким — как раз таким, чтобы я с отчаянием поняла…
— Посмотрите, снег! — радостно воскликнула служанка. Удивительно, не правда ли — первый день зимы и выпал снег. Как будто никогда такого не происходило.
— Милли, скройся с глаз, — простонала я и закрыла лицо подушкой.
Но остаться в кровати мне не было позволено — Милли не первый день работала в нашем доме и знала, что за каждую минуту моего опоздания к завтраку наказана будет она. К сожалению, знала это и я, так что совсем скоро была умыта, одета и причесана.
— Ну зачем вы опять закрыли зеркало! — возмущалась Милли. — Посмотрите только, какая вы красавица. Платье новое, ленты в волосах, не… не знаешь, как и наглядеться.
Я знала, что за слово чуть не сорвалось с языка служанки. Невеста. Даже в мыслях оно вызывало у меня ненависть и тошноту. Такое короткое слово, а принесло моей семье горе и боль.
Милли, в принципе, была недалекой, а уж что касается эмоционального интеллекта — он и вовсе стремился к нулю, и неудивительно, что она стянула с зеркала простыню и подтолкнула меня к нему. Глаза закрывать я не стала, а с обреченностью осужденного взглянула на свое отражение.
Да, действительно, платье новое — а я даже внимания на это не обратила. Длинное, с узким рукавом, создававшее изящный силуэт. Синий оттенок наполнял платье нежностью и свежестью, а белая кайма на подоле создавала яркий контраст и привносила в него легкость.
Светлые косы Милли красиво уложила вокруг головы, а еще эти ленты… Я поморщилась и даже дернулась, чтобы вырвать их из волос, но вовремя опомнилась. Ни мать, ни отец не одобрят опоздания.
Действительно — выгляжу как невеста. Только вот никогда ею не стану.
Мое отвратительное настроение стало еще хуже.
— Перчатки, — коротко, но твердо.
Милли открыла рот, чтобы возразить, но не посмела, так что на руки я натянула тонкие голубые перчатки.
Я пришла вовремя — отец с матерью уже сидели за столом, а вот брата еще не было. Если мне повезет, мы успеем закончить завтрак до того, как он спустится.
Мама придирчиво осмотрела меня и благосклонно кивнула, одобряя выбор наряда. Сама она, как всегда, выглядела безупречно: тяжелые волосы спрятаны под белоснежным покрывалом, платье цвета миндального масла украшено причудливой вышивкой, а на пальцах — кольца из белого золота. Таким образом мама выражала радость от первого снега и первого дня зимы, и подчеркивала свой статус.
Отец на меня даже не взглянул — его внимание занимал какой-то документ, в который он вчитывался, то и дело хмурясь. Даже есть отец начал только когда мама положила на его тарелку омлет. Мне кусок в горло не лез, но я тоже взяла себе порцию омлета, хотя бы ради того, чтобы с аппетитом искромсать его ножом и вилкой.
— Дорогая, — мама холодно улыбалась. — У тебя болят зубы?
— Нет, все хорошо.
— Тогда для чего ты так измельчаешь еду?
Я мигом принялась есть, надеясь, что на этом наше общение прекратится, но нет.
— Адамина, уже вся Долина покрылась снегом.
Мама любила начинать важные темы издалека.
— Это хороший знак — зима вовремя вступила в свои права, а это значит, что боги благоволят искренним и чистым союзам.
Как и годом ранее.
— Разумеется, мы ждем гостей, а значит, сегодня же слуги начинают украшать дом.
Моя мама не наивна, нет, и не может не понимать, что сваты ко мне не приедут. Значит, она или подговорила кого-то, или у нее есть план.
— Но в любом случае долго мы дома не задержимся: Северин уже взрослый, и нам необходимо подыскать ему невесту. Оставить тебя одну мы не можем, а значит, отправимся по знатным домам всей семьей.
Вот он и план. Издавна с началом зимы начинается поиск невест. Семьи, где есть девушки на выданье, готовят приданое, шьют наряды, открывают двери в надежде, что вместе с морозным воздухом придут в их дом сваты. Как посланники, снежинки залетят в горницу, упадут на щеку красавице и растают от ее румянца.
Зима — лучшее время для сватовства. Урожаи уже собраны, и каждая семья точно знает, сколько может выделить на дары; работы в холода намного меньше, так что появляется время на устройство судьбы детей, а большую часть года можно освободить от досужих переживаний об этом. К тому же теплая одежда отлично скрывает недостатки фигуры невесты, а то и добавляет прелестей жениху — например, шуба преотлично увеличивает размах плеч, а если в нужные места сделать специальные нашивки, так и лишний жирок можно спрятать.
А каковы предсвадебные игрища зимой? Танцы согревают, игры в снежки веселят, и хоть все это происходит под строгим присмотром сватов, но под прикрытием бурана может и удастся сорвать поцелуй.
Хорошо тем невестам, что живут в центре Исамира — сваты стараются объехать все дома, но зачастую бывает так, что устают они кататься, а если еще и метель застанет в пути? По правилам, больше трех дней сваты могут гостевать только в доме, где уже приглядели невесту. Срываться всей семье в ужасную пучину снега, не зная, есть ли там девушка лучше и красивее? Так она же еще и отказ может дать. Вот и выходит, что до девушек на окраинах некоторые сваты и не доезжают. Дабы не рисковать.
Мы живем в самом центре Исамира, но я уверена: именно наш дом сваты обойдут стороной. И матушка, и отец отлично это понимают, и именно поэтому мы так рано отправляемся в дорогу. Чтобы застать хоть каких-то парней дома и соблазнить их, если не моей внешностью, то богатым приданым.
— Матушка, — робко начала я. Не знала, как объяснить то, что и так все знают: я буду настоящим посмешищем для окружающих. — Быть может, не стоит…
— Стоит, — в разговор вмешался Северин.
Мой младший брат спустился к завтраку и выглядел недовольным: по-видимому, его, как и меня, первый снег не порадовал. Я тяжело вздохнула: сбежать не удалось.
— Мир не вертится вокруг тебя, Адамина. Иногда ради других следует сделать то, чего ты делать не желаешь.
Северин в упор смотрел на меня темными глазами — копия моих, и его взгляд я не выдержала. Сгорбилась, уткнулась в тарелку и промолчала.
Уже год длится наше с братом противостояние, и целый год я выхожу из него проигравшей.
— Северин, — отец оторвался от документов.
Странно, мне казалось, что он нас не слушает.
— Не дави на Аду, она и так все понимает. А вот ты опоздал, хотя знаешь, как я этого не люблю. Наказание обычное — десять ударов.
Северин фыркнул и сел напротив меня. Я боялась поднять взгляд и смотрела в тарелку, сминая в пальцах салфетку. Десять ударов… мне назначают не больше пяти, да и то, в последнее время их за меня получает Милли. Чтобы драгоценную шкурку не попортить, а то и так никому не нужна.
— Нас приглашают на бал, Ида, — отец обращался к матери, но предназначалась информация и для нас тоже.
Северин оживился — еще бы, вполне может быть, что невесту удастся найти и без разъездов по заснеженному Исамиру, а я едва не застонала, осознавая, что порция унижений увеличится вдесятеро. Право, лучше бы плетьми отхлестали. Меня же на этом балу и не пригласит никто. Хорошо, если в глаза не скажут, что обо мне думают.
— И кто осмелился? — поинтересовался Северин.
Мама подняла недовольный взгляд, но брат не стушевался. Еще бы, это же не Северин в нашей семье виноватый во всех бедах.
— Семья Фальцштер. У них на выданье сразу три сестры. Конечно, Ольгинка маловата, ей бы еще годик подождать, но вдруг именно она приглянется тебе, Северин. Тогда мы будем готовы повременить с ритуалом. В любом случае у тебя, сын, будет возможность выбрать — бал состоится перед самым Сердцем Зимы.
А еще Фальцштеры бедны как церковные мыши и не готовы дать за дочерей приданое. Понятно-понятно, для чего именно они устраивают бал, отчего готовы пригласить даже отщепенцев и почему прямо перед самым Сердцем Зимы. Все приличные невесты будут разобраны, и несчастные женихи будут готовы жениться на всех девушках Фальцштер, а заодно и на их матушке, которая уже много лет тщетно пытается найти дурачка, готового взять ее замуж.
Северин все это отлично знал и довольным не выглядел, но хотя бы не стал язвить и обвинять меня в том, что приличную невесту ему теперь не видать, как собственных ушей. Конечно, это краткая передышка, но я была рада даже ей.
После завтрака я хотела сбежать в библиотеку, но матушка принялась отбирать вещи для путешествия и, разумеется, мне, как будущей хозяйке, обязательно было при этом присутствовать. Бесконечные утренние, прогулочные, обеденные, вечерние и бальные платья, шляпки и перчатки, сорочки, панталоны и корсеты, жакеты и шубки. И это только наши с матушкой гардеробы — в отборе вещей отца и Северина мне милостиво разрешили не участвовать.
Милли и ее помощница укладывали отобранные вещи в чемоданы и сразу же навешивали на них артефакты, чтобы сделать их безразмерными. Не будь у нас денег на артефакты, пришлось бы путешествовать не на одном дормезе, а во главе длинной кавалькады — так много вещей мы отобрали. Хотя, не будь у нас денег, проблема избытка тряпок нас не волновала бы так сильно.
Мама была в восторге. Сборы в дорогу ее всегда радовали, а вот я страдала. Мало того что мне это занятие в принципе не нравилось, так еще оно и демонстрировало тот факт, что никогда не придется мне этим заниматься как хозяйке дома. Не найти во всем Исамире человека, готового взять в жены порченую.
Глава 2
Как я и думала, в наш дом сваты не спешили. Мама делала вид, что все так и задумано, и постаралась отправиться в путешествие как можно быстрее. Уже на третий день зимы мы тряслись в дормезе на пути к дому семьи Ицштвар. И конечно, мама без умолку говорила о том, что женихи прибудут, только нас не застанут, но мы-то с Северином знали правду. Брат презрительно кривил губы и не разговаривал со мной, а я читала или смотрела в окно, никоим образом не реагируя на убеждения мамы.
Семья Ицштвар приняла нас прохладно. Дочерей, конечно, показали, но вот сыновья, коих у четы было четверо, даже представляться мне не стали. Благо, что в этом доме мы не задержались, а двинулись дальше.
С каждым домом (а их к празднику Сердца зимы на нашем пути насчитывалось уже семь) мама мрачнела все сильнее, а Северин, напротив, приободрился, всем своим видом словно бы демонстрируя обвинительную фразу: «Ну, я же говорил!»
На бал у Фальцштеров и отец, и мать возлагали огромные надежды, а вот я понимала, что ничего хорошего меня не ждет.
Земли Фальцштеров располагались у подножия Великих Гор. Величественные, загадочные — я смотрела на них в окно и размышляла о том, что по ту сторону тоже могут жить люди. Никто и никогда не преодолевал Великие Горы, чтобы это проверить, но, быть может, там к моей «порчености» отнеслись бы благосклонно.
Снег шел и шел, укрывая поля Исамира, и белый цвет успокаивал и намекал на то, что я со всем справлюсь. Как проходит зима, так пройдет и печаль: молодость когда-нибудь заканчивается, и лет через десять никто уже не вспомнит, по какой причине я осталась старой девой. По какой причине от меня отказались все мужчины.
Словно услышав мои мысли, заговорил Северин:
— Мама, а что случится, если Адамина не выйдет замуж? — братец воспользовался тем, что отец спит и не сможет его одернуть.
— Не говори глупостей, — не удержавшись, мама взглянула на меня.
Я сделала вид, что ничего не слышу, и чуть ли не сплю с открытыми глазами.
— Адамина найдет жениха. Если не в эту зиму, так в следующую.
— А если и в следующую зиму сваты обойдут наш дом стороной?
Я продолжала смотреть в окно, но решилась подать голос:
— Тогда, брат, тебе придется терпеть меня в своем доме до самой смерти. Выделять обеспечение, придумывать мне занятия, найти место в семье.
— Ты нашу семью уже опозорила, — мигом отозвался Северин.
О да, как я могла забыть, что уже год мой брат неадекватно реагирует на слово «семья».
— Северин, — голос матери похолодел, и брат замолчал, только фыркнул напоследок.
Ненадолго в карете воцарилась благословенная тишина, но не успела я ею насладиться, как брат опять соскучился по общению.
— Мама, а расскажи мне легенду о Сердце зимы.
— Ты ее знаешь наизусть.
— Ну, пожалуйста. Я так соскучился по тому времени, когда ты рассказывала нам сказки.
Я даже отвернулась от окна, чтобы взглянуть на брата, не понимая, что он задумал. Легенду о Сердце зимы мы действительно знали наизусть, как и любой ребенок в Исамире, и поверить в то, что Северин внезапно впал в детство, было невозможно.
Но мама всегда испытывала необъяснимую слабость к младшему ребенку, так что ожидаемо умилилась, похлопала его по колену и принялась рассказывать:
— Когда-то на верхушке самой большой горы Великих Гор жил удивительный народ, который называли валаари — великокрылые. Каждую зиму, в самый холодный день, именуемый Сердцем зимы, мужчины валаари спускались с Великих Гор и искали себе невест. Говорят, каждая девушка мечтала выйти замуж за валаари, но не каждой выпадала такая честь.
Именно валаари объединили разрозненные народы Исамира в одно государство, научили нас собирать энергию природы в артефакты для всяких чудесных вещей, и создали первые законы. Умели они творить всякие разные чудеса: разгоняли тучи словом, лечили прикосновением и читали мысли людей. Обо всем поведали они людям, потому до сих пор есть среди жителей Исамира целители и кудесники. Не открыли они только одного секрета — как покорить Великие Горы, и некоторые люди решили, что прячут там валаари великие сокровища.
Они стали караулить тех мужчин, которые спускались с гор ради невест, пытали их, требуя открыть все секреты, а валаари умирали, но не сдавались. И вот с каждым годом все меньше путников с Великих Гор появлялось в Исамире и все меньше чудес оставалось здесь.
— Чудесная сказка, —по интонации было понятно, что Северин задумывает сказать какую-то гадость. И она не заставила себя ждать.
— А как валаари за один день могли уговорить девушку выйти замуж?
Вот оно что — я мигом поскучнела и опять отвернулась к окну. Понятно, к чему ведет братец. Мама тоже все осознала и, поджав губы, промолчала. Но Северин цели своей достиг — намекнул нам на мой проступок и испортил настроение.
Рассказывая легенду о Сердце зимы, мама умолчала о том, что был у валаари обычай красть невест. Уводили они понравившуюся девушку с собой в горы, и навестить родных она могла только после рождения первенца. И никто не спрашивал желания у невесты, и именно этот факт более всего возмущал Северина.
Все дело в том, что после того, как валаари исчезли, некоторые исамирцы решили, что тоже могут похищать невест.
Год назад, с приходом зимы, в наш дом явился жених. С порога он предложил мне выйти замуж. У нас богатая семья, а я слыла красавицей, так что ничего удивительного в этом не нашлось. Жених был мне не знаком, показался неказистым, да и до праздника Сердца зимы оставалось еще много времени, так что я дала уверенный отказ. Это было мое право, никто меня не осудил. Жених и его семья попросили остаться на ночь, и мы, согласно обычаям, предоставили кров. А они отплатили моей семье тем, что похитили меня.
Я открыла глаза и недоуменно огляделась —белые скучные стены, кровать и потухший камин. Это не моя спальня! Где картины? Где задрапированные тканью ниши в стенах?
Опустила ноги и тут же отдернула их: каменный ледяной пол обжигал почти так же, как огонь. Зато сорочка была моя —тонкая и льняная. Надевала я ее, чтобы не было жарко в натопленной спальне, но для того, чтобы согреть меня в этой комнате, она явно не подходила.
—Что происходит? —сказала вслух, чтобы удостовериться, что это не сон.
К сожалению, реальность от звука моего голоса, как дымка не развеялась.
Собравшись с мужеством, я закуталась в тонкое одеяло и все-таки спустила ноги на пол. Похныкала, привыкая, но едва встала с кровати, как дверь открылась и в комнату вошел вчерашний жених. Честно сказать, я даже имя его не помнила —простое какое-то: Тир, Амир, а, точно —Дир. Дир Ханс.
—Доброе утро, —в голосе моем, несмотря на то что я стала понимать уже, что произошло, звучало изумительное спокойствие. Зато внутри меня просто трясло —отчасти от холода, отчасти от негодования. —Не ожидала увидеть вас так рано в моих… месте, где я спала. Не успела одеться. Будьте любезны подсказать, где моя одежда?
—Нет ее, —Дир расплылся в широкой улыбке, а меня передернуло.
Я вспомнила одну из причин, почему отказала этому жениху. И нет, не бедность его семьи была тому причиной. В первую очередь у него была омерзительная улыбка: нескольких зубов не доставало, а те, что имелись в наличии, росли елочкой, таким чудесным образом восполняя пробелы.
—Я похитил тебя прямо так, в ночной рубашке.
