Команда оперативно сгруппировалась. Через пятнадцать минут вдали показались мигающие огни стартового полигона станции Тайшань. Ярко красные огни маяков сменялись на синие, а потом на зелёные. Это позволяло легче распознавать их в достаточно светлое время на абсолютно белой поверхности снега, благодаря резкой смене цветовых спектров.
В эфире прозвучал незнакомый чёткий голос с хорошим русским произношением и китайским акцентом:
– Команда Полярной Навигации! Я – диспетчер станции Тайшань! Как слышите меня?
– Тайшань! Я – Зордакс! Слышим вас хорошо, приём.
– Приветствую вас, Зордакс! Вижу вас на радаре! Все отлично, мы готовы вас принять, финишируйте! – ответил тот же голос.
Сновигаторы парами заезжали в область стартового полигона, ограниченного яркими мигающими огнями по коридору, выделенному огнями, мигающими в другом режиме с другой частотой. Корпуса станции были выкрашены ярко красным, жёлтым и оранжевым цветами. Габариты были подсвечены оранжевыми маяками. На стенах и над каждым корпусом были черные и красные китайские йероглифы.
Команда медленно парковалась в ряд, разворачивая сновигаторы педальным управлением тягой. В плоскости пола кабины каждого сновигатора было четыре педали: две внутренние – рулевые и две внешние – педали включения механических тормозов. Нажимая левую педаль тормоза, в задней части левой лыжи из нижней её плоскости в поверхность снега выступали угловые упоры, нажимая правую внутреннюю педаль руления двигателями, начинал работать только правый двигатель в соответствии усилием нажатия, левый двигатель при этом снижал свою тягу. Сновигатор разворачивался практически на месте. Такой маневр применялся и при движении в лабиринтах ледниковых коридоров на низких скоростях. Далее включался реверс… Управление тягой снова переводилось с педалирования на ручное. Левый рычаг управления тягой двигателей отводился максимально назад, при этом часть заднего фюзеляжа или бокового аэродинамического крыла отделялась от основного корпуса и механизацией закрывала сопла двигателей с каждой стороны под определенным углом, двигатели набирали максимум тяги, которая перераспределялась вперед. Этот принцип был заимствован в системе торможения при посадке у военных истребителей. Сновигаторы медленно отъезжали назад к парковочной границе, становясь параллельно друг другу. На парковочной площадке уже суетилась команда техников в термокомбинизонах и гермошлемах с тематическими отличительными символами, присущими станции их страны.
«Второй группе покинуть челноки и пройти на базу!» – прозвучала команда Зордакса. Последовала аналогичная команда для первой группы.
Фары сновигаторов переключились в менее яркий режим, послышались поочередные щелчки замков, кабины начали медленно подниматься вверх или отодвигаться вперед с шипением герметизации, свистом газлифтов и приводов механизмов подъема. Группа технического сопровождения подкатила небольшие трапы для удобства и быстроты выхода из кабины. Пилоты отсоединяли основной шнур коммутации бортового управления от гермошлема и покидали свои челноки. «Off-Line Mode!» – прозвучал внутри шлемов электронный голос системы оповещения о включении автономного режима летного термокоминизона.
Команда медленно двинулась к входу на станцию. Когда они зашли
внутрь их встретила группа из пяти человек, пилоты начали поочерёдно отключать режим защитных стекол своих гермошлемов. Навстречу вышел китаец, по-видимому, самый старший из всех остальных.
– Меня зовут Чан, мы рады видеть вас на нашей станции! – продолжил он, – я начальник этой станции, это мои два заместителя, главный инженер и ваш будущий напарник, пилот сновигатора «Red Dragon», инженер связи, старший лейтенант Лу Цзын Лао.
Второй китаец вышел из общей группы и, улыбаясь, сделал поклон в сторону пилотов.
– Очень приятно! – ответил Зордакс, – я капитан Зордакс, ваш пилот приписан к моей группе. Мы очень рады сотрудничеству в целях нашей миссии и надеемся на успешное выполнение общих задач экспедиции «Polar Navigation».
– Это Фрэя, капитан первой группы, – Зордакс уважительно указал в её сторону, – с остальными пилотами команды у вас будет возможность познакомиться по ходу нашего визита.
– Очень хорошо! – ответил Чан, – а теперь прошу вас, – мои помошники проводят вас к комнатам, на дверях вставлены таблички с вашими позывными, через сорок минут я приглашаю вас в столовую на торжественный ужин в честь нашей встречи. К сожалению, на станции по-русски говорю только я и Лу, поэтому, если возникнут сложности, вы можете связаться со мной через диспетчера по рации в ваших шлемах, а сейчас я должен идти, извините.
– Все отлично! Никаких проблем! – учтиво ответил ему Зордакс.
Группа китайцев, двинулась в сторону жилого корпуса, пилоты проследовали за ними и разошлись по своим комнатам.
Обстановка на станции была позитивная и доброжелательная. Отличное освещение, чистота и приятный цветочный запах. Персонал приветливо улыбался, их внешний вид и интонация выражали абсолютное расположение к себе. В целом весь этот позитивный настрой предвещал хороший отдых перед завтрашним утренним рейсом.
На ужин была традиционная китайская кухня: лапша, много разных экзотических овощей, салатов, соусов, кусочки белого мяса куры на пару.
– Если кто-нибудь не наелся, то я могу предложить вам обычных пельменей, – сказал вдруг Чан, обращаясь к членам команды , – у нас на этот случай тоже все предусмотрено, так как не все люди имеют привычку к китайской народной кухне.
– Нет – нет, спасибо! – ответила Фрэя, – все очень питательно, вкусно и необычно!
Остальные члены команды поддержали ее утвердительными кивками и жестами.
– В конце нас ждет традиционная чайная церемония, – продолжал Чан, – вы наверняка знакомы с культовыми именами китайских чайных сортов?
– Конечно же! – ответил Вэндэр, – традиции китайского чаепития давно вошли в повседневный быт русских людей.
– У нас на станции хороший выбор, – продолжал Чан, – но я хотел бы остановиться сегодня всего на четырех сортах: двух видах Да Хун Пао и двух Те Гуань Инь. Также есть и несколько сортов Пуэра, но его я не рекомендовал бы пить на ночь, лучше с утра.
– Конечно – конечно! – подтвердил Хэлбокс, – чашка Пуэра перед долгой дорогой – это то, что нужно!
– Тогда вам придется встать на час раньше, – продолжал Чан, – я лично буду ждать вас здесь же и проведу церемонию, захватите с собой свои термосы, я думаю, что у вас будет минутка, чтобы глотнуть чайку по дороге.
– Это великолепное предложение, – сказал Аксель, – мы так и сделаем!
– В любом случае, даже если завтра кто-то не захочет рано вставать, то у Лу с собой будет достаточный запас разных сортов для вашей команды на время всей миссии, так что это не последняя ваша чайная церемония в течение всего нашего общего долгосрочного сотрудничества.
– Это просто восхитительно! – добавила Фрэя в самом конце.
Чайная церемония длилась чуть больше часа. Все это время Чан и Лу общались с командой пилотов, задавали разные вопросы о подробностях уже пройденного маршрута и нюансах пилотирования, рассказывали разные истории, делились полученным опытом. В конце ребята поблагодарили китайских друзей за ужин и гостеприимство и начали расходиться по своим комнатам, готовясь ко сну.
– Подъем в 8:00, завтрак в 8:30! – громко предупредила Фрэя.
– Вас понял, командир! – ответил Вэндэр.
Все остальные утвердительно промолчав, разошлись. Кэтрин и Аксель пошли спать вместе. Аксель давно уже встречался с Кэтрин. Они познакомились еще задолго до экспедиции, и перед самым ее началом он сделал ей предложение. Вся команда давно была в курсе этих отношений, поэтому никто даже не обращал особого внимания на их близость.
– Приятных сновидений, Аксель, – шутливо подколол его Вэндэр, – не забудь выспаться.
– Отстань, – улыбнувшись, ответил он.
Его абсолютно не трогали посторонние шутки, они с Кэтрин любили друг друга и оба были счастливы.
Что касается Фрэи, Джонса и Зордакса, то этот любовный, если можно так выразиться, треугольник только набирал обороты. Зордакс начинал
потихоньку догадываться о чувствах Фрэи, хотя скорее уже серьёзно подозревать. Ее отношение и поведение изменилось после появления в ее группе нового пилота Джонса и ему это очень не нравилось, но прямых бесед он пока не заводил. Все трое не стремились превращать цели и задачи миссии в любовную драму, тем более, что двое капитанов несли особую ответственность за происходящее в группах, а Джонс держался скромно как новичок. Но все это, несомненно, могло иметь в будущем очень серьезные последствия для них.
ГЛАВА V. ЗЕМЛЯ МЭРИ БЭРД
Земля Мэри Бэрд – часть территории Антарктиды, лежащая на побережье тихоокеанского сектора Южного океана между Шельфовым ледником Росса на Востоке и Землей Элсуорта на западе (примерно между 103-м и 158-м градусами западной долготы). Толщина льда в среднем 1000 – 2000 метров, местами до 4000м. Основание ледникового покрова часто лежит ниже уровня моря. Высочайшая точка – гора Сидли (4181 м). Земля Мэри Бэрд омывается морем Амундсена.
Земля получила свое название в 1929 году в честь жены Ричарда Бэрда, американского авиатора и полярного исследователя, который в 1929 году первым пролетел над Южным полюсом и руководил четырьмя крупными антарктическими экспедициями.
На часах было 8:20 утра, когда члены команды начали выходить из своих комнат. «Доброе утро!» – поприветствовал Чан пилотов в столовой. Он сидел вместе с Лу и Хэлбоксом и разливал по чашкам черную жидкость с резким характерным ароматом Пуэра.
– Хэлбокс, хитрюга, ты не мог меня разбудить? – с разочарованным упреком спросил Вэндэр.
– Ну уж извини, ты знал всё заранее, надо было вставать самому, – ответил Хэлбокс.
Троица сидела в сторонке и медленно поглощала чай, аромат которого простирался по всему корпусу.
– Я сейчас к вам присоединюсь, – сказал Вэндэр.
Когда в 7:00 Хэлбокс пошел умываться, чтобы попасть на чайную церемонию, как и договаривался с Чаном, Лу уже не спал и занимался ушу прямо в столовой. Выглядело это как медленный плавный танец. Как позже выяснилось, Лу Цзын Лао оказался очень непростым китайцем. Он исповедовал Буддизм, изучал Конфуцианство и каждое утро занимался упражнениями ушу, а в свободное время периодически медитировал в состоянии глубокой релаксации. Поговаривали, что он даже иногда спал в позе Лотоса. Он был не особо разговорчив, но в тоже время всегда открыто шёл на контакт и говорил строго по существу.
– Наш следующий пункт назначения – станция «Конкордия», – начала предстартовый инструктаж Фрея после завтрака, – шестьсот две и девять десятых мили, время в пути от четырех до шести часов, средняя скорость сто – сто пятьдесят узлов. Мы пройдем эту дистанцию через землю Мэри Бэрд. Сначала стартует первая группа с интервалами пять минут. Далее на дистанции двигаемся в разнобой независимо друг от друга, маршруты выбираем сами, требования безопасности те же. Вопросы есть?
Никто из команды ничего не ответил.
– Тогда вопросов нет! – продолжила она, – сновигаторы готовы, прошу пилотов занять свои места в машинах!
Команда двинулась к выходу, надевая на ходу гермошлемы. Перва группа начала стартовать в 9:05. Через двадцать минут со стартовой позиции начали выезжать сновигаторы второй группы. Погодные условия были превосходные, солнце медленно начинало свой световой цикл, в светло-коричневом рассвете сновигаторы уходили друг за другом вдаль через стартовый коридор пульсирующих ярко-зеленых маяков, оставляя красивые сиреневые, бирюзовые и синие полоски от ионных двигателей, завихряющиеся вместе со сполохами снега при ускорении в турбулентных потоках ионных рабочих масс. Штурманбот сообщил о выходе из зоны станции «Тайшань».
Пилоты шли по снежной равнине уже больше часа, когда в рациях прозвучал голос Вэндэра.
– Ребята, я в ста восьмидесяти пяти милях удаления, моя ультразвуковая локация рельефа местности определяет высокую холмистость поверхности, сбросил скорость до ста узлов, будьте осторожны, я уже устал постоянно подпрыгивать.
– Сейчас поскачем от души! – произнёс Хэлбокс.
– Что там у тебя, Фрэя? – опять прозвучал в рации голос Вэндэра.
– Ситуация та же, переключила работу пневмогидравлики подвески в режим «Very Softly», скорость не сбрасываю, иду пока на ста двадцати узлах. Джонс, у тебя что?
На этом месте некоторым членам команды показалось, что Фрэя как-то переживает именно за Джонса, хотя по принципу переклички пилотов все выглядело достаточно логично. Особенно это не понравилось Зордаксу.
– Я изменил продольный крен, опустив заднюю часть корпуса, тем самым получил хороший угол прохождения трамплинов, скорость не сбрасываю пока, иду на ста двадцати, но подскакиваю как сайгак, – ответил Джонс.
– О-о! Началось! – раздался в рации голос Хэлбокса.
«Progressor» Хэлбокса на скорости почти сто сорок узлов наехал на холм снега и подпрыгнул на высоту почти пяти метров, пролетев еще двадцать метров вперёд, а затем серьезно ударился плоскостью лыж о поверхность. В воздух поднялся огромный столб снега. Все это с шестью круглыми ксеноновыми фарами, горящими в максимальном режиме и четырьмя ионными следами от двигателей в снежном тумане, было похоже на световое клубное шоу.
– Не слабая иллюминация, Хэлбокс! – сказал Зордакс по рации, – я вижу тебя за две мили!
– Рад, что тебе понравилось! – бодро ответил Хэлбокс.
«Strict Suppressor» Зордакса шел тяжело как танк на ста десяти узлах, подпрыгивая на несколько метров и тяжело ударяясь при приземлении. Такую машину было тяжело разогнать в режиме плотной холмистости, но также практически невозможно перевернуть. На скорости в сто пятьдесят узлов она скорее врезалась и разбивала холм, чем подпрыгивала на нем. Зордакс попытался перевести управление диагональным креном фюзеляжа с автоматического на ручной и прибавить скорости, чтобы нагнать своих товарищей, но к успеху это не привело. Он даже пробовал подразогнать свой сновигатор форсажем на более свободных участках, но при первом же холме скорость падала из-за тяжелого удара на завершении прыжка, а ручное управление креном без скоростной динамики абсолютно ни к чему не приводило. Оставалось только ждать окончания этого участка, чтобы войти в интенсивный скоростной режим.
Кэтрин и Лу шли практически бок о бок с расстоянием чуть меньше мили друг от друга, подпрыгивая вверх по очереди, как лягушки наперегонки. Зрелище было довольно таки веселое.
– Как тебе такой аттракцион, Лу? – спросила Кэтрин
– Да я уже проходил этот маршрут. Мои тренировочные заезды были в этом радиусе, – ответил он.
– Отлично! – сказал Хэлбокс, – а как скоро это закончится?
– Холмистость протяженностью сто миль, – ответил Лу.
– Сколько?!! – громко с недоумением и возмущением переспросил Хэлбокс.
– Сто – сто тридцать миль, – повторил Лу, – все зависит от траектории выбранного маршрута.
– Я уже достаточно наскакался, прямо как ковбой на родео! – громко заявил Хэлбокс.
– Хэл! – спросила Фрэя, – может тебе тогда не гнать так сильно, и вообще давайте снизим скоростной режим! Подвеска работает в максимальной интенсивности, бортовой компьютер показывает высокую температуру работы гидравлического насоса, так мы точно без ремонта не обойдемся!
– Не рекомендовано терять время! – ответил Зордакс, – основным приоритетом является скорость прохождения дистанций, поэтому
продолжаем движение в прежнем режиме!
Команда шла так еще около часа, периодически переговариваясь в эфире и подшучивая друг над другом, пока, наконец, не вышла из зоны плотной холмистости. Штурманбот сообщил о прохождении очередной контрольной точки маршрута. Зордакс вышел с опозданием в двадцать минут от своей группы. Выйдя на свободную плоскость равнины, он перевел рычаг управления тягой в максимальное переднее положение. «Strict Suppressor» начал стремительно ускоряться. Набрав двести узлов, он подал рычаг штурвала чуть вперед, таким образом, придавив заднюю часть фюзеляжа книзу механизацией заднего антикрыла и включил форсаж. Сновигатор с ревом рванул вперед, спидометр начал выдавать постепенно нарастающие показания скорости. Вся команда наблюдала на экранах своих радаров, как к группе ярких координатных точек их сновигаторов, достаточно быстро приближается еще одна такая же точка сновигатора Зордакса.
– Смотри осторожней, без фанатизма, – сказала Фрэя, – долго удерживать на такой скорости сновигатор очень тяжело, даже такой, как твой «Suppressor».
– Все под контролем! – коротко ответил Зордакс.
Показания спидометра достигли предельного значения в двести узлов. Одно неверное движение штурвалом и сновигатор Зордакса ушел бы в занос с максимальным поперечным закручиванием. Форсажная смесь постепенно уходила из бака, синяя неоновая полоска рабочего аргона на цифровом манометре тоже постепенно падала, плавно меняя цвет с синего на сиреневый, потом на бирюзовый и так далее, пока в самом нижнем пределе она не становилась ярко-красной. Через двадцать минут машина Зордакса с диким свистом обогнал сновигаторы Лу и Кэтрин в полумиле боковой дистанции. Зордакс отключил форсаж, смеси при таком коварном расходе оставалось еще на десять минут.
– Это было действительно круто! – незамедлительно поделилась Кэтрин своими впечатлениями в эфире.
– Именно так и никак иначе! – утвердительно отрапортовал Зордакс, с глубоким воодушевлением.
Таким образом, он догнал свою группу, вновь подтвердив лидерские качества в команде. До Конкордии оставалось чуть меньше пройденного пути.
ГЛАВА VI. СТАНЦИЯ «КОНКОРДИЯ»
Станции №34 «Конкордия»(Concordia) Франция – Италия 750 ю.ш. 1230 в.д. является совместным предприятием французского полярного геофизиче-ского института и итальянской национальной программы исследования Антарктиды. Располагается станция в регионе с чрезвычайно суровыми погодными условиями – температура окружающей среды здесь порой достигает -800. В зимний период Солнце в этих местах не встает из-за горизонта, а в летний – не садится ниже его линии.
В 13:30 группа сновигаторов начала подходить к станции. После оповещения штурманбота о входе в её зону, пилоты сбросили скорость до пятидесяти узлов и начали подходить к парковочной зоне. В эфире прозвучало стандартное приветствие диспетчера. В ответ серьёзный голос Фреи произнёс: «Команда Полярной Навигации приветствует вас!»
Обе группы начали парковочные маневры, несколько человек из технической службы начали распределение челноков на площадке перед станцией.
– Капитан первой группы вызывает начальника техслужбы, – прозвучал в эфире голос Фреи.
– Начальник техслужбы слушает, – послышалось в ответ.
– Необходимо тщательно проверить механизмы подвески, нас сегодня серьезно потрясло, – продолжила Фрэя.
– Хорошо, – ответил тот же голос.
– Мы выдвигаемся завтра утром, поэтому для ремонта у вас есть весь сегодняшний день, – уточнила Фрэя.
– Вас понял, – повторил начальник техслужбы.
На станции пилотов встретил диспетчер по имени Ренард. Он выполнял функции одновременно диспетчера и администратора станции Конкордия.
– Как вы доехали? – спросил он.
– В целом неплохо, несмотря на то, что часть дистанции пришлось пройти с интенсивными ходовыми нагрузками, – ответила Фрэя, – к тому же капитан Зордакс израсходовал при этом максимальный запас аргоново-форсажной смеси, чтобы нагнать отставание.
– Зато вас можно поздравить, вы абсолютно уложились по времени и темпу! – ответил Ренард.
– Спасибо! – поблагодарила Фрэя.
– Значит, у вас будет больше времени на отдых перед завтрашним достаточно продолжительным и сложным маршрутом, – добавил он.
– Несомненно, это так! И я также надеюсь, что с машинами тоже ничего серьёзного не произошло! – ответила Фрэя.
