Мне показалось, что мне только что сделали предложение с тысячью смыслами.
Захват на горле мягко разжался – меня отпустили. Зачем я вообще, спрашивается, сюда пришла?
Чтобы меня после всю ночь плющило? Хотела вспомнить? Вспомнила…
– И после этого я должна есть с тобой пасту?
Обратно к порталу я прошествовала, едва не забыв на ковре туфли. Вернулась, подняла, с хозяином квартиры не попрощалась.
Черт, второй раз точно не приду.
«Спокойной ночи».
* * *
(Hidden Citizens – The One to Survive)
Я проснулась в час ночи оттого, что он сидел у моей кровати – дежавю. Все повторялось с точностью до детали, только тогда по швам разъезжалась квартира Айрини, а теперь мой новый дом. Кайд фонил, как атомная станция.
Мы теперь «соседи»? Ходим друг к другу в гости, когда захотим? Новая мода…
И смешно бы, только страшно. Когда он становился таким, он переставал быть человеком.
– Не вставай, – приказал просто. Помолчал. – Раз ты захотела принимать важные решения, тебе нужно обладать достаточной информацией, согласна?
Его такого я боялась, но как-то странно боялась. Скорее, я ему такому покорялась, потому что противостоять невозможно. Понимала, что вреда не причинит, но никакого комфорта не чувствовала, до предела напрягалась.
– Просто послушай. Обычным человеком я не был никогда, я – один из двенадцати Менторов в своем мире. Самый сильный.
«Что это значит?»
– Объяснять бесполезно, дай свою руку.
Касаться его? Меня вырубит за минуту.
– Минуты не понадобится. Десять секунд.
В таком состоянии он читал любую часть пространства, как свою мысль.
Десять секунд… Хорошо…
– Хочу, чтобы ты поняла, кто я. Почувствовала.
Мамочки…
Руку я протянула. На мою ладонь легла чужая, очень теплая – и время моментально поменяло ход.
Совсем на короткий отрезок мы с ним стали едины – я и Кайд. Или же я просто увидела все его глазами, ощутила его шкурой. Кусок далекого прошлого, в котором я, как мощнейший компьютер, подключена к общему банку памяти всех жителей планеты. Я обрабатываю, я решаю, я распределяю – миллиарды решений в секунду, параллельные процессы, абсолютная ясность и невозмутимость сознания при такой силе. Я – некто планетарного масштаба, я шире любого пространства. Во мне миллиард сложных слоев и структур, я – набор из галактических соединений. И во мне такой контроль, который никому не под силу.
Боже…
А дальше квартира в Лоррейне в тот день, когда я сказала ему обидное. И обрывки лопнувшего процесса: ошметки черноты, формулы пузырящейся от температуры «ртути», микровзрывы протонов.
И вдруг стало ясно, каких усилий ему стоило удержать себя и пространство вокруг себя в нетронутом состоянии. Не меня даже… На меня он тогда почти не среагировал, я просто сработала лезвием для нити. То, что в момент коллапса клубилось вокруг, напоминало не то атомный взрыв, не то рождение черной дыры. И он держал. Держался.
Чудо, что я вообще осталась жива, что не оказалась случайно стертой во всех своих перерождениях. Я бы никогда не смогла сделать то, что сумел он – не «треснуть» этот мир по швам. И стало ясно – он не пытался намеренно «убить» меня (скорее, автоматически отсечь от «активатора»), он пытался не убить все живое на несколько километров вокруг.
Я не знала. Даже не подозревала, что именно в нем творится.
– Увидела?
Он оторвал свою ладонь тогда, когда мой ум опьянел от передозировки ощущений и информации. Моя ладонь была ледяная, с ореолом полыхающего пожара. Ей было очень холодно и жарко одновременно.
– Я никогда не буду окончательно стабилен. Чтобы ты понимала.
Понимала зачем?
Для чего он это все мне показал?
– Для того чтобы, когда будешь выбирать, на этот раз головой, ты понимала КОГО выбираешь.
И он поднялся с кресла. Вышел из спальни и отправился вниз по лестнице, домой, в портал – темный широкоплечий высокий силуэт. Внутри не человек вообще – теперь я знала.
А показал все это он мне лишь для того, чтобы я решила – могу ли довериться «Ментору»? Тому, кто может идеально контролировать процессы, а иногда может плеснуть наружу так, что снесет…
Я едва ли понимала, что думать. И как теперь спать. И еще сомневалась, что смогу нормально функционировать следующие сутки – в горле сладковатый запах Кайда, в клетках его отражение. И, кажется, что я все еще «распределяюсь» в далеком чужом мире, где персональных воспоминаний нет вообще, а разум – единая социальная сеть с триллионом запертых и открытых дверей.
И этот человек предложил мне есть с ним пасту?
(J2 feat. Keeley Bumford – Animal (Epic Trailer Version))
Пятнадцать минут спустя я все еще лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и думала: он будет таким всегда. Всегда. Он, как лава, которую невозможно сразу удержать во всех направлениях, будет время от времени выплескиваться, изрыгаться, кипеть, даже изредка ошпаривать. Он будет таким всегда – именно это он и пришел показать.
Получается, что откинув меня тогда в родной мир, он меня почти спас. Или не почти. А я еще сетовала на то, что с моего тела «слазит кожа» после того, как сама же шагнула в квантовую печь. Можно было и не выйти.
А жесткое «дознание» после? Темперамент? Или остатки «черной дыры», наложенные на чувство долга от необходимости быстро и четко блюсти закон?
Ту часть я, к сожалению, увидеть не успела. Может быть, когда-нибудь. И Создатель свидетель, мне, вопреки здравому смыслу, нравилась и эта мощь, и этот темперамент. Как и фраза о том, что такая сила может не только разрушать, но и защищать. С женщиной, которую Кайд возьмется защищать, никогда ничего не случится.
Он продемонстрировал мне только часть – то, что умел раньше. А ведь чему-то в мире Уровней научила его Комиссия – боязно представить.
Мое сердце не боялось. Оно выбрало и знало: все уже хорошо.
Осталось только найти к этому «хорошо» дорогу наяву, а это будет непросто. Мне не нужны разрозненные части – «просто свидания», «флирт» или «просто защита». Или дружба. Или «просто секс».
Кайд мне нужен весь – до самой глубины его сложной души. До дна, на века. До такого его «люблю», которого ни одна моя защита выдержать не сможет.
А ведь сам он до сих пор не прояснил намерений. И бесполезно давить.
Ждать, танцевать с ним этот томный танец, в котором наши тела с каждым шагом все ближе.
«Хочу тебя поцеловать».
Он хотел не только целовать.
Я же хотела полного единения.
«Испробуй все, прежде чем принимать решение…»
Испробуй все…
Что именно?
Свидания? Очередное слияние энергий? Кайда на вкус?
Глубоко-глубоко внутри я боялась одного – того, что однажды приду к мысли о том, что не смогу без него жить.
«Я не твой мужчина».
Того, что он на финальном шаге позволит мне упасть в бездну.
Шагать в пропасть можно лишь на полном доверии.
А оно во мне не окрепло.
Глава 3
Бернарда. Нордейл.
(Sara Bareilles – If I Dare)
«Вахтер-Вертер» в серебристой форме, стоящий у контрольно-пропускного пункта Реактора, сообщил мне, что Дрейк находится в аудитории 6С2. Значит, шестой этаж.
Шагая по бесконечным коридорам мимо многочисленных закрытых дверей, я размышляла о том, когда же эти чудики додумаются начать украшать Реактор к Новому году? Когда женятся? Или раньше? И сильно ли мой любимый будет ругаться, если я самолично закажу сюда грузовик мишуры? В общем, об этом стоило подумать.
Дверь с нужной табличкой, как и другие, оказалась закрытой – середина паутинных ходов этажа номер шесть. За ней кто-то негромко говорил.
Я тактично постучала.
Сегодня Великий и Ужасный не ночевал дома, я от души надеялась, что и теперь не отвлекаю его от важных занятий.
– Я не вовремя? – спросила, когда мне открыл тот, кого я искала. – Могу подождать в коридоре…
– Проходи. Мы заканчиваем.
Дрейк, вопреки моим опасениям, пребывал в благодушном расположении духа – выглядел бодрым и энергичным… Может, занимался не чрезвычайными происшествиями, а всю ночь готовил волшебные сюрпризы горожанам, типа летящего вверх снега, как в прошлом году?
Я вошла.
Оказалось, что помимо него в кабинете за столом сидели четверо мужчин. Крупных, рослых, неуловимо знакомых. Точнее, знакомым был только один – Кардо… Макс Кардо? Не успела я сформулировать верную мысль, как Дрейк подтвердил за меня:
– Знакомься, это «верхний» отряд в полном составе.
У меня отчего-то глухо забилось сердце. Еще никогда до этого я с ними не встречалась – Кардо не в счет. Да и его я видела только один раз и мельком.
– Кайд Дварт, – жест рукой на самого правого человека с темно-русыми волосами. Ответный кивок красивого лица, на которое я, ввиду моментально сбрендившего от волнения сознания, старалась не смотреть.
– С Максом ты уже знакома. Далее Аид Санара…
Тот, кого только что представили, смотрел не на меня, а в окно. И поворачиваться, судя по всему, не собирался.
– Последний из присутствующих, – на выходку Санары Дрейк не обратил ровным счетом никакого внимания, наверное, таким «фрикам» было разрешено все, – Ллен Эйдан.
Сверкнула в ответ белоснежная улыбка на приятном и очень располагающем лице с усами и бородой.
– Очень приятно, – пробормотала я негромко.
– А это, – Дрейк положил свою руку на мой локоть собственническим жестом, – Бернарда. Моя женщина.
В этот момент на меня заинтересовано взглянули все, но я уже искала стул, силясь понять, зачем меня позвали сюда в момент совещания. Лучше бы в коридоре, честное слово.
Стул действительно нашелся у стены. Я не первый раз поражалась реакторным кабинетам – в них всегда находилось ровно столько мебели, сколько требовалось на данный момент. Ни стулом больше, ни столом меньше. И никто их на моей памяти не вносил и не выносил – чудеса.
– Подождешь? Мы скоро закончим.
– Конечно.
Я расположилась за спиной кресла Дрейка – лицом к остальным. Прямо как в амфитеатре: мне видно их, им – меня.
– Итак, господа, – беседа, стоило Начальнику занять свое место, продолжилась с прерванного места, – ввиду того, что ситуация с дополнительным лучом изменилась, за ним стоит понаблюдать. Посмотреть, как много идет гамматроичного излучения…
(Hidden Citizens – I Ran (So Far Away))
Они – точнее Дрейк – говорили о совершенно непонятных мне вещах: статистике неких химических элементов, их взаимодействии, нужности нейтрализации в случае повышения «квант-джи» огибающих, необходимости проверки их проникновения в «нижние» слои…
Для меня – полностью незнакомый язык. Все равно, что сидеть среди Мойгашей и слушать байки местных рыбаков.
Какое-то время я рассматривала собственные ногти, сегодня накрашенные светлым перламутровым лаком. Я так и не привыкла к ним длинным, еще с тех времен, когда работала в агентстве переводов и часто стучала по клавишам. Но мне нравились и такие.
Здесь, в компании тех, кто находился в кабинете, было сложно дышать. Я не могла этого никак объяснить – воздух есть, но в легкие словно попадает всего десять процентов. Душно, сложно – нет ни места, ни пространства, много чужой энергии.
Но вместе с тем интересно: какой он – верхний отряд? Может, один шанс на миллион вот так запросто увидеть их всех, сидящих за одним столом. Грех не воспользоваться, не рассмотреть.
И начала я с Кайда: лицо на удивление красивое, только очень жесткое; глаза необыкновенного синего оттенка; очень острый взгляд, прямой.
«Какой ты?»
И он, почувствовав, посмотрел в ответ.
Меня тут же припечатало к стулу на месте – внутрь просочился чужеродный газ. Автоматический ответ к чужому вниманию: «Не влезай, убьет!» Почти сразу парализовало волю – не полностью, но ровно настолько, чтобы ему хватило времени понять, что мое любопытство из разряда «просто так».
И он отвел взгляд.
Боже, всего секунда…
«Эра, как ты его… терпишь?» Это же просто сгусток агрессии, мужественности и неуправляемости. Дварт был не просто дерзким, он был абсолютно «себе на уме». Вселенная во вселенной; точило и камень. В глазах такая глубина – Космос и переходы между мирами. Очевидная мужественность совершенно не добавляла мягкости, скорее наоборот… Чтобы получить подобный концентрированный эликсир на Земле, пришлось бы выстроить в шеренгу парней двести-триста (если не пару тысяч), а после выдавить и спрессовать из них «суть».
Я сглотнула. Полный «конец обеда». Теперь мне стало ясно на собственной шкуре, что это такое – его внимание. Особенно пристальное.
Лучше дальше… Кардо.
Нет, не лучше. Все то же ощущение зубов у загривка и чужого выжидания. Будто рядом стоит тот, кто хребет тебе сломает одной левой, хотя на вид почти обычный мужчина. Волосы темные, вьются, глаза с зеленоватым оттенком, плечи широкие. Расслаблен, будто даже отвлечен…
Теперь я понимала, что именно их объединяло – выражение лица. Они все были «здесь»; все являлись настолько осознанными, что их луч внимания никогда не скакал хаотично и произвольно, только прицельно и направленно. А это высочайшее умение и жесткий контроль. Никто не размышлял о том, что будет сегодня на обед, о кем-то брошенных вчера словах, чужом мнении – они вообще не размышляли в прямом смысле без дела, они сосредоточенно и постоянно висели здесь и в тонком мире. Слушали Дрейка, анализировали.
Кардо в ответ на мое внимание улыбнулся почти незаметно – и словно тень сзади прошелестела. «Я здесь, я везде» – да-да, я помню, неприятное чувство. Спасибо, следующий…
А следующий выглядел… блаженным? Не в плохом смысле этого слова. Совершенно беспечное, даже безмятежное выражение лица, какое может быть только у Бога, который уже давно все создал, а теперь лишь наслаждается. Аид? Странное имя для мужчины с расслабленным взглядом в окно, светло-русыми волосами и мягчайшей улыбкой на губах. Так пьют наилюбимейший виски, с такой нежностью смотрят на самый последний в жизни снег – самый красивый, самый пушистый и невесомый. Так выглядят, когда уже везде успел, все познал и попробовал, давно завершил испытания и ушел на покой.
«Санара…»
Может, потому что я произнесла его фамилию мысленно, третий из отряда – тот самый, безмятежный на вид, – на меня посмотрел.
И это был самый страшный взгляд, который я когда-либо видела.
Нет, в нем не было смерти – в очень светлых, почти белых зрачках, мне отчетливо виделось «ничто». Первозданный свет, в котором еще ничего не успело родиться. И эта анестезирующая улыбка – «все хорошо, все уже хорошо…»
Впервые в жизни меня накрыла паника, и я едва удерживалась от того, чтобы броситься и прижаться к Дрейку.
Он будет мне сниться ночами, этот Аид. И его беспечность, когда уже не страшно; анальгин в ауре, свет ламп в операционной, растворяющийся в ушах звук аппарата, измеряющего пульс. «Все уже хорошо»… «Нож всажен, ранение получено, тебе пора к источнику – я провожу»… Вот что означал его взгляд.
– Нет…
Кажется, я даже произнесла это вслух, потому что Дрейк повернулся, посмотрел на меня внимательно, а после прочистил горло и вернулся к беседе.
Никогда больше не посмотрю в глаза этому Аиду. Упаси Господи, как говорится.
Но остался еще четвертый…
А вот он радовал глаза: вихрастый, бородатый, кудлатый. Удивительно теплый, большой и «родной» – Ллен Эйдан. В нем ничто не выдавало опасности, наоборот, казалось, он залетел сюда случайно. Откуда-нибудь с пасеки или леса, где собирал грибы. Эдакий накачанный «лесоруб» в клетчатой рубахе, с веселыми глазами и удивительно приятным голосом, который я пока услышала дважды – при ответах: «Ясно, шеф» и «Это должно сработать, будем следить».
Как этот самый Ллен Эйдан, от которого не исходило ровным счетом никакого фона, мог оказаться среди других? В этой самой клетчатой рубахе, плотных штанах с лямками и высоких сапогах. Это у него стиль такой?
В ответ на мое внимание Ллен лишь подмигнул – мол, все отлично, тоже рад с тобой познакомиться.
Я мотнула головой. «Этому» тут не место однозначно – не среди «волков».
«Волки» к тому моменту закончили совещание.
И лишь когда они покинули кабинет, я вдруг ощутила, что в первый раз за долгое время могу нормально и глубоко вдохнуть. Как водолаз, который вынырнул из глубины водоема, ей-богу.
* * *
– Зачем ты меня с ними познакомил?
– А тебе разве не интересно было?
Было. Но кто же знал, что они… такие.
– Этот Аид… Он мне ночами сниться теперь будет!
– А, Санара… Он прирожденный Стиратель, каких мало. Способен перекроить твою историю так, будто ты вообще не рождалась на свет. Убрать любой пласт информации из пространства, заменить его другим, поменять в твоем рождении родственников или друзей, например…
Какой славный парень! И почему мне не хочется с ним «водиться»?
– Он – ужасный!
Я сделала то, о чем мечтала – обняла Дрейка. Прижалась к нему в поисках защиты, вспомнила бьющий в нос запах невидимого анальгетика и зарылась носом в серебристую форму.
– Все хорошо, – успокоили меня тихо, – я здесь, я никогда не дам тебя в обиду. Ты ведь помнишь, что я многократно сильнее их всех вместе взятых?
– Иногда сложно об этом помнить, когда от них так «фонит», а от тебя нет.
– Ты просто ко мне привыкла.
– Они – выпендрежники. А ты нет.
– Они не выпендрежники. Просто щиты – это непросто. И может, это плохо, что я не такой? Больше впечатления производил бы?
На меня не нужно было производить впечатление – не Дрейку точно.
Хорошо, что мы остались в кабинете одни. Мой мир быстро оттаивал в знакомых руках, отогревался. Меня держал тот, кто стер бы любого «за свою женщину» в порошок; расслаблялось сердце. А вместе с ним проснулось и любопытство.
– Слушай, а этот Ллен? Как он мог попасть сюда – в отряд? От него совсем ничего не исходит…
– Высокий уровень мастерства.
– И выглядит он, как…
– Как кто?
– Как… родственник из «Кукушкино». Как дровосек, что ли, не знаю.
– Он – Хамелеон. Он всегда выглядит для тебя так, каким ты меньше всего будешь его бояться, и потому подпустишь близко.
У меня отвисла челюсть.
– Значит, этот Ллен на самом деле выглядит не так?
– Для каждого по-разному. Его вид – иллюзия.
Непривычно стоять с ковшом для экскаватора вместо рта.
– А какой он на самом деле?
– Ну, может, увидишь когда-нибудь.
Дрейк улыбнулся. Кажется, он куда-то собирался, потому что даже не дал собраться с мыслями, спросил:
– А ты с какой целью к нам присоединилась?
Ну да, зачем пришла…
– Затем, чтобы спросить, могу ли я запросить в Лаборатории новые документы для Мака Аллертона на имя одного человека из моего мира.
– Ну, ты же моя леди. У тебя есть голова, чувство ответственности и ум – можешь делать все, что захочешь. Могла бы не спрашивать.
Блин. Зачем, спрашивается, отсидела чужое совещание. Зато эмоций нахваталась.
Серо-голубые глаза моего спутника смеялись.
– Смотрю, парни произвели на тебя впечатление.
Не то слово.
– Я почти ревную.
Пустые слова. Просто Дрейк научился шутить.
– Хочешь, я тоже стану таким?
– «Выпендрежником»?
– Разок.
– И как это будет выглядеть?
А так. Дрейк довольно комично и неожиданно топнул по полу ногой.
Топнул, может, и комично, а вот здание начало трясти, как при землетрясении, совсем не комично. Вдруг заходили ходуном перекрытия, начала крошиться штукатурка на потолке, натужно загудел арматурой каркас. От танцующего под ногами пола я завизжала, хотела во всю мочь заорать «бежии-и-и-им!», но все закончилось так же быстро, как и началось…
Меня прижимали к груди, смеялись и гладили по спине.
– Что это было?! – в голове еще пока ноль понимания, – нас все еще трясет или уже нет? Бежать или стоять? Чему верить?
– Прости, я выпендрился.
У меня пульс под двести, в коленях вата, а в голове развалилась вся мебель. Даже голос осип от ужаса.
– Начал разрушать здание?
– Нет, на пару секунд перенес нас туда, где оно сейчас разрушается.
– Что-о-о-о?
Кажется, мне в это утро хватило их всех – и благодушного Дрейка, и его «верхнего» отряда.
– С меня… хватит…
Аудиторию 6С2 я покидала с притаившейся на задворках сознания паникой – все ждала, что сейчас тряхнет еще раз. По коридору шла на полусогнутых ногах и быстрым шагом, после спуска на лифте с «Вертером» даже не попрощалась.
* * *
Кайд.
(Johan Skugge & Jukka Rintamaki – Battlefield 3 Main Theme)
Он так и не понял, зачем Дрейк на следующие десять дней официально снял троих «верхних» с основной работы, но в последующие несколько часов был вынужден управляться с нарушителями в одиночку. «Ментальные» криминалы – ладно, их Дварт щелкал по носу, не сдвигаясь с места, мысленно. К тому же они – малочисленная каста. Кто-то решил вторгнуться в поле соседа без разрешения, кто-то использовал «кодовые» слова Уровней не по назначению, кто-то пытался считать то, что не разрешено. Блокировать их легко – все равно, что душить всплески активности невидимой рукой. Почти как в компьютерной игре.
С «физиками» сложнее – к ним приходилось перемещаться. Его никогда не учили ставить порталы – он еще с пребывания в родном мире умел сам. Чувствовал ткань бытия, налаживал в ней проходы, соединял их коридорами. Да, не так, как это делали Комиссионеры, но Дрейк не запрещал. Кайд этим пользовался.
За последний только час он оббегал четыре верхних уровня – предотвратил одно убийство, не позволил взять в заложники десяток горожан. На двадцать втором пятерых нашел мертвыми – доставил виновного Комиссионерам; одного «деактивировал» сам – стер на месте, вышвырнул прочь. Метался невидимой тенью, орудовал смертоносной рукой. Не устал, но заскучал от монотонности, потому что хотел заняться другим.
И вот, наконец, к трем был дома. Поел, заварил себе кофе; полил два цветка.
Сел в кресло, еще раз мысленно отследил активность пространства – пока спокойно. Можно подумать о своем.
(Sleeping At Last – Algeria)
