Люба положила трубку и продолжила придирчивый обход квартиры. Но через полчаса на пороге появилась величественная, нарядная, благоухающая дорогими духами Алла, настроенная грозно и решительно.
- Одевайся! Красиво! – скомандовала она. – Срочно едем на одну ужасно пафосную и престижную тусовку. Ни за что бы туда не поехала, но тебя надо спасать.
- От кого? – опешила Люба.
- От самой себя, курица!
Перебрав несколько нарядов и остановившись на классическом черном платье, Люба продолжила командовать:
- Рисуй глаза, надевай жемчуг, доставай ходули, то бишь туфли на шпильке, и стартуем.
Званный вечер, организованный вновь открывающимся рестораном, проходил под звуки камерного оркестра. Дорого, красиво и, к счастью, не пошло.
К Алле поторопился холёный белобрысый мужичёк-подросток. С первого взгляда трудно определить, сколько ему лет – сорок или двадцать. Брендовая скромная белоснежная рубашка, темно-синие отутюженные брюки, черные лакированные туфли, сделанные на заказ – ничего лишнего, но сразу видно: «класс».
- Алуся, – неожиданно густым, мягким басом поздоровался белобрысый. – Уже и не чаял лицезреть!
- Торопилась, как могла. Не гунди, Валюша, – Алла покачала головой. – Куда он денется, твой очередной ресторан. Пятый по счету?
- Седьмой, Алуся, седьмой, – Валюша притворно вздохнул.
- Тем более. Познакомься. Моя сестра, Люба.
- Очень рад знакомству, – мужичёк-подросток раскланялся перед Любой и галантно поцеловал руку. – Вы красавица. А глаза, какие глаза! Сколько в них мудрости и боли!
- Ну, завелся! Валюха, тормози! – одернула Алла. – Нас охмурять не надо. Нас надо веселить и знакомить с интересными, перспективными мужчинами.
- А чем я вам не подхожу? – обиделся Валентин.
- Женой и четырьмя детьми! – отрезала Алла.
Люба, растерявшаяся в необычной обстановке и отвыкшая от праздного шумного общества, молча наблюдала за происходящим. Как интересно и необычно. Абсолютно иной мир, со своими разговорами, законами. Дела, разговоры, договоры. А Алла тут плавает свободно и с удовольствием.
Вскоре гостей рассадили за столики. Неслышно подплыли официанты и принесли бокалы с шампанским. В большом, сверкающем позолотой и хрусталём зале притушили свет. Началась концертная программа. Блестки, мишура, заводной ведущий, ритмы диско, ещё шампанское и непрерывные переговоры Аллы с «нужными» людьми. Они постоянно подсаживались за столик и вели совершенно непонятные для Любы беседы. Примерно через час Алла, залпом выпив бокал шампанского, облегчённо выдохнула и констатировала:
- Кажется все решила. Можно расслабиться. Кстати, заметила, что Константинов на тебя глаз положил? Таращился и облизывался, никак не мог на деле сосредоточится.
- Константинов?
- Да, Серега, – Алла на секунду задумалась. – Третий по счёту. Такой импозантный, в модном сером пиджаке и с бутоньеркой на лацкане.
- Нет, не помню, – Люба покачала головой.
- Полный развал женской личности! За ним полгорода увивается! Недвижимость в Италии, Германии, крупная строительная компания, великолепные манеры и, самое главное, отсутствие жены! Женщины чуть ли не дуэли друг другу назначают из-за Серёги, а ты ничего не помнишь! – возмущалась Алла. – Любка, ты хотя бы по сторонам смотреть начинай, если влюбиться пока не готова! Мужиков полным-полно. И, поверь, есть очень достойные
Люба, слушая ворчание сестры, задумалась. Она действительно отвыкла смотреть на мужчин как на объект возможного романа, увлечения, страсти. Для счастья хватало одного-единственного мужа. Двадцать пять лет взаимной любви закрывают глаза на чужие сердца. Они — лишнее, помеха для тонкого кружева нежного чувства. А может, была не любовь, а привычка? Банальная, глубокая, удобная для двоих привычка.
- Люба! Ты слышишь меня? – раздался голос Аллы. – Готова спорить, что снова думала о Родионе.
- Не совсем. Я думала о любви.
- Вот как? Давай выпьем за любовь. Учти, если Константинов попросит твой номер телефона, я не откажу. Хватит тоски и печали, – Алла подозвала официанта, но вместо него к столику поторопился Валентин.
- Ну как вам, девочки, мой новый ресторан, праздник?
- Валюха, ты как всегда – золотой стандарт качества, – польстила Алла.
- Иначе никак, – развел руками Валентин. – Конкуренция нынче огромная. Приходится постоянно удивлять клиентов. А знаешь, кто мне делал дизайн ресторана?
- Понятия не имею, – Алла уже немного захмелела.
- Нина Ланская! – с придыханием ответил Валентин. – Стоило дорого, но какой результат!
- Ну да, Нинка любит результаты, – поморщилась Алла.
- Она приезжала на открытие, – не замечая реакции собеседников, вдохновенно продолжал Валентин. – Совершенна во всём! Кстати, была сегодня не одна, со спутником. Мужик так себе. При её-то возможностях могла бы выбрать и получше.
Люба слушала и поражалась — сейчас говорили о её муже, о симпатичном и видном Родике! «Мужик так себе». Возможно, по сравнению с Ниной, которую Люба видела пару раз, Родик не смотрелся как Ален Делон, но всё-таки! А если бы она попалась Родику на глаза с другим мужчиной? Это бы его огорчило или совсем наоборот? И как смеет Нинка выходить в свет с её, Любиным, мужем? Официального развода ещё не было! Пошло и гадко.
Мысли крутились медленным, шипящим водоворотом под недовольное ворчание Аллы и вдохновенный пересказ Валентина. Да, пожалуй, к словосочетанию «бывший муж» и «бывшая жена» надо привыкнуть. Всё наладится. Когда-нибудь.
«Завидный жених» Константинов позвонил на следующий день после обеда. Начал без предисловий:
- Люба, мне Алла объяснила, что вы недавно расстались с мужем и не совсем настроены на свидания. Но давайте просто сходим на ужин, — спокойно и с достоинством объяснял Сергей. — А хотите, съездим в оперу? Сегодня как раз Мариинский театр на гастролях. «Звёздный» состав приезжает.
- Очень заманчиво звучит, – рассмеялась Люба. – Словно в классических книгах – «А не поехать ли нам в оперу?». И что сегодня дают? Надеюсь не «Царскую невесту?» Её не выдержу.
- «Иоланта» Чайковского устроит? Очень приятная для дамского слуха вещь.
- Хорошо. Уговорили, – Люба удивилась своей сговорчивости, – Только мне надо заехать домой и переодеться после работы.
- Не вопрос! – обрадовался Константинов.
Люба положила трубку и задумалась над двумя важными вопросами — что надеть и как выглядит будущий кавалер? Сестра оказалась права — она совершенно не запомнила Сергея Константинова, не обратила на него никакого внимания. Классический пример диагноза — «давно замужем». Навык утерян.
А как ведут себя на свидании? Не слишком ли быстро согласилась? Ехать в брючном костюме или остановиться на нарядной блузке с юбкой? Что делать, если встретятся знакомые?
Вопросы набегали, словно нервные, мелкие волны. Зачем согласилась на такую авантюру? Пришла бы после работы домой, поужинала, посмотрела очередной занудный сериал и спокойно легла спать.
После расставания с Родионом прошло слишком мало времени, а она снова собралась в «новые отношения». Солидная, умная, битая жизнью женщина — и туда же! Ничего не выйдет. К гадалке не ходи — придётся считать минуты до окончания встречи. Зачем согласилась?
Красивая бирюзовая блузка, тёмно-серая юбка-карандаш, всегда актуальный жемчуг и классические лодочки. Лучше не придумать. Люба заканчивала прихорашиваться, когда в дверь позвонили. Не заглядывая в глазок, открыла дверь — высокий импозантный мужчина лет пятидесяти, с приятной сединой на висках, в дорогом, но скромном тёмно-синем костюме. В общем, Алка оказалась права: Сергей Константинов — воплощение пылких женских мечтаний.
Легко и непринужденно общаясь, быстро доехали до филармонии.
- Предлагаю перекусить в театральном ресторанчике, – сказал Сергей, галантно взяв Любу под руку. – Кстати, это заведение знакомого вам Валентина. Кормят отменно.
- Оформляла ресторан тоже Нина Ланская? – ехидно поинтересовалась Люба.
- К сожалению нет, – покачал головой Сергей. – Она бы сделала лучше. Простите, Люба, знаю, что Ланская и есть та самая «разлучница», но в мастерстве и профессионализме ей не откажешь.
- Да я и не отказываю, – Люба не подала вида, но сердце больно кольнуло.
- А ваш муж полный идиот, отказался от вас, – очень серьёзно ответил Сергей.
- Родион не идиот. Просто влюбился, – грустно ответила Люба. – Но давайте не будем о нём.
- Согласен, – ответил Сергей. – Давайте станем говорить о нас.
И, вроде бы, всё хорошо: отзывчивый, галантный мужчина рядом, нежная, красивая музыка Чайковского, вкусный ужин, непринуждённый светлый разговор по душам, но сердце не успокаивалось, не расслаблялось и тихонько ныло. Ещё свежая от расставания боль время от времени тихо расплёскивалась, закрашивая серой мутью радугу новых ощущений. Очень рано. Она ещё не излечилась.
Поздно вечером Сергей подвёз Любу до дома и, как-то обречённо вздохнув, сказал:
- Люба, мне показалось, вы так и не смогли полностью отдохнуть. Я бы хотел много предложить, но сейчас не время.
- Спасибо, прочитали мои мысли, – честно призналась Люба. – Вы заслуживаете самой лучшей женщины и ни в чём не виноваты. Согласитесь, двадцать пять лет счастливый замужней жизни стоят того, чтобы о них немного погрустить?
- Не смею спорить и даже завидую.
- Чему? – удивилась Люба.
- У вас в жизни была настоящая большая любовь. Двадцать пять лет – непостижимо много.
- Да? А мне так не показалось. Даже не хватило.
- Доберёте с другим мужчиной. Уверен, — Сергей поцеловал Любе руку и проводил до двери подъезда. — У вас счастливая женская судьба. Не спрашивайте, откуда знаю. Чувствую. Жаль, что это буду не я. Но всё же, — Сергей протянул визитку, дописав на ней номер телефона, — мои координаты. Спасибо за вечер.
Они тепло расстались. Люба, напевая мелодию, зашла в квартиру. Сунула визитку в вазочку с помадами на трюмо в коридоре. Вдруг пригодится? Странно, но сердце отпустило. Постоянная ноющая боль растворилась. Что произошло? Вроде ничего. Всего одно лишь приятное свидание.
Подойдя к окну, посмотрела на тёмное, застланное тучами небо, сквозь которые едва-едва выглядывал новый, народившийся месяц. Хороший знак — растущая Луна в начале больших, добрых перемен.
Она возрождается. И пускай на месте машины Родиона во дворе стоит другой автомобиль. И пускай убрана навсегда его смешная голубая чашка с утёнком. И пускай почти перестала ждать и вздрагивать от почудившихся в пустой квартире шагов. Всё наладится. Рано или поздно. «Начинаю отпускать прошлое».
Знакомство с пани Абсолют.
С Ниной Семёновной Света познакомилась, можно сказать, случайно.
Примерно месяца через два после расставания родителей Света прогуливалась по новому торговому центру в поисках подарка для Наташки. День рождения сестры был на носу, а Света никак не могла определиться с подарком.
Наташка с восемнадцати лет сама зарабатывала на жизнь, сознательно поступив на заочное отделение университета. После школы она быстренько устроилась курьером в небольшую, но процветающую проектную организацию. Там её таланты оценили в полной мере, и уже через полтора года Наташка перевелась на должность секретаря-референта генерального директора. В фирме она познакомилась с Костиком, молодым и очень перспективным главным специалистом. Буквально через неделю после знакомства молодые стали жить вместе, чем вызвали недоумение и лёгкий шок у мамы с папой. Впрочем, отношения развивались прекрасно, ровно и «правильно». Родители Светы постепенно успокоились и даже подружились с родителями Костика, проживающими в небольшом селе недалеко от города.
Посетив магазинчики и так и не приняв окончательного решения насчёт подарка, Света решила взять тайм-аут. Зашла в одно из многочисленных кафе, заказала себе кофе и пирожное. В ожидании заказа Света размышляла над вариантами презента — шикарный банный халат, соковыжималка или ниточка розового жемчуга. Первые два подарка были более практичные, а третий — более памятный и для души.
Принесли заказ. Света обожала «капучино», поэтому стала смаковать, пить мелкими глоточками, наслаждаясь. Сразу захотелось в Париж, в то сказочное свадебное путешествие, с морем любви и солнца.
Света сладко размечталась о будущем путешествии и совершенно не заметила, как подошёл папа с Ниной Семёновной.
- Светочка, доченька! – удивленно воскликнул папа.
- Кх! – от неожиданности Света поперхнулась кофе.
- Вот радостная встреча! – папа быстро пододвинул к столу пару стульев. – Что тут делаешь, дорогая? Уверен, ищешь Натуле подарок! Я прав?
Папа ещё что-то быстро спрашивал у Светы, а она не могла вымолвить ни слова. Просто тупо смотрела на пани Абсолют и чувствовала возрастающее в душе раздражение. Зато Нина Семёновна, похоже, совсем не переживала. Лишь мило, безмятежно улыбалась Свете.
Да, это действительно была пани Абсолют. Тёмно-русые, густые, роскошные волосы безукоризненно уложены, цвет ногтей и помада, как и положено, по тону совпадали; очень тонкое, дорогое кашемировое пальто бежевого цвета в совершенстве гармонировало с сумочкой и с замшевыми сапожками; безупречный макияж, идеальная кожа, лёгкая приветливая полуулыбка и голубые, как два чистейших озера, глаза. А какие изысканные серьги с кольцом и какой обворожительно-манящий шлейф духов! В другой ситуации Света искренне восхитилась бы таким совершенством.
Нина Семёновна, казалось, не замечала неловкости ситуации. Она мягко прервала папины вопросы, сказав:
- Родион, ну что ты накинулся на девочку! Посмотри, она совершенно растерялась. Правда, Света? – Нина Семёновна слегка наклонилась к папе. – Может, имеет смысл представить нас друг другу?
- Что касается меня, — вышла из ступора Света, — то не имею никакого желания с вами, уважаемая, знакомиться. — Света постаралась изобразить вежливую улыбку. Получилось слабо. — Достаточно того, что я уже знаю.
- Светочка, доченька, – занервничал папа. – Зачем же так?
- Действительно, может, лучше составить собственное мнение, нежели слушать чужое? — Нина Семёновна слегка пожала плечами. — Мы взрослые люди, Света. Зачем лживые посредники? Родион очень много о вас рассказывал. Искренне. — Нина Семёновна приложила холёную, совершенную руку к груди. — Хотелось бы познакомиться ближе. Понимаю, вы видите во мне корень всех бед, но поверьте, это не так.
- Боже, Боже! — всплеснула Света руками, чуть не опрокинув чашку с недопитым кофе. — С вами, как понимаете, я знакома не понаслышке, а на горьком личном опыте. Может, предложите нам дружить семьями? Хочу уверить, что до таких «высоких» отношений я пока не доросла и вряд ли дорасту. То, что вы сделали с нашей семьёй, с моей мамочкой, называется подлостью и вероломством. Хотите стать счастливой, сделав глубоко несчастными сразу несколько ни в чём не повинных людей? Попробуйте. Но не лезьте ко мне со своей дружбой.
- Света, думаю, вы слишком драматизируете ситуацию, – слегка укоризненно возразила Нина Семёновна
- Правда? Скажите об этом моей мамочке, у которой рухнула жизнь, которая за один день постарела на десять лет, которую мучает бессонница и боли в сердце. Я, значит, драматизирую ситуацию, а вы сидите вся такая невинная, идеальная, святая и рассуждаете о высоких материях! Прошу простить, но не видеть, не слышать, ни нюхать вас не хочу.
Света схватила со стола ключи от машины, встала и накинула сумку на плечо.
- Папа, – Света демонстративно отвернулась от Нины Семёновны. – Если захочешь как-нибудь со мной пообщаться лично, – Света сделал ударение на последнем слове. – Позвони. Пойду, у меня много дел.
Папа быстро встал со стула и, не дав Свете пройти, крепко обнял. Они некоторое время так и стояли, прижавшись, друг к другу. Папа тихо шептал:
- Прости меня, прости, Светочка. Нина ни в чём не виновата. Это я сделал выбор. Прости. Вот увидишь, ты поймешь однажды. Умница-разумница.
Умница-разумница, девочка-припевочка. Любимые папины присказки! Но сейчас Свете не хотелось быть умницей, не хотелось ничего понимать. А хотелось стать маленькой девочкой и чтобы рядом был большой, всемогущий папа.
Света отстранилась от папы, вытерла набежавшие слезы ладонью.
- Я пойду. Не забудь поздравить Наташку. Она очень обижена, но думаю, ждёт от тебя поздравления. Пока.
Не обернувшись к Нине Семеновне, Света отошла от столика и услышала, как пани Абсолют говорит папе:
- Не волнуйся, Родион. Свете нужно время, чтобы привыкнуть и понять. Она уже большая девочка.
Внутри Светы снова всё заклокотало. Она резко обернулась и, в упор посмотрев на Нину Семёновну, сухо сказала:
- Знаете, как говорят: «Отольются кошке мышкины слёзки». Запомните эту поговорку, Нина Семёновна. И не вините потом свою судьбу.
Нина Семёновна чуть вздрогнула, но в лице не переменилась. Безмятежность, благородство и сама доброжелательность. Но вздрогнула! Знает, что виновата! Света хмыкнула и быстро пошла прочь. Последнее слово осталось за ней. Пусть и маленькая, но победа!
- Я видела сегодня папину мымру! – ввалившись в Наташкину квартиру, с порога, не здороваясь, начала рассказывать Света.
