Страница 5 из 10
Всех перебили, пустили ко дну.
Так обучили евреи приличьям
Тех, кто на них слишком сильно тянул.
Моавитяне хвосты поприжали,
Помня Аода жестокую длань.
Чтоб безобразничать им не мешали,
Сами платили, я думаю, дань.
А с Израилем всё было в порядке:
Справно могли Иегове служить,
Лет протянули аж восемь десятков,
Чтоб по девицам чужим не ходить.
Не отклонялись в походе налево
Израильтяне с Судьёй их левшой,
Генеалогии чистое древо
Не поросло при Аоде паршой.
Главы 4-5. На обетованной секса нет
Восемьдесят лет в социализме
Провели Израиля сыны
При Аоде, без идиотизма
При основах жили Ленинизма
Иегове преданно верны,
У заморских шлюх не ночевали.
Дамы в лифчик клали пистолет
И когда к ним очень приставали,
Как учила партия, орали:
На обетованной секса нет.
Вождь их умер тихо, интровертно.
Не успев Судью похоронить,
Бросились сыны грешить конкретно.
И ученье вовсе не бессмертно,
Если за ним некому следить.
Не таков, однако, Иегова.
Он евреев через не могу
Наказал, как водится, сурово,
Снова наложил на них оковы,
В руки предал новому врагу,
В этот раз царю из Ханаана,
С именем ослиным Иавин.
Жил бандит в Асоре при фонтанах,
Из огня вытаскивал каштаны,
На еврейской жареных крови.
С ним на стрелки разом выезжало
Девятьсот железных колесниц.
Много это было или мало?
Но ему и этого хватало,
Чтоб евреев всех повергнуть ниц
И держать в той интересной позе
Не денёк, неделю – двадцать лет
На жаре, под ветром, при угрозе
Обмочить сынов и заморозить,
Хоть морозов в Палестине нет.
Военком был при царе Сисара,
В Харошеф-Гаиме жил Главком.
Иавин и он тогда на пару
Принуждали жить сынов в кошмаре
И без мыла в попу лезть винтом.
Но Судьёй тогда была Девора,
А при ней провидения дар.
В Боге обрела она опору,
Порешив без лишних разговоров,
Нанести стремительный удар
Иавину, разом сбросить бремя.
Десять тысяч сабель – неслабо,
Силою немалою в то время
Обладали древние евреи,
Но не все из них стремились в бой.
Впрочем, домыслы мои поспешны.
Девятьсот Сисары колесниц
На металлолом пошли успешно.
Сам Главком бежал пред ними пеший,
Напоровшись на одну из спиц.
Он в шатёр ворвался к Иаили
(Судя по всему не в первый раз),
Та его кумысом напоила,
Спицу извлекла, лицо умыла
С головой укрыла под палас.
Ей сказал Сисара, чуть гундося,
На себя натягивая плед:
«Встань при входе и прикинься Фросей,
Нет ли здесь кого, прохожий спросит,
Отвечай ему – таких здесь нет».
Что в душе еврейских этих женщин,
Не поймёшь – то ураган иль штиль.
Их коварству дьявол рукоплещет:
Взять Юдифь с ухмылкою зловещей,
А теперь ещё и Иаиль.
Этой даже меч не пригодился,
От шатра достала она кол,
И едва мужик угомонился,
Сном забылся, словом отключился,
Как его поставила на кон
Иаиль, короче, кол вогнала
Сквозь висок, прибила, как штиблет.
Так Сисару кинула кидала
(С кем не раз делил он одеяло)
За награду суммой в пять монет.
Иавина в этот день смирили
Волею Создателя-Творца,
От фонтанов воду отключили,
Ханаанского царя гнобили
