- Нет.
- А почему?
- Он и так всё всегда знает.
- Нет, Ира, не знает. Если б он знал, то не переживал бы так.
- Ну, пока вы меня искали, может, и не знал. А потом узнал.
- Нет, Ира. Он не знает.
- С чего ты так решил?
- Когда мы тебя искали, он очень волновался. Но потом вообще места себе не находил. Он дико боится потерять тебя. Он мало рассказывает мне о тебе. Но я же не слепой. Он знает, кто ты, и что теоретически может с тобой произойти. А что происходит на самом деле, он, может, что и чувствует, но далеко не всё.
- Влад, кто я?
- Я не знаю.
- Но мне кажется, что догадываешься.
- Догадываюсь.
- Скажи, пожалуйста.
- Ира, я не думаю, что в человеческом языке есть адекватное определение. Не человеческого ума это дело.
Влад задумался. Ира не перебивала.
- Возможно, — продолжил он, — кто-то назвал бы это божественностью, святостью, но это всё не то.
Боги, святые — это всё человеческие выдумки, хоть и основанные на некоторых реалиях. Хотя, может, определения и правильные, но уж так они замусолены и настолько искажён их смысл…
По крайней мере, в твоём случае, они подходят лишь с большим натягом и оговорками. К тому же уводят в дебри человеческого невежества и тупости.
- Может, больше подходит: маги, волшебники, колдуны?
- Нет.
- Может, тогда жрецы?
- Нет. Ира, а ты странная!
- Да неужели?
- Нет, знаешь, серьёзно! Вот только что ныла, будто от мистического взгляда на жизнь воротит, а теперь на полном серьёзе занялась обсуждением классификации мистически мыслящих человекообразных.
- Значит, по-твоему, я отношусь к мистически мыслящим человекообразным?
- Я не помешаю вашей научной дискуссии? — Женечка показался на лестнице, ведущей из хозпомещения цокольного этажа.
- Женечка! — Ира вскочила и бросилась ему на шею.
- Палладина, ты меня придушить решила?
- Нет.
- Врёшь! — Женечка находился в прекрасном расположении духа. — Ну что, так и будешь на мне висеть? Я, как-никак, с дороги. Даже домой толком не заходил. Устал, знаешь ли.
- Садитесь, Евгений Вениаминович, а я пойду, кофе ещё сварю.
- Нет, Влад, кофе мы отправим варить Ирину Борисовну Палладину.
- Что?!
- Не возмущайся, Ирочка. Кстати, можешь это сделать каким-нибудь магическим способом, не выходя из гостиной.
Хотя, если честно, идея озадачить тебя бытовыми проблемами пришла мне в голову как раз-таки с целью опустить тебя на Землю-Матушку.
Ир, серьёзно, свари кофе. Мне с Владом посекретничать нужно. — Женечка ехидно улыбался, глядя на Иру. — Что, обиделась?! Да издеваюсь, я, издеваюсь! Сиди, отдыхай, а мы с Владом займёмся изготовлением божественного напитка.
Женечка, так и не присев, увлёк Влада на кухню.
Ира сидела в замешательстве от внезапного появления Женечки, но более от замечания Влада относительно своего двойственного отношения к предмету, названному им мистикой.
Одна её часть воспринимала это всё как должное, а другая возмущалась и считала всё это бредом. Они спорили, и ни одна не одерживала верха.
«Вот это меня и выматывает. Я не могу принять себя такой, какая я есть. А какая я есть? Я не знаю. НЕ ЗНА-Ю! Или боюсь знать?».
Её размышления прервал Женечка.
- Ир, расскажи мне во всех подробностях всё — абсолютно всё — что произошло с тобой во время твоей поездки от начала, то есть, с того момента, как мы с тобой расстались, и до сего момента включительно.
Ира напряглась под пристальным Женечкиным взглядом. Её била уже хорошо знакомая ей дрожь.
- Палладина, не сопротивляйся. Я же не могу в присутствии Влада проделывать с тобой то, что мне вздумается. Ты ведь знаешь, о чём я?
Женечка загадочно, многозначительно и безжалостно улыбнулся.
Ире стало почти что дурно, но она взяла себя в руки и стала рассказывать. Женечка периодически перебивал её, не давая пропустить ни одной, даже самой на её взгляд пустяковой детали. Когда она закончила, напряжение немного отпустило.
- Ир, а теперь утихомирь ненадолго свои, кстати, совсем нелишние, рационализм с реализмом, и попробуй представить как должное, что Эриана — это твоя прошлая жизнь. Сейчас ты, можно сказать, неплохо помнишь, как тебя, то есть, Эриану, сожгли. Подумай, зачем? До сих пор ведь ты задавалась иными вопросами, ведь так?
- Да. Мне было интересно…
- Неважно. Попробуй сама себе ответить на вопрос «зачем?»
- Жень, мне страшно, — сказала Ира после минутного молчания.
- Хорошо, я сам отвечу. Хоть ты и знаешь ответ, нужно чтобы он ещё и прозвучал.
Одна из причин — захватить твоё ВНИМАНИЕ, чтобы оставить яркий след в твоей памяти, который неизменно в определённый момент всплывёт и перекочует в сознание.
Сработало! Ты вспомнила.
Из спецхранов памяти можно вытаскивать всё. Но чем больше ВНИМАНИЯ затрачивалось на восприятие, тем эта информация доступнее в дальнейшем для сознания.
Вспомнив что-то одно, потом получается вытащить и многое другое, чему уделялось гораздо меньше ВНИМАНИЯ.
- Опять ВНИМАНИЕ. Меня это слово, последнее время, до истерики доводит.
- Это точно, — подтвердил Влад.
- Неудивительно. Ты начала догадываться о его функциях и по привычке испугалась. Это нормально. Человека всё, что лежит за пределами человеческого, пугает. Это — защитный рефлекс. Система безопасности в действии.
- Но ведь пользоваться вниманием — вполне человеческое свойство, — заметил Влад.
- До определённого предела. Пока не понимаешь для чего оно предназначено и не пытаешься его сознательно контролировать.
Человека ведь «делали», как говорится, по образу и подобию. Многие функции физиологического мозга совпадают с теми, которые являются Глобальными Законами Абсолюта. Иначе и быть не может. Это всё есть единая система.
- Так, мальчики, я пошла варить кофе.
Женечка проводил Иру развесёлым смехом.
- Не переживай, Влад. Она больше выделывается, чем на самом деле бьётся в истерике.
Эта Женечкина фраза долетела до Иры, и она неожиданно для себя тоже усмехнулась, притом ехидно.
«И зачем, собственно, спорить самой с собой, когда можно просто заменить "или" на "и" и согласиться с тем, что ты и человек, и не только?
Может, я боюсь, что меня сочтут сумасшедшей? Так ведь кое-кто и так считает. Мне ведь от этого ни холодно и ни жарко.
В конце концов, ведь необязательно свои взгляды, убеждения и ощущения выставлять на суд общественности!
Пусть это всё даже и бред. Какая разница, ведь мне от того ни хуже, ни лучше не становится? Определённо».
Всё это неслось в Ириной голове, но она понимала, что не впервой увещевает себя подобным образом, и что вряд ли вымучивающие её приступы метаний перестанут повторяться.
- Женька, я знаю, что ты со мной делаешь, — заявила она с порога кухни.
- Что я с тобой делаю?
Женечка принял комичный вид несказанного удивления, лишив Иру и Влада возможности удержаться от смеха.
- Так что же я с тобой делаю?
На этот раз его голос, поддерживаемый выражением лица, вибрировал гротескной строгостью.
Влад снова покатывался со смеху, а Ира, едва ухмыльнувшись, села и, глядя на Женечку в упор, твёрдым голосом сказала:
- Ты манипулируешь моим ВНИМАНИЕМ.
- Гениально! Палладина, ты растёшь в моих глазах. Браво!
- И ещё, — продолжила Ира, игнорируя его ёрничанье, — я знаю, что нужно делать мне.
- И что же? Запустить в меня чашкой с раскалённым кофе? — Женечка кривлялся изо всех сил.
- Кстати, неплохая идея! — подыграла ему Ира, но дальше продолжала серьёзно, — Мне нужно принять и узаконить двойственность себя. Реальное и ирреальное.
- Во, блин! Палладина, а ты действительно растёшь! — воскликнул Женечка, правда, уже с меньшей долей сарказма, но затем опять развеселился. — А вот Влад, не в пример тебе, никогда и не пытался воевать в пределах своей двойственности. Хотя, вряд ли это для него такая уж большая заслуга. Над ним же не измывались посредством вдалбливания догм научного коммунизма.
Женечка расхохотался и на несколько мгновений заструился пламенем.
Влад впал в ступор.
Женечка, вновь приняв человеческий облик, снова рассмеялся.
- Ну вот, теперь и тебе, Владушка, придётся заняться приведением в состояние мира реального и ирреального в себе. А ты думал, как? Ты думал, что? На Палладину от нечем заняться блажь напала? Не-ет! Ей действительно, ой как тяжелёхонько! А потому, оставим-ка мы её в уединении на некоторое время. Скажем, до вечера.
Он стремительно поднялся, сгрёб Влада и, бросив на ходу «Пока!», удалился.
Рациональное и иррациональное
Унимая дрожь, Ира убрала со стола, перемыла посуду и даже полы в гостиной и на кухне. Прихода Татьяны Николаевны ждать не приходилось. Судя по звукам с улицы, Женечка перехватил её и, чуть ли ни силой запихав в видавшую виды «Ниву», тоже уволок с собой.
Первая до конца осознанная мысль советовала плюнуть на все свои стенания и засесть за работу.
«Идея, конечно, неплохая и очень даже здравая. Но в этом случае я так и не разберусь в себе никогда, и всё начнется сызнова», — подумала Ира.
Когда не осталось ничего, подходящего для мытья или уборки, она забралась с ногами на диван в гостиной, обняла подушку и начала крутые разборки с собой.
Благое намерение неожиданно натолкнулось на самую, казалось бы, банальную, но непредвиденную трудность. Ира не знала с чего начать.
Минут пятнадцать она сидела, тупо уставившись перед собой. Затея стала казаться бесполезной, и Ира начала настраиваться на работу, но тут до гениальности простейшая мысль посетила её. Раз в ней борются два начала — рациональное и иррациональное — то нужно, как минимум, провести между ними чёткую грань.
Ира попыталась.
В то же мгновение в её мозгу забурлили сотни, если не тысячи разрозненных мыслей, и военные действия загромыхали с удвоенной силой.
Иру снова била дрожь и появилось то невыносимо мучительное раздирающее на части чувство, которое следовало за ней неотступно с зимы, и с которым она периодически свыкалась.
Неимоверным усилием воли Ира заставила мозг замолчать.
Несколько секунд полной тишины привели к выводу, что иррациональное и рациональное боролись в ней даже за право произвести разграничение между собой. На первый взгляд простая задача оказалась куда сложнее, чем предполагалось изначально.
Иррациональное с рациональным умудрились перемешаться и сплестись в нечто единое, которое, чтобы разделить, придётся распутывать, как свалявшуюся копну ниток.
