Меня нет

– Садись. Это Евгений Сергеевич, полковник. Я не ошиблась, вы полковник?

– Не ошиблись, – он уселся обратно на место.

– И по какому вы делу? Мам, неужели Виктор – опасный преступник, а нам нельзя его выдавать? Ой, – я прикрыла рот ладонью, – наверное, ляпнула лишнего.

Мама лишь нервно рассмеялась, снова взявшись за тесто.

– Вообще-то, я к тебе.

– Ко мне? В каком смысле?

– Евгений Сергеевич, – она снова с грохотом поставила миску на стол, – я убеждена, что сейчас вам нечего делать в нашем доме. У моей дочери амнезия, и она ничем не поможет в ваших делах. Будьте добры не добавлять лишнего стресса к реабилитации.

– Ты знаешь, что это меня касается, Настя, – рыкнул он, – Соня мне не чужая, и я имею право с ней поговорить.

– Имеешь, но не сейчас.

– А может, вы меня спросите? – не выдержала я.

Складывалось впечатление, что все в этом городе изо всех сил делают вид, что меня нет. Обсуждают, решают, ссорятся. Я – камень преткновения и совершенно бесполезный элемент. Я как игрушка, которую таскают туда-сюда, перетягивают из стороны в сторону и ждут, пока не оторвутся плюшевые лапки. И от этого так гадко и паршиво, что хочется кричать.

– Хорошо, – полковник повернулся ко мне и вгляделся в мои глаза, – ты помнишь что-то об аварии?

– Я не помню вообще ничего. За четыре дня едва вспомнила несколько бесполезных деталей. Стыдно признаться, но я даже не знала, как зовут мою маму, пока вы не сказали. Это очень плохо?

– Нет, не плохо, – он помотал головой, – мне жаль. Но давай договоримся, если вспомнишь что-то, то наберешь мне?

– А номер?

– Я дам номер, – тут же перебила мама и поспешила выпроводить мужчину из дома.

Я выхватила из тарелки пару долек нарезанных для пирога яблок и отвернулась к окну. Собирались тучи, ветер всколыхнул деревья в саду, и по стеклу ударили первые капли. Они растекались узкими дорожками, перерезая бледнеющий пейзаж.

Вопросов становилось все больше и больше, а разбираться в них – все меньше сил и желания. В подобном стоит копаться кому-то вроде Евгения Сергеевича, но никак не мне. Может, стоит с ним подружиться? Если его интересует авария, то ему же на пользу, чтобы я все вспомнила как можно скорее.

– Как же он мне надоел! – вернувшись, начала ругаться мама, – вечно лезет, что-то вынюхивает. Вокруг твоей палаты крутился целыми днями. Параноик чертов.

Нежные руки сжали мои плечи, и я невольно вздрогнула. «Эта женщина мне никто,» – пронеслось в голове, но я натянула улыбку, глянув на неё.

– Как ты? Как школа? Ты так быстро сегодня убежала.

– Все отлично, знакомилась со старыми друзьями. Даже проектом продолжила заниматься.

– Замечательно! Наверное, ты чувствуешь себя чужой, но я знаю, это временно. У тебя много хороших друзей, и не сомневаюсь, что они тебе помогут.

– А кого из моих друзей ты знаешь? – сердце почему-то забилось быстрее. То ли я ожидала, что все вокруг действительно лжецы, как и предостерегал Ковалев. То ли изо всех сил надеялась, что я забыла еще кого-то очень важного, – может, того, кто подарил мне эту злосчастную книгу.

– Знаю Рому – интересный мальчик, очень умный, учтивый. Иногда, конечно, много на себя берет, но, думаю, он это перерастет. Помню смешных близняшек. Еще девочка, Вика, помогала мне с цветами, – она задумчиво покрутила мои волосы, – точно, и Лера еще.

– Лера? – я в шоке развернулась, – Лера Кошкина? Рыжая, такая?

– Да, точно она.

Глава 3

Колизей

Загадки помогают держать мозги в тонусе. Сложные головоломки, игры с цифрами, даже пазл и рисование, – все это полезно для ума и памяти. Но загадки, – часто они заставляют мыслить под новыми углами и искать неожиданные ответы. Последние два дня вся моя жизнь – одна огромная загадка. И разгадать её, пожалуй, практически невозможно.

Мама сказала, что Кошкина часто к нам приходила последние два месяца. Мы с ней шли на задний двор и долго о чем-то секретничали. Потом она уходила и возвращалась через неделю. Зачем, почему, о чем мы разговаривали, – этого она не знала.

Судя по тому, как Лера смотрела на меня, о дружбе не может идти и речи – эта бестия меня ненавидела. Может ли быть такое отношение из-за Ковалева? Она, очевидно, без памяти в него влюблена. Видимо, ей кажется, что я вероятная соперница. Смешно.

И если эта тайна в числе многих других мне неподвластна, одну я все же могу разрешить.

– Мам, ты смотрела фильм «Один день»?

– Нет, а как ты о нем вспомнила?

– Чудеса бардачка. Не хочешь вместе посмотреть завтра?

На её смуглом лице очень легко прослеживался весь спектр эмоций, – актриса из неё была так себе. Вина плескалась в её голубых глазах, и кожа становилась почти такой же белой, как осветленные волосы. Она совсем не походила на примерную мать ни с виду, ни поведением. Она обнимала меня, шептала, что очень любит и рада, что я не умерла. Конечно, это было приятно, но и только – больше ничего я не испытывала, и ответить, мол, тоже очень её люблю, не смогла.

И сейчас она смотрела так, словно раздавила моего любимого хомячка и пытается скрыть следы преступления:

– Дорогая, я бы очень хотела, но завтра у нас встреча с Виктором. Перенести нельзя.

– Ладно, ничего страшного, – я встала из-за стола, – посмотрю сама.

– Может, друзей позовешь?

– Да нет у меня друзей, – буркнула я и поплелась в сторону лестницы, – не заморачивайся, я что-нибудь придумаю.

Я поднялась в комнату и завалилась на незаправленную постель. Сюжет на потолке заставил улыбнуться. Ангелы плясали и глядели на меня добрыми, веселыми глазами, будто намекали на что-то важное.

Внизу что-то пиликнуло. Я свесилась с кровати и, заглянув под неё, обнаружила телефон. Вот, про что я забыла (ха-ха)! Два дня проходила без самой важной вещи в жизни подростка и ни разу не додумалась его найти. Правда, неясно, как он мог попасть в такое место. Неужели во время аварии его со мной не было? Или кто-то забрал его и специально забросил туда? Плюс один – пора вести счетчик загадок.

Среди сотни уведомлений от разных приложений, последним было сообщение от «Рэмбо не брать», с недовольным смайликом в конце, которое я и открыла:

«Соф, я поступил как последний придурок. Учил не реагировать на провокации, а сам на это правило забил. Я больше так не буду. Прости, а?»

Цокнув языком, я пролистала переписку выше. Почти все его сообщения я игнорировала или отвечала односложно. Некоторые СМС казались какой-то бессмыслицей, словно переписку подчистили. Из самых сомнительных: «не знаю, они с братом опять поссорились, и она прибежала ко мне,» – писала я, а сразу за этим сообщением следовало «посмотри на её лицо! Моя лучшая фотка». И все, дальше переписка только через неделю. Никаких фотографий, имен. Будто от меня что-то скрыли, удалили, чтобы я не узнала.

В фотопленке – глупые селфи и фотки с ребятами. Множество красивых пейзажей и…фото с Ковалевым. Я тут же встала, – дыхание сперло. Мы щуримся на солнце, наши лица все в песчинках, а мои мокрые волосы липнут к его плечу. Я судорожно пролистала все, до конца, и больше ни одного снимка со Славой не нашла. Черт!

Телефон снова издал сигнал – еще одно смс от Ромы:

«Ну, как мне загладить вину? Хочешь, я привезу тебе ведро мороженого?»

Если в прошлом и было, за что его избегать, то сейчас я ничего не помню, а он слишком милый. Я просто не смею игнорировать.

«Бери два ведра и дуй завтра вечером смотреть со мной мелодраму. Отказы не принимаются».

***

20 апреля

С телефоном оказалось жить намного проще. Почти все уроки я провела в изучении контактов, хоть имена половины мне совершенно ни о чем не говорили. Жук, Батон, Мямля, Жужа – тот, кто выдумывал эти клички, явно не предполагал, что для амнезии это абсолютно неудачное решение. Социальные сети тоже оказались вне моего доступа, – все, как сговорившись, требовали пароль.

Тем не менее, я смогла найти переписку с Ольгой Николаевной и договорилась о встрече в конце рабочего дня. И, хоть я ожидала какой-то кабинет или офис, она предпочла встретиться в центральном парке. Теперь мы прогуливались по тропинкам среди деревьев и ели приторно-сладкое мороженое. На терапию это было мало похоже.

– Почему вы решили встретиться здесь?

– Если мы хотим вернуть тебе память, недостаточно просто сидеть в кабинете и разговаривать о твоих чувствах. Думаю, привычные тебе места могут стимулировать воспоминания.

– А мороженое?

– Иногда мороженое – это просто мороженое, – она улыбнулась и остановилась у лавки в тени, – может, присядем?

Я уселась рядом с ней и огляделась по сторонам. Прямо напротив нас стояло небольшое кафе с забитой людьми верандой. Видимо, они не в курсе, что по прогнозу через час начнется ливень.

– Насколько я знаю, ты раньше мечтала заняться ресторанным бизнесом, – Ольга расстегнула туфли и поджала голые ступни к бедрам, – прости, устала от этих каблуков.

– Да ничего. А вы не в курсе, почему я передумала и решила стать психологом? Все поголовно говорят, что я этим горю.

– Не знаю. Просто в какой-то момент ты пришла ко мне и сказала: «решено, я буду как вы, психологом». О ресторанах я больше не слышала.

– Странно, – я поймала языком падающую каплю растаявшего мороженого.

– Обстоятельства бывают разные. Судьба работает хаотично, и иногда мы даже не понимаем, что это наше решение появилось не из ниоткуда.

– Открыть свой ресторан…звучит и правда интересно. Если честно, мне постоянно кажется, что прошлая я, о которой мне рассказывают, не настоящая. Словно я притворялась кем-то, или все мне просто врут.

– Вполне нормально ощущать, что окружающие тебе вещи чужие. Или что все тебе врут. Обычно, когда мы попадаем в незнакомую обстановку, срабатывает защитная реакция – никому не верь, подвергай все сомнению. А в твоей ситуации, вся жизнь – это незнакомая обстановка. Понимаешь, о чем я?

– О том, что мое сознание просто так защищается от неизвестности вокруг.

– Верно. Скоро ты привыкнешь, и начнешь щелкать все эти тайны, как семечки. Ты всегда была умной девочкой, справишься.

Я заметила выходящую из кафе женщину, и что-то в ней показалось таким знакомым, что я даже вскочила с лавки. Кого-то она напоминала, но кого – понять не получалось. Наверное, стоило подойти, да только страх, что мне лишь кажется, пересилил, и я вернулась на место.

– Простите, показалось.

***

Впопыхах собираясь, мама лепетала сотню советов и правил. Из всего я запомнила только: а) не трогать мини-бар Виктора (о, поверьте, если Виктор против, значит, невозможно не потрепать его нервы); б) никуда не ходить поздно ночью; в) не шалить (будто с Ромой это возможно).

Я кивала, шагая вслед за ней и помогая найти вещи, которые и так лежали на виду. Почему она нервничала перед свиданием с собственным мужем, я не понимала. Но уже натягивая туфли, она продолжала что-то бормотать и суетиться.

Раздался стук в дверь, и мама тут же распахнула дверь.

– А, Рома, здравствуй. Рада видеть, – она в очередной раз посмотрелась в зеркало и пригладила и так идеально уложенные волосы.

– Мама, ты выглядишь великолепно. Перестань уже так трястись, – я затащила брюнета в дом и выхватила из его рук два обещанных ведра мороженого, – и за нас не переживай. Мы просто посмотрим кино.

– Что ж, ладно. Хорошо вам отдохнуть. Мы будем поздно, – выдохнув, она выбежала из дома и хлопнула дверью, даже не попрощавшись.

Я открыла морозилку и застыла в попытках найти место среди десятков ведер точно такого же мороженого. И как меня не разнесло от такой страсти?

– Твоя мама напоминает мне сороку, – хохотнул Рома, плюхнувшись на диван.

– Она мне даже маму не напоминает, – кое-как уместив оба ведра, вздохнула я.

– Почему ты так говоришь?

Я не ответила потому, что добралась до запретного плода – минибар с прозрачной дверцей, – и потерла ладони.

– Вот она, моя золотая, – вытянув бутылку, я не сдержала улыбку. Я присмотрела этот сливочный ликер еще вчера и мечтала только о нем, – ты такое пьешь? Или тебе налить что-то для взрослых, чтобы ты надрался как свинья и начал руки распускать?

– Я понял намёк. Пьем, что ты скажешь, – подняв руки, рассмеялся он.

Уже через пару минут пол перед телевизором превратился в кинотеатр из детских грёз. Мы свалили все найденные в доме одеяла и подушки перед диваном, собрали пять тарелок со закусками и выключили свет. Фильм начинался, и где-то внутри меня разрасталось тепло. Эта музыка напоминала что-то до боли родное, такое далекое и недоступное, что уже невольно подступали слезы. Какие-то едва знакомые мечты, мысли и ощущение кого-то близкого рядом. Но кого?

«Если бы ты был моим другом, я бы смогла поговорить с тобой об этом, но я не могу. А если мы не можем разговаривать по душам, зачем тогда ты мне нужен? Зачем мы друг другу?»

Ликер приятно грел горло, наверное, увеличив сентиментальность до высшего уровня. Как последняя дура, я фантазировала, как говорю фразами из фильма с Ромой, – да даже с Ковалевым. Ох, как много всего грубого я могла бы ему сказать при случае. Его откровения все еще вертелись в голове, не давая покоя, и я злилась все больше и больше. На него, на себя, на всех, кого он обвинял во лжи мне.

Неблагодарный зритель украдкой поглядывал в телефон, стараясь сделать это незаметно для меня. Но осветившееся вдруг синевой лицо не заметить было невозможно, – и хотелось прибить его. Я в очередной раз пихнула его локтем, и он тут же спрятал мобильник и с самым заинтересованным лицом снова уставился на экран.

«Она сделала из тебя человека, а ты в ответ сделал её счастливой.»

Слезы сдержать не удалось, как бы я не старалась, и теперь истерика больше походила на рев раненого зверя. Как можно любить такой трагичный фильм? Полнейшая пытка. Надо быть последним психопатом, чтобы получать от такого удовольствие и сотни раз пересматривать.

– Ну, перестань, это всего лишь фильм, – Рома подтолкнул ко мне ведерко с мороженым, на что я лишь взревела пуще прежнего.

– Ужасный фильм! У меня душа рвется на куски!

– Зато ты наверняка раньше мечтала: «вот бы забыть этот фильм, чтобы посмотреть заново», а?

Я хмуро глянула на него:

– Это не помогает. Лучше вообще молчи.

– Ну, прости! Я пытаюсь!

– Просто, – шмыгнув носом, я запихнула в рот еще одну ложку, – за что я любила эту историю? Я себя ненавидела? Еще и книжка эта…

– Книжка?