Страница 3 из 6
Вновь повернувшись к ребятам, я поймала украдкие попытки девчонок поправить прически и сесть в наиболее выгодную позу. Словно ждали, что одну из них (а может и сразу обеих) он подхватит на руки и увезет в свой золотой замок. И, что удивительно, он правда остановился около нашего столика, и, подцепив ногой стул, оседлал его спинкой вперед.
– Как дела? – он облизал губы и схватил из моей тарелки самую мясистую креветку.
– Че ты здесь забыл? – прорычал Рома, до треска сжав палочки.
– Жду свой заказ. Надеялся, вы скрасите мое ожидание, – он оглядел всех с довольной улыбкой, – у вас прямо клуб неудачников собрался, – его взгляд снова остановился на мне, – и что ты с ними забыла? Моргни, если они воспользовались твоим беспамятством и затянули в свою ловушку.
– Блин, Слав, не провоцируй, – не сдержалась Вика, – ты знаешь, что она всегда с нами, а твоя мерзкая компашка её никогда не интересовала.
– Ой, – я оживилась от такого неожиданного факта, – а ты так хотел, чтобы я тусовалась с тобой? Блин, так мило. Но, даже будь они на самом деле неудачниками, я бы все равно предпочла их, а не команду заносчивых придурков.
Он удивлено приподнял бровь, но через пару секунд разразился хохотом и встал из-за стола:
– Ты просто чудо, – грубо потрепав меня по волосам, он забрал из-за бара большой пакет и поплелся на выход. Кажется, он даже присвистывал какую-то веселую песенку.
Между нами повисло неловкое молчание, пока Ковалев не уехал. Но стоило его джипу скрыться за поворотом, Катя подала голос:
– И почему он так тебя обожает? – вздохнула она со всей вселенской тоской, – со всеми такой грубый, злой. А ты для него как цветочек какой-то.
– Сейчас вы можете наблюдать приступ ревности у Паво Катикус, – вкрадчиво прошептал Петя, – в простонародье, Павлин Катюша. «Вот бы Ковалев на вечеринку пригласил», «Славик такой красавчик», – он театрально закатил глаза, схватившись за грудь, пока не получил оплеуху от сестры.
– Замолкни, никому он не нравится! Это странно, вот и все! – она глянула на меня, – Соф, прости, я не хотела так это обсуждать.
– Да брось, мне наоборот интересно. Я раньше что-то о нем рассказывала?
Вика задумчиво пожала плечами:
– Да ты всегда как-то избегала разговоров о нем. Ругалась, что мы его обсуждаем.
Мог ли мне нравиться красавчик с огромным самомнением и надуманной важностью? За день он попадался мне четвертый раз, а так и не сказал ничего хоть чуточку вразумительного. Но тогда почему меня так тянет эта его идиотская загадочность? От тяги разгадать его тайну чесались ладони, пока разум молил в это не лезть. Может, именно этого я хотела до аварии? Желала изучить мальчишку, как подопытного кролика, а в итоге привлекла его внимание больше необходимого. Какой же бред…
***
– Говорят, если найдешь опавшую со стебля лилию, то можно загадать желание. И оно обязательно сбудется.
– На таком огромном поле наверняка сотни опавших лилий.
– Давай проверим?
***
19 апреля
Я вскочила с кровати и, как ужаленная, начала собираться. За окном едва выползал красноватый диск солнца, где-то вдалеке чирикали утренние птицы, а я натягивала джинсы и все прокручивала разговор из сна. Ловила тонкую нить ощущений, пыталась вспомнить хоть одну деталь этого проклятого поля цветов. Что-то ужасно важное теплилось в груди, но зацепиться за него не выходило, хоть убей.
Тихо выбравшись из дома, я запрыгнула в машину. Не имея не малейшего представления, куда собираюсь ехать, я надавила на педаль газа. Буду искать, пока не кончатся силы или бензин. Объеду каждый уголок треклятого городка, всю округу. И если не найду и намека на это место, то рвану, куда глаза глядят.
Пока солнце поднималось все выше, я неслась по пустой дороге, преисполненная почти геройской для моего положения решимостью. Ни намека на поле, сад или хотя бы один жалкий цветочек. Только дома, дома и деревья. Никаких даже отдаленно родных мест, – все холодное и пустое.
Машина затормозила где-то на окраине. Небольшая возвышенность, вдали – сосновый лес. Мимо пронесся мусоровоз, и первая несчастная слеза скатилась по щеке. Я закричала, ударив по рулю. И еще, еще. Пока соленая вода не застелила глаза, а макушки деревьев не превратились в размытые пятна. Рыдая, я громко ругалась на весь мир, жалела себя. Задыхалась, пыталась утереть слезы, даже распотрошить соседнее кресло. Лишь бы стало хоть чуточку легче, лишь бы это все прекратилось и стало, как раньше. Плевать, каким было это «раньше», я хотя бы знала, что делать с этим и что чувствовать.
Все эти люди, взгляды, сотни слов, – бесполезных, глупых. Гребанная среда, насыщенная событиями, проносилась перед глазами, став всей моей жизнью. Новая точка отсчета, такая никчемная, что даже стыдно. Рома, Ковалев и Кошкина, веселая троица лучших друзей и я, жалкая потеряшка, не знающая даже собственную мать. Лилии, всюду эти лилии, тонна вопросов и ни одного внятного ответа. И это всего за один день.
Один день?
Мгновенно успокоившись, я развернула машину и рванула обратно в сторону дома. Надо было вспомнить, где я бросила сумку. Город оживал, из-за высоких заборов выползали соседи.
Виктора дома не было, а мама до сих пор спала, поэтому на кухне в гордом одиночестве орудовала Елена, напевая себе под нос. Вытянув из валяющейся в прихожей сумки книгу, я забралась на барный стул и поздоровалась.
– Вы куда-то ездили? – улыбнулась она, поставив передо мной тарелку, – ваши любимые оладьи.
– Нет, я не голодна, – я вздохнула, отодвинув посуду, и положила на её место книжку, – можно просто чая?
Пока кипел чайник, я попыталась отодрать с обложки стикер. Он никак не поддавался, лишь рвался и тонким слоем оставался на мягкой поверхности. Сдавшись, я открыла первую страницу.
– Один день, – пробормотала я.
«Максу и Роми, прочтите, когда вырастете», – гласило посвящение, и я пролистала дальше.
Елена заглянула в книгу, поставив передо мной кружку, и заинтересовано хмыкнула:
– Надо же, «Один день». Сколько бессонных ночей и пролитых слез!
– В каком смысле? – я подняла на неё взгляд.
– У вас традиция. Раз в месяц гостиная превращается в лагерь несчастных, кто согласился на совместный просмотр этого фильма.
– Фильма? Надо обязательно посмотреть.
– О, боги! Еще одного раза я не вынесу! – она ахнула, а я тихо рассмеялась. Тоска в душе чуть поутихла, и было решено во что бы то ни стало прочитать эту книгу от корки до корки. Ну, и обязательно посмотреть с кем-нибудь фильм.
***
– Постарайся не принимать её слова близко к сердцу, – старательно наставлял меня Рома перед встречей с Кошкиной, вышагивая по тротуару спиной вперед.
Я все еще ни разу не видела её и даже представить не могла, как она выглядит. Все описания сходились к пафосной сучке с «сочной задницей», как выразился Петя, и «черной душой,» – как дополнила Катя. Теперь я готовилась к ночному кошмару, плетясь на встречу у неё дома по поводу проекта. И мой дорогой друг лишь подливал масла в огонь.
– Расскажи о ней что-то внятное, чтобы я не была там, как дура.
– Ну, её папа занимается недвижимостью, поэтому не удивляйся величию их особняка. Вся из себя модница, красавица, и будет старательно это показывать, особенно перед Ковалевым. От их лобызаний, вероятнее всего, потянет блевать, – он хохотнул, а я едва не споткнулась от шока:
– Что? Они встречаются?
– Ну, она бы этого хотела. Но, насколько известно, он просто развлекается. Так, – брюнет резко остановился и глубоко вдохнул, – вон её дом. Мне надо собраться с духом.
Пару минут мы молча стояли посреди дороги, разглядывая облака, пока позади не раздался оглушающий рев мотора. Я обернулась и заметила подъезжающий к нам мотоцикл. Черный, блестящий, такой красивый и внушительный, что даже перехватило дыхание.
Железный конь остановился около нас, и всадник приподнял тонированное забрало шлема. Эти насмешливые светло-серые глаза я уже запомнила, – Ковалев.
– Что, оттягиваете неизбежное? – едва перекричав рычание, рассмеялся он, – погнали, трусишки, я вас защищу.
Слава рванул вперед и резким поворотом, едва не завалившись на бок, припарковался у витых золотых ворот, которые тут же отворились.
Дом и правда оказался внушительным: четыре этажа, огромный двор с бассейном метров в десять и идеальным газоном, всюду позолота и белый мрамор. Пожалуй, я и сама жила бы в таком, если бы мне хватало пафоса и идиотизма. С порога нас встретила огненно-рыжая красотка в длинном красном халате с мехом на рукавах и хмуро оглядела меня.
– И на кой черт нам эта неполноценная? Какая от неё польза без памяти? – фыркнула она.
– Милая, не будь стервой, – блондин прошел мимо и грязно шлепнул её по действительно сочной заднице, от чего она, вся воссияв, поспешила за ним.
– Мда, я и правда в ужасе, – тихо шепнула я Роме и поплелась за ними.
– Там в саду уже все подготовили. Могу попросить принести выпить. Сегодня жарко, – все лепетала Кошкина, семеня по следам своего возлюбленного.
Мы прошли через изящный холл, забитый трудящейся прислугой, в благоухающий сад. И как они добились, чтобы все так цвело уже в конце апреля? Мощеные камнем дорожки, невысокие деревья разных оттенков и целые поляны цветов. Розы, тюльпаны, нарциссы и…лилии? Я остановилась у небольшой клумбы и оглядела бутоны, – красные, белые, сиреневые. Ни одной розовой. Преследующие меня цветы были нежного, пудрового оттенка. Значит, они, к счастью, не отсюда.
Устроившись в беседке, мы погрузились в неловкое молчание. Лера продолжала пожирать меня взглядом, будто невзначай все сильнее продвигаясь с Ковалеву. Неужели, ревнует? Боится, что отниму? Ему же словно было абсолютно все равно. Он достал из кармана джинс железную коробочку с переливающейся надписью «макинтош» и зубами выудил из неё сигарету.
– Жига есть? – он глянул на Рому.
– Есть, – недолго помявшись, ответил он и протянул зажигалку через стол.
– Ты разве куришь? – я удивлено посмотрела на него.
– Предпочитаю делать это в более подходящее время.
– Неужели сейчас не самый подходящий момент? Вы все сидите, как обиженки. Че мне еще делать? Любоваться вами? Цветочками? Неинтересно.
Тишину скрасили шипение сигареты и клубы красиво вьющегося дыма. Я невольно вдохнула поглубже, – на языке остался мягкий привкус табака. Что-то знакомое. Может, я тоже курила? Стало интересно, расстроится ли мама, если узнает.
Наконец, мужчина в смокинге вынес кувшин с ледяным лимонадом, и все вдруг оживились.
– Итак, у нас праздник для сирот, – задумчиво протянула рыжая, – сколько будет человек?
– Около тридцати детей, от пяти до пятнадцати лет. И гости, важные шишки. Неясно, сколько их, но не меньше пяти.
Ковалев потушил сигарету и, придвинув к себе большой лист бумаги, принялся грубо что-то вырисовывать:
– План такой, – на листе появились очертания какой-то палатки, – ставим шатер метров на двадцать, сцену, стулья. Мы с Лерой организуем концерт. С вас какие-нибудь активности, – он повернул рисунок в нашу сторону, и я разглядела среди описанного зала маленьких человечков в смешных костюмах.
Рома ткнул пальцем в одну из таких фигур, самую высокую:
– Это ведущий?
– Да, без него некому будет вытягивать деньги из спонсоров.
– Может, устроим детям арт-терапию, а потом соберем выставку рисунков? – добавила я, ожидая, что меня поднимут на смех. Но все лишь закивали и продолжили обсуждение.
Мне больше нечего было предложить, поэтому я разглядывала ребят, почти не слушая их. Кошкина и правда оказалась красоткой, но, кажется, полной дурой. Славе было все равно. Я ловила, как его рука опускается ей на бедро, как она расцветает и целует его в щеку. И, что самое неприятное, в эти моменты я ловила его взгляд на себе. Но понять, с кем именно из нас он играет, не могла.
Лишь повернувшись к Роме, я заметила, что что-то идет не так, и снова вникла в разговор.
– Рот свой закрой, – прорычал брюнет.
– А то что? Снова обидишься? – Ковалев расплылся в улыбке и медленно перевел взгляд на меня, – ну как, он уже начал тебе плакаться? Хотя, наверное, решил попробовать новую тактику. Джентельмен и герой. Еще не успел пригласить на вечеринку?
– Еще хоть слово…
– Ну, давай, хоть попытайся быть мужиком. Попробуешь набить мне морду?
Рома словно опомнился и спокойно выдохнул, прикрыв глаза:
– И чего ты добиваешься? Ты же знаешь, не побежит она за тобой, хоть ты в лепешку разбейся, пытаясь что-то доказать. Не был нужен раньше, не нужен и сейчас. Просто смирись и лапай дальше Леру свою. Только закрой свой долбанный рот.
– О, друг, не разбивай мне сердце! – блондин схватился за голову, – уводишь девушку моей мечты!
Только сейчас дошло, что речь обо мне. И стало так мерзко, что к глотке подобралась злость. Я встала из-за стола и влепила пощечины обоим.
– Я не игрушка и не вещь, чтобы устраивать подобные спектакли. Вы ведете себя как полные придурки и уроды. Ладно этот, – я глянула на Рому, – но хоть от тебя я ожидала адекватного поведения. Не смейте обсуждать меня. А если так тянет мериться письками, то приплетать меня не нужно, – на одном дыхании пропалила я и поспешила на выход.
Какой же идиотской идеей было участвовать в этом проекте. Надо было сразу догадаться, что с такой командой не ждёт ничего хорошего. Они издеваются над моим прошлым, пока я ничего не понимаю, и злорадствуют.
Жар не спадал с лица, поэтому я упрямо шла вперед, вдоль дороги, словно это хоть как-то поможет. Горела ладонь от пощечин, распалялась ярость, и когда сзади послышались шаги, я лишь ускорила шаг. Я была почти уверена, что оторвалась, но кто-то вдруг схватил меня за плечи и развернул. Ожидая увидеть Рому, я едва открыла рот, но тут же смолкла, встретив перед собой блондина.
– Ну, чего ты надулась-то? – он наклонил голову вбок, – я понимаю, да, Рома просто невыносимый приду…
Я прервала его, сбросив руки со своих плеч:
– Дело не только в Роме! Вы оба придурки. Я уже сказала все, что думаю о вас.
Слава огляделся по сторонам и склонился к моему уху:
– Ты просто выбрала не ту компанию, – его губы коснулись мочки моего уха, и я вздрогнула, – они все ничтожные, жалкие букашки, которые в твоей беде ищут только выгоду для себя. Ромочка твой сохнет по тебе, и вот вам повод стать опорой – авось влюбишься.
– Не тебе обсуждать со мной чувства Ромы, ясно? – выплюнула я, – ты мне не подружка и не мамочка.
– За это я тебя и обожаю, – сухо рассмеялся он, приблизившись к моему лицу, – не будь такой простой. Ты становишься легкой добычей. Потому что выглядишь глупо, – легким движением он заправил выбившуюся прядь мне за ухо и, развернувшись на пятках, зашагал обратно к дому Кошкиной.
Хотелось крикнуть вслед что-то вроде «сам ты идиот», но тогда я действительно выглядела бы глупо. Поэтому я тихо выругалась и поплелась домой. Более дурацкого и при этом полезного разговора, пожалуй, никогда больше не случится.
***
В доме витал запах корицы. Ужасно захотелось сладкого, поэтому я поспешила на кухню в надежде, что Елена уже что-то приготовила. Но на удивление застала маму с тарелкой теста, в компании неизвестного мужчины. Он был крупнее Виктора, хоть и не выше, и одет совсем по простому: джинсы, затасканный свитер и висящие на воротнике солнцезащитные очки.
– Добрый день, – неуверенно произнесла я, подойдя ближе.
– А вот и ты, – мужчина тут же встал со стула и кивнул мне, – рад, что ты снова на ногах. Отлично выглядишь.
– Спасибо. А вы кто? – я глянула на маму, которая ободряюще улыбнулась и выдвинула мне стул:
