Больше она ничего не смогла произнести, глаза её закатились, затем забегали из стороны в сторону. Фрейлины помогли ей подняться и увели из зала.
Кася застыла над тарелкой, пытаясь сохранить достоинство и не разрыдаться. Ей уже восемнадцать, она не может плакать как маленькая девчонка. По краю тарелки шел золоченый ободок. Касе пришлось несколько раз пробежать его глазами по кругу, часто моргая, прежде чем она решилась поднять голову.
И тут же встретилась взглядом с начальником замковой стражи, Каяном. Он остановился на пороге зала и смотрел на неё. Но отвел глаза и что-то спросил у слуги. Каян был редким гостем в королевских покоях, он приходил лишь за особыми поручениями. Кася поднялась с места и подозвала его.
– Ваше высочество! – поклонился он.
– Что случилось? – спросила Кася. – Почему вы не защищаете ворота?
С сомнением поглядев на неё, Каян все же ответил:
– Приехал Вальд – начальник городской стражи, мы хотели обсудить дальнейшую тактику с её величеством, но мне сказали, что она… что ей нездоровится.
– Пока моя мать больна, вы можете обсудить все со мной, – произнесла Кася.
Именно этому учила её Агнесса: всегда держать спину ровно и смотреть прямо, говорить уверенно, даже если боишься, брать все в свои руки, если поблизости нет родителей, и заставлять людей считаться с твоим мнением. Сама королева была именно такой. При муже она больше молчала, но, если говорила, даже он её слушал. Кася поняла, что настал её черед быть королевой.
– Как скажете, ваше высочество, – не посмел спорить Каян. – Но давайте пригласим на беседу и советника.
Это было правильно. Пока король в отъезде, даже мать доверяла важные решения по обороне Стефану. А у Каси опыта в ведении войны и вовсе не было. Они послали слугу разыскать его, а затем состоялся небольшой военный совет.
Вальд – суровый бородатый воин со светлыми волосами – рассказал, что со дня на день войско Рейна вернется, а вслед за ним и армия Виккара подойдет к воротам города и начнет осаду. Если, конечно, король каким-то чудом не сможет преломить ход войны. А потом они с Каяном и советником обсуждали, куда какие силы перебросить и как запасти побольше провизии, и Кася их почти не слушала. Она думала о том, что нет ничего хуже осады, когда ты заперт в замке, как в мышеловке, и день за днем теряешь силы.
Слова Вальда вырвали её из задумчивости:
– Ходит слух, что армия его высочества Ричарда не полностью погибла. Виккарцы отрезали путь к Рейнгроду, и им пришлось бежать в Непомнящий лес на севере. Но если послать им весть, то они смогут помочь нам.
– Надо послать гонцов в Ориллу! – говорил Стефан. – Теперь их очередь нам помогать!
Ориллой звалось соседнее королевство, которое и начало эту войну. Они первыми напали на Виккар, но быстро поняли, что сами не справятся со столь сильным врагом, и обратились к королю Рейну за помощью. Зато когда Адам обратил свои копья на Фолейн, поспешили сделать вид, что ни при чем. Однако военачальники знали, а Касе объяснила мать: Рейн нарочно подстрекал Ориллу к вражде с Виккаром, надеясь ослабить Виккар и позже урвать себе от него хороший кусок.
– Нельзя рассчитывать на этих трусливых кроликов! – стукнул кулаком по столу Каян.
Чем больше они говорили, тем яснее Касе становилось, что положение у них незавидное. Если её отец не сможет остановить наступление виккарского короля, рассчитывать останется лишь на помощь армии Ричарда. Но сколько его воинов осталось в живых, им неизвестно.
Совет окончился уже за полночь. Матильда явилась за Касей, напомнив о важности хорошего сна. Засыпая, принцесса слышала запах гари, и ей снился далекий звон мечей.
Утром Кася снова побежала на башню. Но на этот раз позволила Тилли сперва привести себя в порядок. Пока королева не могла вести дела, принцесса ощущала свою ответственность и важность.
– У вас бледный вид, ваше высочество, – заметила фрейлина, пока служанка затягивала ей шнуровку на платье. – Вы плохо спали?
– Думаешь, я могу хорошо спать, глядя, как моя мать сходит с ума? – огрызнулась Кася.
– Её величество сегодня снова заперлись у себя, – грустно сказала Тилли.
Она придирчиво подобрала украшения к нежно-голубому платью принцессы с расшитым птицами и цветами подолом.
Касе вспомнились вчерашние жуткие предсказания смерти, которые сорвались с языка у Агнессы. Принцесса ни на мгновение не поверила им, но снова пожалела мать.
Наконец был надет пояс, волосы убраны наверх, а бледность лица оттенена румянами. Но в тот миг, когда Кася взошла на самый верх Черной башни, раздался звук трубы. Тревожный, хриплый рев, не сулящий ничего хорошего. Кася посмотрела вниз.
В ворота Рейнгрода входило войско короля. По спине пробежала дрожь от того, как оно поредело. Медленный шаг, опущенные знамена и телеги с ранеными. Ничто не напоминало тех бодрых молодцов, что полгода назад с боевой песней строем покидали город. И как Кася ни силилась разглядеть во главе колонны отца, ей это не удалось. Тогда она бегом бросилась вниз.
Замковый двор был полон народу. Сбежались слуги и фрейлины, собрались стражники и придворные. Кася расчищала себе путь, приказывая её пропустить. Но даже пробравшись к самому центру, она не видела Рейна. Дурное предчувствие сжимало сердце.
Наконец перед ней спешился один из военачальников.
– Где мой отец? – крикнула Кася.
– Здесь! – ответил военачальник, указав на одну из телег.
С бешено колотящимся сердцем Кася метнулась и запрыгнула на подножку. Король Рейн лежал в телеге один. Его голова покоилась на овечьей шкуре, лицо покрывала мертвенная бледность. Он был укрыт своим же плащом. Странно и страшно было видеть его таким тихим и беспомощным. Когда Кася склонилась над ним, Рейн приоткрыл глаза.
– Папа, – прошептала Кася, забыв об обвинениях и ненависти, которыми собиралась его осыпать.
Но глаза короля закрылись, и он не ответил.
– Ему нужен лекарь, ваше высочество, – сказал подошедший военачальник.
Подоспели слуги и с величайшей осторожностью понесли Рейна в покои. Кася шла рядом, сама не зная зачем. В комнату лекарь её не пустил, и она снова поднялась на башню, размышляя, нужно ли сказать матери, что отец вернулся, или же в её состоянии неведение – благо.
Вскоре её разыскали: король хотел видеть дочь.
В покоях пахло лечебными порошками, ладаном и смирной. Шторы были закрыты, и большую королевскую постель освещало лишь несколько свечей. Отец все так же лежал на подушках, не шевелясь. Кася с опаской приблизилась. Он смотрел на неё.
– Вы звали меня, отец? – проговорила она.
Звонкий голос нарушил мрачную тишину и показался неуместным. Кася закусила губу.
– Подойди! – велел Рейн тихо, но также властно, как и прежде.
Но стоило ей встать на расстоянии вытянутой руки, как король скривил губы.
– Нет. Поди прочь! – он отвернулся. – Убирайся!
Кася вздрогнула, как от удара, и выскочила из комнаты. Она бежала в свои покои, уже не сдерживая слез. Упав на кровать, она зарылась лицом в подушки и лежала так, пока через час лекарь не доложил ей, что король скончался.
***
Осада началась в тот же день. Кася видела, как стягивается вокруг города неприятельское войско. Видела, но сделать ничего не могла. Гонцов успели отправить за подмогой, но доберутся ли они до цели, не будут ли схвачены виккарцами?
По замку ходили противоречивые слухи о вражеском короле Адаме. Поговаривали, что он жесток и страшен, как волк, от которого, согласно верованиям Виккара, ведет свой род. Другие же шептались, что он добр и справедлив к своим людям, за это они преданы ему, не поддаются на подкуп никакими посулами и готовы пойти ради него на смерть. Были ещё и россказни о том, что воины Адама умеют обращаться в зверей, что едят человечину и их нельзя убить ни огнем, ни мечом, но Кася изо всех сил старалась им не верить. Мать всегда говорила, что верить можно лишь самым приземленным слухам, а не сказкам, которыми они обрастают. И все же военачальники сказали, что в рядах Адама есть настоящий маг.
На третий день хоронили короля Рейна.
Сперва жрец четырех богов-братьев зачитывал добрые и злые деяния короля – для светлых богов и для темных. Разумеется, это была лишь часть церемонии: ни слова о настоящих плохих поступках не было сказано, лишь грехи, присущие всем людям.
И вот снова гарь – запах погребального костра. Кончится ли это когда-нибудь?
Рядом с Касей, облаченной в траурный черный наряд, стояла мать. Кася боялась, что Агнесса может обезуметь от вида огня, но пропустить похороны мужа для королевы означало бы признаться в полной немощности. Стефан рекомендовал отложить весть об этом хотя бы на пару дней. Лекарь дал ей успокаивающую настойку, и Агнесса молча и неподвижно прощалась с королем.
Кася смотрела, как едкий дым уходил в серое небо, когда за стенами замка стал нарастать многоголосый шум.
– Виккарцы! Виккарцы идут! – крикнули с башни.
Запели тревожные рога. Кася даже не успела осознать, что все это значит, как со страшным скрипом опустился подъемный мост. Участники церемонии, не веря своим глазам, увидели, как во внутренний двор хлынули солдаты со знаменем Виккара – бегущим волком на сине-зеленом фоне.
Поднялась паника и толчея, у моста начался бой. Кася схватила мать за руку и потянула обратно в замок.
– Все кончено! – крикнула вдруг Агнесса и, вырвавшись, рванулась с места.
– Мама!
Кася побежала за ней. В суете никто не обращал на них внимания, люди метались туда-сюда, стражники бежали к мосту.
Принцесса преследовала мать до самого входа в Черную башню.
– Мама! Стой! Остановись! – но её крики перекрывал лязг оружия и людские вопли.
– Что вы здесь делаете? – подскочил к ней Стефан и непочтительно схватил за плечо. – Скорее! В укрытие!
– Там моя мать!
Агнесса уже скрылась за поворотом лестницы.
– Бегите к себе! – вскричал Стефан.
Но Кася выскользнула из хватки и бросилась за Агнессой по бесконечной веренице ступеней.
– Ваше высочество! – крикнул еще кто-то снизу, но Кася не ответила.
Происходящее казалось ей сном. Кошмаром, в котором она никак не может помешать тому, что должно случиться.
С резью в боку от быстрого бега, задыхающаяся, Кася выскочила на площадку Черной башни. Но поняла, что опоздала: Агнесса уже стояла на парапете с растрепанными волосами и безумными глазами. Черное платье делало её похожей на жуткую птицу.
– Мама! Стой! – снова крикнула Кася.
Агнесса обернулась.
– Все кончено! – как проклятие повторила она и шагнула вперед.
Кася бросилась к парапету, но лишь пропустила сквозь пальцы край её атласного платья.
Глава 2. Невеста короля
Сильные, крепкие руки ухватили её за запястья, за плечи, за платье, ей казалось, что звенящие доспехами и воняющие потом тела повсюду, они окружили её со всех сторон. Кася в ужасе трепыхалась в их стальной хватке, задыхаясь от слез.
– Эй, мы поймали принцессу! – крикнул кто-то, стащив с ее головы диадему, надетую на похороны отца.
«Мама! Мама! Мама!» – стучало в голове, точно колокол.
Перед лицом мелькали разгоряченные боем лица солдат, но Кася почти их не видела.
– Пусть поклонится нашей победе!
Она сама не поняла, как оказалась на коленях. Так было ещё хуже. На нее надвигались блестящие кирасы с изображением волка и мечи на поясе. Кася задыхалась от их близости. Она уже не слышала, какие похабные шуточки отпускали виккарцы. Она хотела кричать, но не могла вдохнуть…
И когда перед глазами поплыло, вдали раздался голос:
– Разойтись!
Но в плечи вцепились еще крепче. Кася не чувствовала своих рук и ноющих коленей. Перед её взглядом возникла новая кираса, начищенная, с затейливой узорной вязью, уже отмеченная пятнами крови, а потом кто-то крикнул:
– Воды!
– Воды… – эхом прошептала она.
В тот же миг в лицо хлестнула обжигающая холодом вода. Кася вскрикнула, но морок вокруг пропал. Теперь она ясно видела, кто перед ней. Даже гибель матери на миг забылась. Кася будто ухнула в пропасть вслед за ней.
Возвышаясь над поверженной принцессой, стоял Адам Виккарский из рода Волка, незаконный сын прошлого короля Виккара. Мальчишкой его отослали в деревню как бастарда, но, когда оба сына короля умерли от неизвестной болезни, он послал за единственным наследником. С тех пор Адам возмужал, его меч видел много побед, разум освоил хитрость и плетение интриг. Все это рассказали Касе прибывшие три дня назад военачальники, и ещё то, что Рейн сотворил с его отцом.
Глядя в суровые глаза, глубокие как два колодца, на короткую бороду и резкие черты, Кася знала, что глядит в лицо своей смерти. Все внутри сжалось от ужаса. Снова хотелось кричать. Только годами взращенное королевское самообладание заставляло молча смотреть, как Адам разглядывает ее, держа под мышкой шлем.
Про себя она молилась светлым и темным богам, чтобы он убил её быстро.
– Мои люди не ошиблись, ты принцесса Кассандра, – произнёс он, вглядываясь в её лицо. – Я видел твой портрет.
Она не знала, вопрос это или уже ответ, потому молчала.
– Ты знаешь, кто я такой?
С трудом ворочая языком в неожиданно пересохшем рту, Кася ответила:
– Ты Адам Виккарский из рода Волка.
Он улыбнулся. Холодно и зло. Она перевела взгляд на следы крови на его кирасе. Он тоже сражался, он убивал её людей.
– Тогда ты понимаешь, какая судьба тебя ждёт, – бросил он и отвернулся. – Свяжите её и отведите в королевские покои.
Едва услышав это, Кася крупно задрожала. Нет, он не убьёт её сразу, он хочет поглумиться… Она прокусила губу до крови, пытаясь сдержать рыдания.
***
Это была её собственная комната. Полупрозрачное кружево балдахина, зеркало в углу в изящной раме слоновой кости, брошенный на кресле плащ. Кася уже не сдерживала слёз.
Выполняя приказ короля, солдаты привязали её к столбику кровати, осыпали насмешками и ушли. Она была добычей Адама, и кроме колких слов ей не посмели причинить вреда.
Руки, связанные сзади, ужасно ныли. В спину впивались резные узоры на столбике. Но эта боль казалась Касе лишь прелюдией.
