Страница 3 из 7
***
– Признать в чужом человеке не соперника, а брата смогли вы, пока жили на острове. И мы счастливы, что у нас такие ученики, – тучный Феликс Констанц подытожил речь на «линейке», как её окрестили по старой памяти Юрка с Машкой. – Желаю вам в новом учебном году успеха и, главное, удачи. Уж она-то, эта старая кокетка, и должна быть вашей вечной спутницей!
Все, конечно, аплодировали стоя.
На «линейке» не было сидений.
Её проводили возле главного входа в Дормвас на следующее утро после «тёмного» запугивания. Феликс, естественно, затронул и животрепещущую тему, но ограничился тем, что «виновные обязательно будут наказаны» и «тяжёлый разговор с мэтром Корбинианом состоится со дня на день».
– А теперь все по комнатам. После обеда вас будет ждать здесь транспорт, который отвезёт всех на новое место обучения. Приятный бонус: вы можете собрать небольшой походный мешок с самым необходимым. Таблетки, тёплый свитер, плюшевый медведь там… Чур, не воруем постельное бельё. Иначе следующим летом не выдадут новое, и кастелянша…
Никто не слушал, что сделает пожилая женщина в домотканом халате, постоянно вяжущая кому-то шарфы, хотя ученики «Школы Рока» проживают в Дормвасе только летом. По крайней мере, пока все так думали.
– Слушай, Кристин, мы хотели сказать, что ты реально крутая, – возле темнокожей девчонки с вьющимися волосами оказалась Соня, так и не подросшая за время каникул и доходящая Кристине макушкой только до подбородка. – Если что, рассчитывай на нас. Мы тебя везде и всюду поддержим. Давай прям в комнате устроим вроде тайного клуба или сообщества. Всё-таки год вместе прожили, сдружились. Ну почти…
Кристина хмыкнула и высокомерно оглянулась. Ха Ли и Акеми шли сзади, словно телохранители. Конечно, после позорного падения её тирании в прошлом году надежды на восстановление доверия не было, но малая власть даёт надежду обрести большую.
Они собрали походные сумки меньше чем за полчаса: своих вещей у девчонок не было, а в магазинах покупали, в основном, пирожные и шмотки. Украшения с косметикой сложили в первую очередь, потом выделили место для сменной одежды и обуви и только после закинули первый учебник Судьбы…
– Куда, интересно, нас повезут? – Акеми закончила сбор и села на кровати, сложив руки в замок. – Мальчишки говорят, на очередной остров, где будет настоящий «Повелитель мух». Не знаю, что это вообще, но мне уже страшно…
– Я не люблю мух, – фыркнула Соня.
– Будто твоё мнение кто-то спрашивает! – съязвила Кристина. – Мы здесь рабы в золотой клетке. И говорят нам далеко не всё. Я ведь, кстати, тоже видела этого самого мэтра Корбиниана там, дома.
– Как?! – удивилась Ха Ли. – Слушай, расскажи! Это важно!
– Расскажу, но вы никому ни слова! – ответила Кристина и злобно зыркнула на Ха Ли с намёком не выболтать исповедь Хёджину. Та кивнула. – Я стояла тогда у сарая, разглядывала дура дурой вечернее небо, искала в нём глаза «великих королей прошлого», как лев Муфаса обещал. Королей не нашла, но, опустив глаза, увидела его. Тот пришёл, весь в чёрном: сразу видно, чужак. Не только на ферме чужак – вообще иностранец. Так у нас не ходят. Он заговорил с Полом Батлером, это мой…
– Это твой единственный друг, – зная истории Кристины, вставила Ха Ли, на что первая нахмурилась.
– И после разговора оба ушли. В бар, конечно. Так я тогда и подумала. Для Пола Батлера это логическое завершение любого дня. А потом… Потом как раз и случилось… Ну то самое. Помните, я говорила?
Девчонки понимали, но продолжали молчать.
– Короче, наутро Пол Батлер не проснулся. Тогда я думала, что он отпил своё: печень не выдержала, сердце, поджелудочная… Не знаю, что там с алкашами случается. А теперь вот кажется мне иное…
– Почему? – удивилась Акеми.
– Значит, именно после смерти Пола Батлера ты возненавидела мир? – уточнила Ха Ли.
Кристина нехотя кивнула.
– Никому ни слова, вы поняли. Никому…
– То есть ты думаешь, что мэтр Корбиниан отравил Пола Батлера?! – продолжала удивляться японка с голубыми глазами.
– Да все это давно поняли, Акеми! – шикнула на неё Соня, сама с удивлением глядя на Кристину, которую в первый раз затронула за живое не злость на весь мир, а обычная грусть.
Из-за сжатых руками коленей Кристины донёсся её сдавленный голос:
– Выходит, он… умер… из-за меня…
Ха Ли, Акеми и Соня тут же бросились утешать подругу, твердить, что она ошибается, но Кристина бросила в них подушкой и вскочила с кровати.
– Да ни фига не из-за меня! Эта сволочь Корбиниан убил его! Отравил! Он знал, что я сойду с ума от одиночества. Он знал, что я могу совершить страшную глупость! И я совершила её: пошла к той тётке-проповеднице, Наблюдателю. Наши считали её сумасшедшей. Я тоже…
Девчонки застыли в тех самых позах, в каких их и остановила Кристина.
– Да сядьте уже! – тявкнула она, и соседки по комнате послушно сели. – Откуда Корбиниан всё это знал? Как тогда нам с ним бороться? Как победить его?
Комната наполнялась отдалённым цокотом по каменной мостовой.
Это за ними.
Лето закончилось.
– Я думаю, прежде всего мы должны знать, как он выглядит, чтобы быть начеку, – предложила Акеми. Она хотела быть полезной. Хоть капельку.
– Знаешь, я его не видела, – ответила Ха Ли, поняв, что Кристина никаких комментариев давать не собирается, – но люди рассказывают следующее: высокий смуглый мужчина, кареглазый, с тугой косичкой волнистых иссиня-чёрных волос, лежащей на тонкой шее до ворота белоснежной рубашки…
Глава 2. Гасконцы
Юрка Кактус
Им не завязывали глаза, как обычно делала мафия в кино, чтобы пленники не поняли, куда их везут. Просто рассаживали по кибиткам, запряжённым тройками. В школе так же распределяют по автобусам перед поездкой на экскурсию.
Дедрик Фридхольд даже всплакнул, обнимая родных и таких маленьких для него человечков. Целый год он устраивал детям на острове испытания, потом обучал рукопашному бою, переживал за исход Турнира, в ход которого не мог вмешаться, и, наконец, жил с ними в Дормвасе всё лето, водил в поход, что чуть не закончился трагедией. Крупный мужчина с рыжей бородой, сегодня одетый в жилетку, кожаные штаны и бандану, оттого похожий на байкера, утирал нос кулаком и мотал головой, чтобы не наворачивались слёзы.
Юрка понимал его чувства. Здешние одноклассники совершенно не походили на прежних пофигистов из обычной школы, и тем более на отморозков из детдома, прощаясь с которыми воспитатели не плакали, а готовы были пуститься в пляс.
Юрка понимал его чувства ещё и потому, что сам пребывал в новом состоянии. Он был зол на вечные недомолвки. Зол на непонятные, но жёсткие требования. Однако вместе с этим грустил о прошедшем первом годе обучения. Никогда им не вернуться на остров. А Дедрику следующих новичков придётся брать только через четыре года. Им он будет устраивать очередные засады, подставы и ловушки, чтобы те стали сильнее. А пока…
Повозку сильно тряхнуло на ухабе, так что сидевшие с правой стороны прилетели на левую.
В их повозке собрались неудачники? Как и тогда на корабле?
Неужели снова ждёт испытание на выживание?
Конечно, зависит от книги. Но про неё им пока никто ничего не рассказывал. Боятся, видимо, что некоторые не дорастут, не дотянут, и тогда им название второго Учебника и знать ни к чему – опасно! Вдруг тренироваться по нему начнут?!
А Джейсон и прочие не доплывшие до острова, интересно, поняли, что первый Учебник – «Робинзон Крузо»? А что, казалось, тут не понять? Но вдруг… Мало ли книг про тропические острова?.. Стивенсон, Буссенар, Хаггард, Жюль Верн – имена, украшавшие красивую коллекцию книг «Библиотека приключений» с белым корабликом на чёрном фоне посередине обложки. Юрка, казалось, давным-давно обещал себе, что, несмотря на мелкий шрифт, когда-нибудь возьмётся прочесть всю серию от корки до корки…
Очередной ухаб теперь заставил всех подлететь на пару сантиметров.
Что будет с теми, кто попробует колдовать, не будучи избранным Судьбой? Почему им нельзя вообще пользоваться магией? Пускай плохо, с трудом, но они бы тоже освоили её…
Сонька вон сидит напротив – её же выбрали, вытащили тогда, и оказалась она в рядах счастливчиков, а могла бы…
Теперь тряхнуло так, что упали на пол даже те, кто держался за края повозки, к которым крепились дуги крытого верха.
– Ой! – крикнула Сонька. – Я боюсь! Вдруг опять начнут нас убивать? Хоть и понарошку, но это страшно!
Она обращалась к своим соседям по комнате. Странно даже: девчонки залезли в кибитку той же компанией, что и жили в общаге. Так прям сдружились?
А он сюда за кем полез?
Да как обычно: искал, где место осталось, потому что проворонил посадку, мысленно прощаясь с Дормвасом и ментором Фридхольдом. Вот и ехал теперь с кем попало. А ведь, как научил первый год, случайности здесь всегда имеют последствия…
Что ж, Юрка надеялся, на этот раз всё обойдётся: отъезд проходил второпях, мало оставалось времени на сборы. Должны же быть поблажки!
Солнце стало светить с другой стороны. Либо они повернулись и едут обратно, либо уже вторая половина дня. Когда-то давно, словно в параллельном мире, дед Макар катал их на лошади, пока остальные детдомовцы собирали облепиху в полях – обязательное мероприятие середины сентября. Лошадь еле плелась, но и то перегнала бежавшего в сельский магазин мужичка. Так что при хорошей скорости, по расчёту Юрки, они уже отдалились километров на сорок от Дормваса. Везут ли их снова на пристань? Нет, вряд ли. В конце лета добрались с причала до общежития очень быстро – и часа не прошло. Значит, их везут на заселение в закрытом доме? Порой Юркины страхи доходили до того, что он представлял очередным Учебником книгу ужасов Стивена Кинга. Недавно по телику крутили сериал «Лангольеры» – вот уж с кем бы точно не хотелось встретиться на второй год обучения! Ну, а мало ли?! Вдруг их новый ментор способен и такие испытания устраивать?
Юрка успокаивал себя тем, что Стивен Кинг – писатель современный, а здесь обучение ведётся уже с давних пор. Не повезёт, если окажутся в средневековой сказке или античном мифе про минотавра или про горгону Медузу!
Так тревожные мысли и не отпускали. Долгая поездка и безделье изнуряли тело и душу. Девчонки не уставали задорно болтать, обсуждая всё подряд: одноклассников, прошлую жизнь до Школы, основные события на острове Нирадеспер, и к последнему часу поездки уже смеялись вовсю над простоватыми поселянами, пасущими свиней и гусей. Наконец, придумали даже игру:
– Собака!
– Со… Ах ты, собака! Я её первая увидела!
– А я первая крикнула! Бе-е-е!
– Итак, у Кристины пять собак, у Сони четыре, у Ха Ли одна, а у меня – три. Но скоро, я чувствую, мне встретится очень крутая…
– Собака!
– Окей, у Кристины шесть собак…
Юрка улыбнулся. Почему у него не получается вот так же завести друзей, чтобы мило и глупо отдыхать? Что здесь, что в детдоме…
Наверное, он слишком много времени проводит внутри себя вместо того, чтобы следить за миром вокруг. Хотя сначала вроде даже всё шло хорошо: появился друг по имени Фред, смешной мальчишка, похожий на Уолли из мультика, в зимней шапочке с помпоном и в очках. Но тот оказался из породы хищников. Друг должен стоять за друга горой, ведь так? Вот только гора не может стоять на болоте…
– Остановились, – с ноткой недопонимания заметила Ракель, тоже случайно подсевшая в последнюю кибитку.
– Нас прямо тут, в поле, обучать начнут? – удивилась Акеми, светловолосая девочка с голубыми глазами.
Приготовившись к худшему, подростки заставили себя взбодриться: пара шлепков по щекам и потирание ладошек помогло многим.
Но ничего не происходило. Они просто стояли, будто попали в пробку.
Юрка боялся, что сейчас начнётся безумие всеобщего ворчания. Он видел это по недовольным лицам. Да, ехать четыре-пять часов куда-то можно без проблем, но стоять даже пять минут для многих невыносимо.
Чувствуя на себе ответственность мужчины (второй представитель тихо посапывал в дальнем углу), Юрка решился выглянуть наружу с задней стороны кибитки. С силой откинув правый тяжёлый кожаный завес, он расширил границы видимости – не помогло. Одно лишь поле, пастухи, овцы и…
– Собака! – крикнула радостная Акеми, увидев её из-за того, что мир вокруг стал чуть больше щёлочки меж шкурами.
Юрка, не решаясь спрыгнуть, вытянул шею и попытался дотянуться до пространства слева от кибитки. Увидел поля, речку вдали, соседнюю повозку, ещё одну и самую первую, которая остановилась рядом с конным патрулём.
– Застава! – крикнул Юрка спутницам. – Таможня вроде. Или не таможня… Не знаю, как это тут называют, но они что-то ищут в телегах!
Потому ворчание и не началось. Проверки никто не любит – у каждого есть скелеты в шкафах. Вместо недовольного шума в кибитке родилось тревожное молчание. Каждый молился своим богам или читал заученные строки первого Учебника.
В один миг та же задняя полоска просвета меж шкурами вдруг явила взорам пожилого мужчину с седой бородой эспаньолкой, торчащими в сторону длинными усами и в странной одежде: в кожаном жилете, с пышными рукавами на рубашке и с белоснежным жабо вокруг шеи.
– Qui devrions-nous prendre dans ce chariot1? – спрашивал он кого-то рядом с собой на незнакомом Юрке языке, по акценту напоминавшему французский.
Внутрь заглянул второй незнакомец, смешной, как Пьер Ришар: копна нечёсаных светло-рыжих волос, ясные голубые глаза с притязаниями на уважение окружающих, крупный широкий нос и сморщенный лоб, хотя обладатель его пока и не думал хмуриться, а был в прекрасном расположении духа. Он всем приветливо помахал рукой, как старым друзьям, с которыми только вчера расстался, и внимательно осмотрел каждого.
– Celui-ci, – уверенно произнёс смешной человек и указательный палец направил в сторону Юрки. – Avec deux cowlicks à l'arrière de la tête2.
Не предполагая больше страшных сюрпризов после появления милого персонажа, Юрка уже расслабился и просто ждал, когда с формальностями будет покончено.
Но указательный палец! Что это значит?! Юрка же не вождь – близко нет! В прошлом году, правда, его временно назначали казначеем. Деньги, правда, успели закончиться. Неужели сейчас потребуют их вернуть?
Пожилой мужчина с усами смотрел на него в упор и сказал: «Сортир3».
Именно так Юрка и услышал. И с этими словами оба незнакомца дружелюбно выманивали его ладонями.
– Нет, я не хочу! Я… потерплю… – пытался объяснить Юрка, не желавший быть и здесь изгоем. Все, значит, в телеге останутся, а его зачем-то отправляют сходить по-маленькому!
Но упрямство двоих мужчин не знало границ. Усатый уже потянулся за шпагой, чтобы угрозами заставить мальчика выйти. Пьер Ришар замахал на того и стал что-то щебетать по-своему. Шпагу убрали, но оба более требовательно подошли к выманиванию Юрки. Тут уже не только «сортир», а сотни разных слов сыпались, непонятные, громкие.
Юрка вспомнил, как однажды, проезжая зайцем в городском автобусе, наткнулся на несговорчивого кондуктора – тот заставил водителя притормозить и не ехать дальше до тех пор, пока безбилетник их не покинет. В первую минуту началось противостояние: наглость столкнулась с принципиальностью. Во вторую минуту подключились остальные пассажиры – вот тогда и стало невмоготу. Люди любят двигаться и ненавидят ждать. Бабушки с сетками и авоськами, женщины с маленькими детьми, старики в серых пиджаках – все встали на сторону кондуктора и грозно требовали, чтобы Юрка вылез.
Что ж, место изменилось, но люди вряд ли… Юрке не хотелось дожидаться того момента, когда на него начнёт орать Кристина и её подруги, поэтому он, на всякий случай захватив свою сумку первой необходимости, перелез через бортик и спрыгнул к незнакомцам.
– Так чего нужно? Сказал же, что не хочу в туалет!
Только успел он высказаться, как услышал позади скрип – телега тронулась дальше, а ему на плечи, больно сжав их цепкими пальцами, легли тяжёлые мужские ладони.
Жюльен Сорель
Конечно же, они с Илоной ехали в одной кибитке.
Жюль не мог сказать, что влюблён в неё. Он в принципе не мог с уверенностью сказать, что такое любовь. Каждый раз чувства приходили особенные.
Началась агония в голове ещё с детского сада, когда Жюль увидел девочку с выразительными чёрными глазами и такого же цвета волосами, похожими формой на цветок колокольчик. Нечто милое заставляло всякий раз робеть и заикаться, а потом пропало вместе с большинством воспоминаний о садике.
В начальной школе стукнуло внезапно и поразило насмерть, как сосулька, слетевшая с крыши. Одно лишь имя – Сандрин. Нечто из смеси леденцов и величия. Маленький Жюль влюбился заочно, ещё не встретив будущую одноклассницу, проболевшую первые недели учебного года. Но даже знакомство с коротконогой, слегка пухлой Сандрин с рыжими волосами под каре ни капли не пролило на огонь бушующих чувств. Чего не скажешь про последний год в начальной школе, когда судьба или шутник Амур сделали так, что к ним в класс перевели волшебную Моник. Увидеть её и не влюбиться значило только одно – ты ослеп, глядя на безукоризненную красоту. Мальчишки шептались о ней в коридорах, девчонки набивались к ней в подружки. Заговорить с Моник было всё равно что взлететь на Парнасе к богам и услышать их волю.
Сандрин в мыслях тускнела, как глянцевая обложка под солнечными лучами: чем дольше, тем больше. В конце концов ему даже стало стыдно за былые чувства, словно он любил крокодила из болота. Жюль огрызался, когда ему напоминали, как он сох по Сандрин и всем подряд твердил, насколько та прекрасна. Помутнение от Моник же стало массовым. У Жюля и надежды не было хотя бы раз проводить её до дома, так как рядом вечно оказывались то спортсмены, то подружки, то все вместе.
Жюль был одиноким. Он любил девчонок. Именно из-за этого мальчишки и прибавляли к его имени прозвище «Сорель». Они не понимали его и недолюбливали.
Их же увлечения: тачки, футбол, рыбалка, компы – были неинтересны Жюлю. Они словно вытесняли тебя, растворяя в марке автомобиля, наградах клуба или гигах оперативки. Жюль любил слушать сплетни, читать новости про эпатажных звёзд, слушать в наушниках по двадцать раз один трек перед сном, уткнуться носом в плюшевого медведя, когда всё вокруг шло не по-человечески.
Да, Жюль был одиноким, пока не оказался на острове Нирадеспер. Там все одинокие собрались вместе. И в первую очередь Жюль попробовал наладить контакты с девчонками. На корабле он бросался от одной незнакомки к другой, пока не встретил Илону.
