Страница 6 из 7
Машка прикинула в уме и поняла, что это совсем рядом. Она даже пешком бы добралась за час. Время сейчас обеденное… Так остаться или уехать?
– А вы… – продолжала она держать трактирщика при себе. – А вы откуда знали, что мне в Виртус нужно?
– Ну а куда ж ещё? На западе от Бхагьяполиса нет других поселений. А то, что вы не местная, мадемуазель, по одежде видно. Даже думаю, вы из учеников Школы. Так ведь?
Машка кивнула, ничему не удивляясь. Мир Корвившва куда меньше мира Земли. Как и сердце меньше самого человека. Казалось, здесь все знают всё про всех. Кроме учеников «Школы Рока», которые о Корвишве не знают почти ничего.
– Постоялый двор мне от отца перешёл, а тому… Да, впрочем, к чему вспоминать – годы тогда сложные были… Но ваши аккурат раз в шесть лет здесь останавливаются.
– А зачем? – поразилась Машка. Неужели все такие же, как и она, хотят побыть наедине с собой, а не в шумной компании? – Сами же сказали, что до Виртуса рукой подать.
– Зачем-зачем? – пробубнил трактирщик, принимая из рук кухарки горячий кофе и ставя его на Машкин столик. – А затем же, что и твой одноклассник в комнате на втором этаже. Раненым далеко не уедешь. А раны быстро не лечатся, тем более, чтоб в седло сесть. Эдак дней с десять-пятнадцать нужно.
Перед Машкиным носом оказались и сухари. Но она и думать забыла о еде. Значит, обязательно надо получить рану? Значит, зря она прошла мимо людей, унижавших лошадь?
– Мой одноклассник… – тут же вспомнила девчонка, поняв, насколько же она бестактна по отношению к друзьям. По непонятной причине Машка вдруг забеспокоилась: не Юрка ли там? Добрый, честный и скромный мальчишка с её же родины стал ближе, чем в первое время обучения, когда главными качествами все считали храбрость и решительность. – Как он выглядит?
– Тоже не как мушкетёр, – усмехнулся хозяин, присаживаясь рядом для долгой беседы. А чего ему ещё делать? Тем более, что самое интересное у них происходит раз в шесть лет! И вот оно началось! – Маленького роста такой.
Машка нахмурилась.
– Волосы тёмные.
Сильнее нахмурилась.
– А на голове такая кепка большая, будто от отца досталась!
От сердца отлегло.
– Поняла. Это Фил Лоуренс. Могла бы и раньше догадаться, – ехидно улыбнулась Машка сама себе, разгрызая первый сухарик.
– Как так? – не понял трактирщик. – Он особенный?
– Очень. Не удивлюсь, если он сам себя поранил! Фил до одури готов следовать правилам Учебника, – саркастично заметила Машка, не заботясь о том, понял ли её собеседник.
– Нет, точно не сам. Лошадь понесла, он упал – чудом жив остался.
– С него станется, – не верила сказанному Машка. – Он и лошадь заставит себя скинуть, лишь бы всё по Учебнику было.
Трактирщик пожал плечами и отошёл. Машке надо было побыть наедине с собой, чтобы осмыслить услышанное. Хозяин мирно протирал и так идеально чистую стойку, подметал возле столиков и время от времени перебрасывался парой острот с кухаркой.
Машка выпила кофе, доела сухари и окончательно поняла, что не собирается ради сомнительного бонуса к силе заклинаний рисковать жизнью и красотой.
– Спасибо за перекус, – сказала она трактирщику. – Сколько я вам должна?
Хозяин переглянулся с женой и елейным тоном ответил:
– Серебряный чанд.
Мащка стала рыться в сумочке, чтобы отдать монету, но вдруг задумалась о чём-то, и мысли эти ей явно не нравились.
– Погодите. Если я не ослышалась, за ночёвку вы берёте серебряный чанд. Я же только заказала сухари и кофе. Почему цена такая же?
Трактирщик снова переглянулся с женой и уже приготовился долго распространяться про акцизы на кофе и дороговизну зёрен, как вдруг снаружи раздались крики и звон стали. Все, находящиеся на первом этаже, ринулись к двери.
– Янкель! – крикнула в ужасе Машка, увидев, как мальчишка из её класса тоненькой шпагой сдерживает яростные удары мужчины, одетого в чёрную шляпу и такого же цвета мантию, сапоги и штаны. Мужчина наседал, сдвигая Янкеля к загону для лошадей, где последнему придётся либо кувыркнуться через низенький заборчик, либо сдаться.
Её истошный вопль отвлёк внимание будущего мушкетёра, и Янкель потерял бдительность, уставившись на выбежавших из трактира людей.
Острие шпаги вонзилось мальчишке в правое плечо.
Дневник Фила Лоренцо
Семнадцатое сентября
Я так и думал, что продолжу сегодня писать – на завтра оставлять никак нельзя! События развивались с такой скоростью! Грех упустить хотя бы один момент. Грех для будущих поколений, которые будут читать мой дневник. И для меня в будущем тоже. Сяду в удобное кресло, налью себе огромную кружку какао и начну вспоминать… как лежал раненым в трактире, ага!
Нет, на самом деле главное же здесь даже не я, а великая хроника событий.
Вчера ко мне в комнату принесли бедного Янкеля! Обычно бледный, он выглядел бледнее обычного. Ремнём затянули место выше тёмного пятна – его первого боевого ранения. Я сначала боялся даже заговорить с ним.
Во-первых, он еле-еле жив. Вдруг в голове у него безумие, и на меня польются дикие пророчества?
Во-вторых, стыдно.
Что мои раны, а что его. У меня царапины, которые и обрабатывать-то никто не парился. А к Янкелю скоро примчался медик, видно, некто из гильдии спасителей. Поколдовал немного, так что к больному пришло умиротворение и лёгкий сон.
Ещё я видел Машку. Её я считаю своей главной конкуренткой. Именно её, а не Кристину, которой просто повезло. Это читерство было с вызовом корабля в прошлом году. Подряд два года везти не будет. Но Машка… Двадцать шесть баллов показал ей Экзаменатор. Двадцать шесть!
Да, у меня двадцать семь, но она дышит мне в спину! И тут…
Уа-ха-ха! Слышите злобный смех? Слышите? А теперь познайте же его причину!
Машка. Прошла. Мимо. Оскорблений.
Ты-ды-дыщ!!! Фанфары! Музыка!
Она не постояла за себя, не была ранена, а это огромный минус к постижению второго Учебника.
Бедная Машка!
Нет, я ей, конечно, ни на что такое даже не намекал. Она постоянно говорит со мной шутками. Впрочем, я отвечаю тем же.
– Сыграем в су-е-фа? – предложил я, отвечая на вопрос «Как дела?»
– Давай, – неожиданно для себя и меня ответила Машка, одновременно наблюдая, как Янкелю измеряют температуру и щупают пульс.
– Я выиграл. – Мои ножницы разрезали её бумагу.
– Ну ладно.
– Отлично!
– Что, прости?
– Отлично, говорю, дела. Ну, ты же спрашивала…
– А…– слегка отрешённо ответила она, будто существовали вещи, куда важнее магии Судьбы. Куда важнее того, что в поединке, где победителя выбирает Судьба, победил именно я, а не она.
Когда все-все-все ушли, остались только мы, двое раненых, в гостиничном номере. Еду нам приносил сюда сам трактирщик, а иногда неопрятная полная женщина, которая почему-то стеснялась даже заговаривать с нами. Ставила подносы и тут же исчезала.
Я мог бы и спуститься поесть вниз сам, но, раз мне позволяли за мой чанд в день так лоботрясничать, грех отказываться. Тем более я помогал Янкелю: донёс поднос, утёр ему рот салфеткой. Тот мог лишь сесть на кровати и левой рукой черпать из горшочка жаркое из утки с картошкой.
– Где остальные д’Артаньяны? – наконец решился заговорить с ним, когда за окном догорал закат.
– Не знаю, – бледно ответил он.
– То есть ты их не видел сегодня?
Он даже ответить не потрудился, лишь головой покачал. И Машка ведь про других не говорила! Ну и трактирщик тоже раз Янкеля принёс мне в личные покои, значит, его первого после меня ранили. То есть все проехали мимо трактира? Или ещё не доехали? Но ведь ночь за окном!
– Янкель, а что произошло-то? – Это я решил приобщиться к дружеским беседам с товарищами по классу. Пусть думает, будто мне интересны мотивы его поступков и оправдание их последствий.
– Я ехал по дороге, как шеф приказал. Я доехал до трактира. На балконе стояли двое. Один глумился над лошадью. Но эта лошадь стала моей с той поры, как шеф подарил её мне. А это древняя лошадь, ценная. Значит, он глумился над ней, то есть над подарком мне, то есть над ценностью подарка мне, то есть надо мной. А это оскорбление, которое необходимо смыть кровью.
Ага, Янкель превратился в одного из тех, кто проникся речами общего отца. Завербованный. Самые страшные люди, по-моему. Они потом и становятся фанатиками. Впрочем, не все. Некоторые только позерами.
– И я назвал того мужчину очень бранным словом, – продолжал он исповедь. – Негодяй спрыгнул с балкона. Видел бы ты его! Как Зорро. Только без маски. Я приготовился обороняться, достал шпагу…
После этого слова я сильно удивился, так как оружия не было ни у кого из нас. Мне пришлось остановить развесёлый рассказ Янкеля, чтобы тот объяснил, откуда у него шпага.
Янкель замялся. Явно не хотел говорить.
Но, поверьте, ему пришлось. И знаете, что он сказал?
Конечно, знаете, ведь вы читаете мой дневник не в первый раз.
Сам наш общий отец подарил ему шпагу.
Сейчас, подождите минутку.
Он подарил ему шпагу как… лучшему из семи учеников.
Лучшему!
Всем досталось три дара, а господину Янкелю четыре. Ему первому досталась шпага, которой он даже толком воспользоваться не смог, зато ранение получил сильнее моего.
Нет, я не вижу в нём будущего сильного соперника, но несправедливость оценки старого мушкетёра меня вывела из колеи надолго.
Это ж надо: лучшему из нас семерых. Бледному Янкелю!
Может, общему отцу пора задуматься о том, чтобы купить очки?
Машка д’Артаньяшка
– Знаешь, как называл меня наш Смотритель-мушкетёр? – смеялась она, сидя в кресле возле окна комнаты Фила и ничуть не жалея, что пропустила печальный опыт с ранением. – Машка д’Артаньяшка! Ты прикинь? Старик тот ещё шутник.
– А когда ты поняла, что… ну… что новый Учебник – это «Три мушкетёра»? – спросил вкрадчиво Фил, улыбаясь при этом, но за улыбкой пряталось нечто гаденькое.
– Да почти сразу. Одежда, всякие там усадьбы, лошади, усы и шляпы. Да и сам Смотритель прям один в один мне напомнил папашку д’Артаньяна в кино. Ты разве не смотрел?
– В каком кино?
– Да в нашем, конечно! В каком же ещё? Боярский – лучший д’Артаньян всех времён! – от восторга Машка и забыла, что житель Австралии мог быть незнаком с шедеврами советской киноиндустрии.
– Но ведь про Новое время написано много книг! Монтроз, капитан Блад, Чёрный тюльпан. Мама моя, помню, читала ещё «Алую букву» и серию книг про Анжелику. Но как ты поняла, что это именно «Три мушкетёра»?
А поняла она это по одной причине: просто не знала иных вариантов. Машка раньше почти не читала книг, но трёхсерийный мюзикл про мушкетёров часто показывали по ящику, который дома выключался только на ночь. Эпизоды фильма вразброс засели в голове, не связанные единой канвой.
И только сейчас до Машки дошло, насколько же Фил умный. У него-то были варианты, которые он проанализировал, и потом решил, что всё-таки это «Три мушкетёра». Она почувствовала себя тем человеком, который выиграл миллион в «О, счастливчик!, ответив на вопрос наугад, и теперь сидит перед знатоком «Что? Где? Когда?» и держится с ним на равных.
Ну как держится? Разговор с Филом мало у кого клеился хорошо, а особенно у девчонок. Вот Машка решила, что пора двигаться дальше. Пускай он думает, будто не замечает, насколько гордо выглядит со своими царапинами. Они типо должны повысить мастерство овладения вторым Учебником… Пускай лежит тут и прохлаждается – ей же надо воспользоваться форой и научиться чему-то новому.
Они сухо попрощались, Машка кивнула полуживому Янкелю и побежала вниз по лестнице, проскочив мимо трактирщика и его супруги, увлечённо обсуждавших последние события. Хлопнула дверью, подлетела к ненаглядной лошади и почти с прыжка вскочила в седло.
– Но! Вперёд! К приключениям! – крикнула она и дала шенкелями по бокам скакуна.
Трактирщик выскочил было потребовать оплату за кофе и сухари, но уже поздно: Машка неслась по пыльной дороге в сторону Виртуса. Нет, платить обманщику она не собиралась – он и так берёт лишнего, а значит, с него не убудет.
Снова дорога приветствовала отважную воительницу прелестью закатного солнца, превращающего луга и леса в таинственную древнюю местность, где могли бы жить ещё мифические создания или тени из потустороннего мира. В общем, жутко и романтично. И ждала она чего-то…
И оно пришло.
Из полей выскочил всадник и понёсся навстречу. Вид зловещий, на ходу всадник покручивал шпагой. Готов проткнуть прямо на скаку. У Машки шпаги не было, и она развернулась, чтобы нестись во весь опор обратно в трактир.
Сердце бешено колотилось.
Это новое испытание из «Трёх мушкетёров» или Тёмные вдруг решили начать турнир? Очень уж умелый скакун для подростка!
Прижавшись к шее лошади, Машка ударяла по её бокам сильнее, чтобы не скакать, а лететь. Такой гонки летом она и представить себе не могла. Трактир не так далеко: пару километров до поворота и потом ещё промчаться по ровной дороге…
Вопрос, чем ей там помогут, не возникал. Просто в трактире ж люди.
Которые Янкелю не помогли…
Но тот сам полез в драку!
Но за ней-то гонится убийца! Должны же быть правила, законы или люди, которые спрячут, защитят! Хотя… она не заплатила за сухари и кофе.
