Вот написала я это слово – «журналист» – и подумала, что петербуржец старых времен был бы, наверное, удивлен применением его к Пушкину. Тогда представителей этой профессии так не называли.
Помню, как я восхищалась, натыкаясь на должность журналиста в списке штата какого-нибудь рядового учреждения: надо же, как давно родилась пресс-служба! Пока не встретила информацию о том, что таковой работник потребовался в канцелярию Комиссии по народному образованию в связи с возросшим количеством входящих и исходящих бумаг, для их регистрации в журнале…
И газетчики тоже служили тогда по другому ведомству: они газеты продавали. Вразнос, на улице, вот как тот, что был запечатлен Карлом Буллой в один из августовских дней 1905 года, когда все обсуждали царский Манифест об учреждении Государственной думы…
Работавшие же в повременных изданиях именовались публицистами. Такое название этой профессии было, можно сказать, узаконено Николаем II в одном из первых его указов, подписанном им на третий месяц после воцарения, 13 января 1895 года. Царь повелел министру финансов ежегодно отпускать из казны 50 тысяч рублей на пособие и пенсию нуждающимся «публицистам, а также их вдовам и сиротам».
На страницах газет по этому поводу было ликование. «Для русской публицистики и ее тружеников с 13 января 1895 года началась новая эра!» – писал «Петербургский листок». Ведь до той поры публицисты, «пишущие все и обо всем на злобу дня», были «париями литературы», «не получающими никогда и ниоткуда никаких пенсий».
Конечно же, хлеб рядового «публициста» был горек. В одном из своих ранних рассказов Чехов пошутил: «Если бы человечество было гуманно и знало, как нам жрать хочется, то оно вешалось бы, горело и судилось во сто раз чаще». Только надо отдать должное старым петербургским «публицистам»: жизнь столицы вовсе не сводилась ими к пожарам, самоубийцам и попавшим под конку, были проблемы и поважнее, и тут уж немало критики адресовалось городским властям.
Не только городской голова Лелянов называл печать врагом. Протоколы Думы сохранили для нас заявление гласного, некоего Ф. Ф. Позняка, потребовавшего «обязать редакции подписками, чтобы они, если желают иметь в Думе репортеров, старались бы быть приличными в выражениях», когда пишут о думцах и их деятельности.
Заявлению Позняка, видно, не было дано хода, и через какое-то время гласные опять забеспокоились, что газеты представляют их деятельность «в смешном виде», и потому предложили репортеров в Думу не пускать, а давать стенографические отчеты и то лишь какой-то одной газете, «войдя с ней в соглашение». На одном из заседаний была подана идея вообще учредить собственное бюро печати, которое и готовило бы материалы для газет.
И все-таки уж откровенно заткнуть рот прессе и тогда не удавалось. Хотя, разумеется, с кем-то из пишущей братии власть в «соглашение входила». С корреспондентом «Нового времени», например. В отличие от остальных представителей печати, у него в Думе имелось именное кресло, да еще и рядом с трибуной президиума…
Сдается мне, жизнь петербургской прессы прежних лет в каких-то деталях была очень похожа на недавнюю. Вот как, по-вашему, когда писаны были эти слова: «Издать громкое объявление о новом журнале, поймать в эту сеть пять-шесть сотен доверчивых людей, выпустить несколько нумеров пресловутого содержания и потом прекратить издание – это у нас в настоящее время такая афера, которая повторяется довольно часто».
Ситуация узнаваема. Хотя относится к 1860 году.
Фотография предоставлена ЦГАКФФД СПб
«Наследие» № 2 (462) опубликовано 10.01.1998 в № 44 (1713) «Санкт-Петербургских ведомостей»
Бестужевки
В конце лета 1879 года в Петербург из Сибири приехала девушка восемнадцати лет. Мало ли их появлялось в столице! Но об этой написало «Новое время»: изучив все науки общеобразовательного курса без помощи учителя, получив известность на одном из приисков, где служил ее отец, изобретением «чрезвычайно практического механизма» для промывания золотоносного песка, молодая г-жа Колотова подала прошение о приеме на математическое отделение Высших (Бестужевских) женских курсов.
Высшее женское образование в России – затея относительно молодая. Не положено было его иметь женщине, и все тут. Только в 1857 году первые студентки появились в Петербургском университете и в Медико-хирургической академии. Однако через четыре года университет получил новый устав, который закрыл доступ в аудитории представительницам женского пола. Наверное, за компанию перестали принимать их и в Медико-хирургическую.
Но женщины народ упорный, если им чего хочется – будут того добиваться. Несколько энтузиасток, объединив силы, стали стучаться в различные государственные двери с просьбой устроить для женщин хотя бы лекционные курсы. Достучались только в 1869 году, когда министр народного просвещения граф Дмитрий Андреевич Толстой, сам человек высокообразованный, наконец, признал, что и правда лучше российским женщинам учиться дома, нежели ездить по заграничным университетам.
Так вот родились у нас публичные Женские курсы, которые сначала назывались по своим адресам – Аларчинские, Владимирские, – пока, наконец, не получили 20 сентября 1878 года знаменитое, вошедшее в историю именование – Бестужевские. Через восемь лет после того обрели они и свой собственный дом. Его выстроил на 10-й линии Васильевского острова архитектор А. Ф. Красовский.
Группа курсисток Высших женских (Бестужевских) курсов. Дата съемки: март 1900 г. Место съемки: Санкт-Петербург. Автор съемки: Карл Карлович Булла
Заслуга в том, что Петербург обрел новое учебное заведение, принадлежит в первую очередь главным энтузиасткам: Надежде Васильевне Стасовой, сестре известного художественного критика Владимира Стасова; Анне Павловне Философовой, жене генерал-прокурора, которую министр Толстой называл «красной», а царь даже на время выслал за границу; и Марье Васильевне Трубниковой, дочери декабриста Василия Ивашева. А Бестужевскими курсы названы были в честь родственника еще одного декабриста – профессора Константина Николаевича Бестужева-Рюмина, племянника казненного Михаила Бестужева-Рюмина. Константин Николаевич был официальным учредителем курсов и четыре года ими безвозмездно руководил.
Не менее громкими были имена и тех, кто преподавал там науки. Д. И. Менделеев, А. Е. Фаворский, А. М. Бутлеров, С. А. Венгеров, Н. О. Лосский, Н. К. Пиксанов, И. А. Бодуэн де Куртенэ, Л. В. Щерба – список длинен. И уровень даваемых знаний высок: И. М. Сеченов говорил, что он читал курсисткам «то же самое и в том же объеме, что в Университете». Да и отделения на курсах были «университетские» – словесно-историческое, физико-математическое, позже прибавилось юридическое…
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
