Немногим меньше десяти лет назад.
– Данил, извини, что беспокою, – мелодичный голос Эвы журчит на том конце провода и невольно натягивает нервы даже не в струны – в стальные канаты.
Я бесшумно вдыхаю порцию кислорода и стараюсь так же беззвучно выдохнуть, чтобы не выдать себя с головой. Прошел уже месяц с того дня, как мы развелись с Вороновой, но я еще не сумел вычеркнуть ее из своей жизни.
Мне по-прежнему не все равно.
– Я не занят. Говори, Эва. Я слушаю.
– Мне, правда, неудобно. Но у тебя остался мой планшет, там важные наработки по одному из моих курсов. А еще загранник. Родители зовут слетать семьей в Грецию, а я не могу.
– Не вопрос. Заезжай.
– Когда будет удобно?
– Сегодня в любое время.
– Хорошо. Я буду через час. Спасибо.
Воронова источает подчеркнутую вежливость и старается держаться формально и немного отстраненно, но у меня внутри рвутся осколочные гранаты. Площадь поражения разрастается в считанные секунды и занимает всю грудную клетку.
Мотор – в фарш. Мышцы – в месиво. Я – в хлам.
Эта женщина слишком глубоко вросла в меня корнями, и теперь я вырываю ее с мясом и не могу вырвать, как ни стараюсь. Внутренний зверь ощерился, стоило его поманить, и принял охотничью стойку.
Я наверняка знаю, чем закончится наша с Эвой незапланированная встреча, и не собираюсь этому противиться. Столкновение неизбежно.
Означенные шестьдесят минут тянутся целую вечность. За это время я успеваю принять душ, побриться и даже наткнуться на интервью, которое я давал в прошлом месяце Пушницкой. Воронова тогда жутко злилась, потому что Леся позволила себе лишнего в прямом эфире.
Эвка ругалась так, что дрожали стекла, била посуду, а я…
Дзи-и-инь.
Звонок вытаскивает меня из фантазий и возвращает в реальность. Я торопливо отпираю замок, даже не посмотрев в глазок, распахиваю дверь и застываю. Зависаю на бывшей жене. Бесстыдно ее изучаю.
В коротких джинсовых шортах, широком ярко-синем пиджаке, в туфлях на острых шпильках, с волосами, собранными на затылке в высокий хвост, она выглядит дерзко, эффектно и просто, блин, охрененно!
Черная ревность поднимается со дна души и отравляет кровь. Ведь как-то она пришла сюда. Кто-то ее привез.
– Дань, можно?
Спрашивает Эва, напоминая о том, что нехорошо держать дорогую гостью на пороге, и я отодвигаюсь в сторону, чтобы ее пропустить.
– Да, конечно. Проходи.
Моя больше-не-жена делает несколько шагов вперед и наклоняется, чтобы разуться, и я снова на ней залипаю, как сопливый пацан. Лодыжки ее изящные, плавные изгибы выносят приговор, который не подлежит обжалованию.
Близости быть. Без вариантов.
Оставив небольшую сумочку на пуфике в коридоре, Воронова устремляется вглубь квартиры и не подозревает о моих грандиозных планах. А я? Я изголодался по бывшей супруге.
Абсурд? Да. Но я не верил, что наш разрыв окончательный. Думал, что Эвка перебесится и вернется.
– Дань, паспорт я нашла, а вот планшет. Ты не видел?
Эва зовет меня на помощь, и я двигаюсь на звук ее голоса, как Тесей следовал за нитью Ариадны. Нахожу свою несносную женщину в зале, прислоняюсь грудью к ее спине, ладони трамбую в столешницу, у которой она стоит.
Воронова вздрагивает. Судорожно выдыхает, когда мои губы касаются ее шеи, и с силой вцепляется в мои запястья.
– Даня, не надо…
Сипит она без особой уверенности и замолкает, стоит мне отвоевать еще сантиметр у ничтожного расстояния, разделяющего нас. Я же отрицательно качаю головой. Считываю реакции ее тела – она хочет этой близости не меньше, чем я.
– Только не ври, Эва. Ты тоже скучала.
Через пять ударов сердца ее пиджак падает на пол. Еще через два туда же летят ее шорты. Через три – сверху приземляется моя футболка и ее нижнее белье.
Чистейшее сумасшествие растекается по венам и туманит разум.
– Дань, у тебя есть презерватив?
– Нет. Зачем?
– Ну как же…
– Я чист. Ни с кем не был с развода. Я не изменял.
– Я тоже, но…
– Тшш.
Я закрываю манящий рот поцелуем, прерывая возможные споры, и больше не существую в этой реальности. Мы с Эвой – в параллельной. Плавимся, горим сами и поджигаем все вокруг.
Позже, когда голоса сорваны, губы искусаны, дыхание сбито и Воронова лежит расслабленная подо мной, я предпринимаю попытку воскресить феникса из пепла. Целую Эвины ключицы и заглядываю в ее бездонные глаза.
– Я не буду кривить душой, малыш. Я до сих пор испытываю к тебе сильные чувства. Не уходи. Давай попробуем сохранить семью. Ведь тебе хорошо.
– Сейчас было хорошо. Завтра будет хорошо. А через неделю все вернется на круги своя. Мы будем скандалить до крови, орать и трепать друг другу нервы. Отпусти меня, Багров. Пожалуйста.
Во всем, что говорит Воронова, есть львиная доля правды, поэтому я не переубеждаю ее. Достаю лежащий в нижнем ящике стола планшет, застегиваю верхнюю пуговицу Эвиного пиджака и оставляю последний поцелуй на ее губах.
Вот так заканчивается эта глава нашей истории.
Глава 3
Данил
Картинки из прошлого не хотят истаивать и прочно застревают в мозгу, как будто киномеханик зациклил пленку на повтор. От осознания, что появившаяся в моей квартире девчонка может быть моей дочерью, меня прошибает холодным потом, и я растерянно качаю башкой.
Детали сходятся, калейдоскоп являет миру четкий рисунок, а я отчаянно пытаюсь переключить внимание гостей на что-то более тривиальное, чем вопросы моего отцовства.
– Слушайте. Есть кто-нибудь хочет?
Я принимаюсь разбирать доставленные курьером пакеты, но Говорова не устраивает тот факт, что я пытаюсь соскочить со скользкой темы. Поэтому он подозрительно прищуривается, вклинивается между мной и столом и вцепляется в мою персону бульдожьей хваткой.
– Подожди, Багров. Когда это «пришла забрать вещи» случилось? – Денис выцепляет из моего короткого сумбурного рассказа самое важное и бьет прицельно так, что мне не остается ничего другого, кроме как уныло признаться.
– Лет девять-десять назад.
– Сколько тебе лет, малышка? – теперь настает очередь Ксюши держать ответ, и она тут же бойко откликается.
– Девять.
Звучит, как приговор, и я опасливо втягиваю голову в плечи, пока Ден испепеляет меня тяжелым взглядом и с нарочитым весельем изрекает.
– Ну что, Дань, поздравляю.
– Нет, вероятность, конечно, высока. Но я думаю, что стоит сделать тест ДНК, чтобы не осталось никаких сомнений.
– Отличная мысль!
Согласно кивает перевернувшая все вверх дном Рапунцель и делает это с таким энтузиазмом, что я ненадолго впадаю в прострацию. Ксеня впивается зубами в гамбургер, и я банально не успеваю прочитать ей лекцию о вреде подобной пищи и сказать, что бигмак предназначался мне.
– Ксюша, а мама разве не говорила, что фастфуд вреден для детского пищеварения? – обреченно выдохнув, я сцепляю руки в замок и гипнотизирую мелкую тяжелым взглядом, от которого обычно ежатся даже мои товарищи по команде.
Только вот Рапунцель легкомысленно ведет плечиками и укладывает меня на лопатки безапелляционным.
– Для взрослого тоже. Но ты ведь ешь.
Оброненный с поразительной непосредственностью аргумент повисает в воздухе и отбивает у меня дальнейшее желание спорить. Скажу девчонке слово, в ответ получу десять. Оно мне надо? Вряд ли.
Ну и в кого она такая языкастая? В Эвку, что ли?
Я размышляю с поистине буддийским спокойствием, а сбоку во весь голос ржет Говоров. Рядом тихонько хихикает его пассия. Так что я молчаливо приземляюсь на высокий барный стул и тяну к себе пакетик с картошкой фри и сырный соус.
Подобный обед, безусловно, не вяжется ни с моим спортивным режимом, ни с рекомендациями нашего диетолога-нутрициолога, но в данный момент мне глубоко наплевать. Потому что за каких-то пятнадцать минут я угробил огромное множество нервных клеток и сжег столько калорий, что организм срочно требует их компенсировать.
Ненадолго мы все замолкаем. Ксюша с упоением доедает бургер. Я в качестве компенсации покушаюсь на пирожок с вишней. Пассия Денчика что-то клацает в своем телефоне длинными ярко-розовыми ногтями. А сам Ден косится на нас так подозрительно, что я не выдерживаю и выпаливаю с набитым ртом.
– Фто-о-о?
– Похожи вы с ней. Охренеть, как похожи. Вот что!
– Неправда!
– Еще какая правда. Одно лицо! – с каким-то садистским удовольствием Говоров продолжает меня подначивать, и я окончательно зверею.
Рявкаю на него так громко, что Ксюша подпрыгивает на месте, и мне приходится сбавлять обороты и гладить ее по спине свободной рукой.
– Позвони в клинику. Договорись насчет теста.
– Давай-ка обсудим это наедине.
Говоров реагирует на мою просьбу странно: округляет глаза и тащит меня на лоджию, где приоткрыто окно и достаточно свежо, потому что весна не так давно вступила в свои права и еще не успело потеплеть.
– Багров, ты, случайно, башкой не ударялся? – помявшись, Денис зачем-то ощупывает мой лоб, макушку, виски, чем бесит еще сильнее.
– В смысле? – я отстраняюсь от друга, сбрасывая его руки с себя, и жалею, что вообще его позвал.
– Ну какая тебе сейчас экспертиза ДНК. Кто-нибудь из персонала обязательно проболтается, и правда выплывет наружу. А мы только позавчера подписали контракт на рекламу «В гостях у Пэппи». Сеть семейных ресторанов, если ты забыл. Они расторгнут договор и взыщут с нас штрафы. А ты окажешься типом, который бросил родную дочь. И плакали наши мега-бабки вместе с любовью фанаток.
– И что ты предлагаешь?
– Сиди тихо. Никуда не высовывайся. Сдай Ксюшу на руки матери, когда та прилетит. Авось, пронесет.
Говоров выразительно выгибает брови и корчит смешные рожицы. Я же разбираю его план на винтики, собираю шурупы обратно и не нахожу в предложении приятеля ни единого изъяна.
Кроме того, что я совершенно не умею обращаться с детьми. Я не знаю, чем их развлекать. Не понимаю, о чем с ними беседовать. И не догадываюсь, что может порадовать девятилетнюю девчонку с двумя французскими косичками и милой ямочкой на левой щеке.
– Ну и что прикажешь мне делать с ней все это время?
– Любить, – выдает Денис на серьезных щах, я же мысленно сворачиваю ему шею.
– Серьезно?!
– Серьезно, Дань. Мы с Эм погнали. Нас ждет мой будущий свекр, свекровь и ее божественные блинчики с мясом. А не эти канцерогены, которые ты заказал.
– Погоди, Ден! А как же я? Ты бросишь меня на растерзание этому монстру?
– Не монстру, а очаровательной малышке. Ты всегда пользовался популярностью у женского пола. Вот и на этот раз выкрутишься.
Ухмыляется Денчик ехидно, и первым возвращается к нашим дамам. Я же покорно плетусь следом.
К моему удивлению, в гостиной царит подозрительная тишина. Эмилия дует губы и странно косится на Ксюшу. А Ксюша не обращает на пассию Говорова ровным счетом никакого внимания.
Покончив с то ли поздним завтраком, то ли обедом, она тискает не сопротивляющегося Зевса и выглядит довольной ровно настолько, что я начинаю ей завидовать.
– Ну и что такого ты ей сказала? – выпроводив Дениса с Эмилией, я спрашиваю у корчащей наивную мордашку дочери и получаю пропитанное фальшью невозмутимое.
– Ничего.
Я вздыхаю обреченно. Грожу мелкой пальцем. И выдаю бескомпромиссное.
– Я ведь все равно узнаю. Рано или поздно.
– Ладно. Я просто отказалась с ней дружить.
– Почему?
