Он кликает по экрану телефона, и через несколько секунд мне приходит сообщение.
– Даш.
Рыжая поворачивается к подруге, протягивает раскрытую ладонь, а та молча кладет на нее смартфон. Понимаю, что все это время дышу полной грудью, но не из-за того, что мне не хватает воздуха. Я вдыхаю кисло-сладкий аромат вишни, который тонким шлейфом исходит от Маши.
Стоп. Я же не кабель. Да и к вишне отношусь равнодушно. А мне остается только повилять передним хвостом от радости, чтобы точно закрепить за собой гордое звание придурка. Прочищаю горло, прислонив ко рту кулак, и немного отстраняюсь.
– Вскрываемся, – иронизирую.
Мы начинаем проверять одиннадцатизначный набор цифр.
Идентичный.
Неужели арендодатель нас нае…
– Придется ему звонить, – перебивает Маша мои мысли.
– Кому?
Она выгибает бровь и смотрит на меня как на умственно отсталого.
– Тому, кто решил поселить четырех приличных девушек вместе с кретинами.
– Приличных ли, – усмехается Шишков.
Рыжая так резко поворачивает голову в его сторону, что на мгновение мне кажется, будто она сейчас отлетит и покатится по полу. Прищурившись, она несколько секунд пристально смотрит на Андрея, а затем отворачивается от него. Ну, по крайней мере, я уже не один в этом доме, кого она хочет убить. Хотя меня это почему-то не радует.
– Даш, позвони, пожалуйста.
Машка передает ей телефон, и все застывают в ожидании. Разговор длится около пяти минут. Так как Даша не додумалась включить громкую связь, остальные довольствуются только обрывками фраз арендодателя.
– Ну, – выпаливаем мы с рыжей, как только ее подруга нажимает на красную кнопку.
– Дом рассчитан на проживание восьмерых человек. Это прописано в объявлении, поэтому оплата не возвращается.
Уставляюсь на Вовку. Он вжимает голову в плечи и поднимает руки.
– Миш, там не было такого написано.
Шумно и медленно выдыхаю, потирая пальцами лоб от раздражения. Я хотел просто отдохнуть, а не соседствовать с четырьмя девчонками, главная из которых ненормальная рыжая.
– Значит так, Миша.
Машка выделяет мое имя, и это каким-то образом отдается приятной вибрацией в груди.
Чернов, мать твою! Соберись, тряпка!
– Я так понимаю, что ты главный среди этих идиотов.
– Я капитан хоккейной команды, – выдаю гордо.
Она вытягивает пухлые губы и делает полный невинности взгляд.
– Соболезную.
Я правильно ее расслышал?
Соболезную?
– Мы заняли две комнаты на втором этаже и съезжать не собираемся. Девочки, за мной.
Уходя, рыжая организовывает испытание на зрительный контроль, которое я проваливаю. Уставившись на округлую задницу, провожаю ее взглядом, пока она не исчезает за углом. Поднимаю голову и издаю протяжный стон, полный негодования.
– Это она устроила в аэропорту «горячее» знакомство? – хмыкает Леон.
– Она самая, – произношу на выдохе.
– Какое знакомство? – спрашивает Андрей, но я отмахиваюсь от его вопроса.
– Потом расскажу.
– Вечер отменяется, или мы все-таки собираемся вместе? – интересуется Горбунов.
– Все в силе. Разбираем продукты, – киваю на пакеты, – и занимаем позиции в гостиной.
Убрав еду в холодильник, мы берем с собой только напитки с закусками. Язычник подключает телефон к телевизору, и мы садимся напротив него.
Просматривая запись нашей игры с «Рубином», чтобы скорректировать неудачные стратегии, настолько входим в раж, что не замечаем, как начинаем громко разговаривать.
Остановить дискуссию нас заставляет свист со второго этажа. Подняв голову, вижу недовольную рыжую. Стоя на балюстраде, она демонстративно складывает руки на груди.
– Спешу напомнить, придурки, что вы теперь здесь живете не одни. Поэтому перестаньте орать как мартовские коты.
– Так мы ж специально орем, чтобы самок привлечь. Одна из четырех уже вышла, – парирует Шишков.
Парни начинают ржать во все горло. Ухмыльнувшись, замечаю, что Машка закатывает глаза и, развернувшись, скрывается из вида.
Оставшееся время, которое мы изучаем нашу игру, она выходит еще несколько раз, пытаясь заставить нас быть тише. Но удается ей это совсем ненадолго. Только когда стрелки часов переваливают за полночь, мы начинаем собираться спать.
– Кстати, если кому-то понравилась брюнетка, могу познакомить, – неожиданно выдает Андрей.
Он хватает со стола банку с газировкой и, встав с дивана, вместе с Вовкой направляется на кухню.
– Ты ее знаешь? – задает вопрос Лео, останавливая его на полпути.
– Да, когда-то в одной компании тусовались, – кидает он через плечо.
– А рыжую? – слова слетают с губ быстрее, чем я понимаю, что несу.
Зачем мне вообще понадобилась эта информация? Я не фанат полоумных с дерзким характером. Мне же нравятся покладистые и послушные девчонки. А она вообще полная противоположность тех, кого я причисляю к категории «мой типаж».
– Ее первый раз вижу.
Взгляд бессознательно поднимается. На балюстраде пусто.
– Пытаешься заставить выйти ее из комнаты силой мысли? – тихо произносит Язычник мне на ухо, чтобы остальные не услышали.
– Тебя на хрен давно не посылали? – фыркаю, не отводя взгляд.
– Я просто хотел тебя выручить. Покричать «Пожар» или «Спасите-помогите», – усмехается он.
– Леон, тебе сейчас самому помощь понадобиться, – скалюсь, чувствуя нарастающее раздражение.
– О-пач-ки, Папочка злится, – протараторив, он сматывается в комнату.
Спокойной ночи, рыжая. Встретимся утром. Отворачиваюсь и натыкаюсь на декоративную подушку с вышитой девчонкой, у которой ярко-оранжевые волосы. Уголки губ непроизвольно изгибаются, и я хватаюсь пальцами за переносицу.
Глава 3
Мария
– Все готовы?
Оглядываю девчонок. Внутри зудит предвкушение. Это не просто утро. Это маленькая война, в которой мы собираемся победить громко, нагло и с музыкой. Они дружно кивают, и я нажимаю на плей.
Предлагаю к вашему прослушиванию Charli XCX, Icona Pop – I Love It.
Из маленькой, но громкой переносной колонки начинает играть энергичная песня. Заранее вооружившись половниками, пустыми пластиковыми бутылками, ложками и крышками из-под кастрюль, мы начинаем барабанить в такт, готовые подпевать во все горло.
– I got this feeling on the summer day when you were gone. I crashed my car into the bridge, I watched, I let it burn. I threw your shit into a bag and pushed it down the stairs. I crashed my car into the bridge. I don't care! I love it. I don't care!
Стуча импровизированными инструментами, мы смеемся и машем головами, подобно солистам из рок-группы.
– Рыжая, мать твою! – слышу вопль помятого после сна капитана. – Вы какого хрена тут устроили?
О, проснулся. Значит, мы попали в цель. Вслед за ним выбегают остальные парни и, судя по их лицам, не до конца понимают, что вообще происходит.
– Это месть за вчерашнее ваше поведение! – перекрикиваю музыку, не переставая стучать и широко улыбаться.
Ночью эта четверка решила, что может безнаказанно орать, неоднократно пересматривая тупой хоккейный матч. А утром поплатилась за это шикарным музыкальным представлением от четырех не менее шикарных девушек.
Брови Мишки сходятся на переносице, и он медленно двигается в мою сторону. Продолжая строить невинный взгляд, пытаюсь увеличить расстояние между нами, что вызывает на его лице хищную улыбку. Вот это уже опасно.
– Мармеладова, беги! – хором кричат девчонки.
Резко разворачиваюсь и, бросив пустые бутылки, бегу, как мне кажется, в самое безопасное место – на кухню. Еще вчера вечером мне удалось ее рассмотреть. Просторная, в бело-бежевых оттенках, визуально увеличивающих пространство еще больше. Золотые вставки на плитке поблескивают от яркого освещения в темное время и от солнца в дневное. В центре кухни располагается большой обеденный стол на восьмерых человек. Вдоль одной из стен установлены панорамные окна, открывающие прекрасный вид на задний двор. Краем глаза замечаю, что Миша меня догоняет, и забегаю за стол.
– Мармеладова, значит, – ласково мурлычет он, упираясь руками в столешницу напротив меня.
– Собственной персоной, – хмыкаю и ищу глазами способы отступления. – А тебя как? – задаю вопрос, аккуратно двигаясь в сторону двери, ведущей на задний двор.
– Чернов.
Он вынуждает меня ходить вокруг стола, играясь, будто с маленькой и глупой добычей.
– Вот и познакомились. А теперь, думаю, можно расходиться.
– Но сначала я тебя накажу.
Его зеленые глаза темнеют, и в них появляется опасный блеск. Мишка легко перепрыгивает через стол, а я с визгом бросаюсь к выходу. Мне хватает пары секунд, чтобы осмотреться. Справа – крытая беседка с зоной для приготовления шашлыка или барбекю. Прямо – садовые качели и два подвесных кресла-кокона, а слева – деревянные лежаки и бассейн.
Несусь босиком по зеленому газону, обегая беседку, и слыша, как Миша меня нагоняет. Я ведь хотела начать бегать – получите, распишитесь. Остальные выходят на задний двор и с хохотом на всю улицу наблюдают за нами.
Вижу перед собой бассейн. Не успеваю повернуть, как Чернов подхватывает меня, обнимая за талию, и с разбега ныряет под воду, перед этим зажав мне нос. Прохладная вода остужает разгоряченную кожу после бега, по спине проходит ворох мурашек, и я чувствую, как одежда прилипает к телу.
– Идиот! – выкрикиваю, как только мы выныриваем.
Бью Чернова кулаком в плечо, но он даже не реагирует. Откидываю назад мокрые волосы, прилипающие к лицу и щекочущие его.
– Это говорит мне та, которая устраивает концерт в половину восьмого утра, – усмехается он.
Его пальцы сильнее сжимают талию. Температура тела на мгновение подскакивает. Это еще что такое? Я просто заболела, и у меня начинается лихорадка. Не может же мне этот придурок нравиться. Толкаю капитана в грудь двумя ладонями и, как только он меня отпускает, отплываю на безопасное расстояние.
– В следующий раз разбужу ведром холодной воды, – угрожаю.
– Следующего раза не будет.
Миша подмигивает мне, подплывает к бортику и, подтянувшись на руках, ловко вылезает из бассейна.
– Помочь?
Он садится на корточки и протягивает мне раскрытую ладонь. Смотрю на руку, затем перевожу взгляд на его лицо и вижу, как капля срывается с подбородка, падая на рельефную грудь. Струйка стекает вниз и…
Мать моя женщина, отец мой мужчина! Да у такого пресса точно есть свой собственный почтовый индекс, на который приходят письма от фанаток.
– Рыжая, ты потеряла связь с космосом? – голос Чернова – единственное, что возвращает меня из раздумий.
Да. И, кажется, с рассудком тоже. Птички-дебилки, вы не вовремя!
– Сама справлюсь, – фыркаю и, показав средний палец, плыву в сторону лестницы.
Успеваю только выбраться из воды, как ко мне тут же подлетают девчонки, давая большое махровое полотенце.
– Машка, ты как? – задает вопрос Дашка.
– Нормально. Только теперь волосы сушить придется, – недовольно поджимаю губы. – Но зато мы отомстили парням.
– Ты воды не наглоталась? – беспокоится Оксанка.
