– Ни.
– Тогда, думаю, я имею право услышать честный ответ. Пожалуйста, Ирена. Просто объясните мне, – в его тоне чувствовалась очень странная мольба словно с нотками металла.
Ирена никак не могла понять: почему она просто не выключит телефон? Ну, не будет же он ломиться в ее квартиру? Кстати, он знает только дом. И, все же, неожиданно для себя, она согласилась:
– Хорошо. Могу и сейчас.
– Нет, я за рулем, а попасть в аварию у меня желания точно нет. Я позвоню, как подъеду.
Девушка чуть не разбила телефон о стену, едва сдержав себя и бросив его на постель. Надо было сразу выключить и не разговаривать вообще. И что же это было: подсознательное желание, чтобы уговорили? Она тяжело вздохнула: Да это было то самое желание и, почти сознательное. Как бы ни хотелось, но приходилось признать, что ее влекло к тем янтарным глазам, которые обертывали ее теплом, в котором она чувствовала себя слишком уютно. Как бы там ни было, но она все же выйдет и предоставит этому упрямому ответу на его вопрос, когда ему так заманилось.
Не успела Ирена привести себя в порядок, как вновь заиграла мелодия звонка. Отбившись, она обулась и вышла из квартиры. Мужчина стоял возле авто и мигом расплылся улыбкой, не успела она появиться из-за подъездной двери. Он распахнул дверцу и протянул к ней руку:
– Прошу!
Девушка удивленно вскинула брови:
– Я же говорила, что не еду!
Олекса совершенно спокойно кивнул:
– Да, я слышал. предлагаю: мы сейчас едем, поскольку обещали. Но, если вы меня убедите, что имеете веские причины отказа, я разверну машину и отвезу вас домой, – он придирчиво всматривался ей в глаза.
Ирена растерянно кусала губы:
– Я ничего с собой не взяла.
Мужчина пожал плечами:
– Я подожду.
Девушка, на полусогнутых ногах вернулась в квартиру. Она схватила сумочку и уставилась в свое отражение:
– И что я ему скажу? – хмыкнула она, проговаривая до своего отражения. – Хотя, собственно говоря, почему не рассказать так, как есть? Почему всегда надо притворяться, что-то придумывать? Быстрее избавлюсь – меньше боли.
От этой мысли ей даже полегчало и она на удивление легко выпорхнула из подъезда. Олекса, со всей возможной благородством, помог ей сесть в машину, и все это на глазах постоянных бабушек – завсегдатаев на придомовых лавочках. Оказалось, что мужчина тоже не обошел их вниманием:
– Полагаю, такое количество свидетелей вас успокоит, – проговорил он, садясь за руль.
– Я … об этом не думала, – несколько отстраненно ответила девушка.
– Мне радоваться тому, что я уважен вашему доверию? – улыбнулся мужчина, выруливая со двора на дорогу.
– Просто … я о другом, – вновь прикусила губу Ирена.
– Понятно: напрасно радовался. Ваши мысли где-то, но это вообще не значит, что вы осознали свою безопасность. Обидно и, думаю, у меня все же будет возможность убедить вас, – он бросил на нее короткий взгляд, и вновь направил его на дорогу. – Однако, вы намеревались что – то мне сказать по поводу Вашего отказа, – он вдруг затормозил и остановил машину. – Простите, одну минуту.
Олекса потянулся рукой на заднее сиденье и через мгновение протянул девушке бутылку с водой:
– Пейте. Родниковая.
– Спасибо, – мотнула она головой, – но я не хочу.
Он достал из бардачка стаканчик, плеснул себе и мигом выпил:
– Как видите: я тоже пью. Можете не бояться.
– Я не из-за того, – смутилась Ирена.
– Вас не будет укачивать, поверьте.
Она посмотрела на бутылку, потом на стаканчик и на спутника:
– А-а?
– К сожалению, я не прихватил с собой вторую емкость, простите, – виновато улыбнулся мужчина. – Пейте из бутылки.
Девушка сделала несколько глотков. И еще несколько … и посмаковала: вода оказалась на удивление хорошей. Это не была минеральная, или банально очищенная, тем более – не кипяченая. Она была вкусная! В самом деле вкусная! Ирена еще никогда не пила вкусной воды. Вода и вода. Пьешь лишь бы жажды избавиться. А вот эту самую хотелось пить и пить! Она окинула удивленным взглядом Олексу:
– Что с ней не так?
– Что именно вы имеете в виду? – немного напрягся он.
– Она-вкусная.
Мужчина облегченно рассмеялся:
– Я же сказал: она родниковая.
– Собственно говоря, – вспомнила Ирена, – мама когда-то рассказывала, что не могла напиться водой из источника такой хорошей на вкус и оказалась.
– Так и есть, – кивнул он, поворачиваясь к ней. – Ирена, пристегнитесь, пожалуйста. Не хочу подвергать вас опасности.
– Вы так плохо водите?! – сверкнула она на него глазами.
– Как раз наоборот, – вновь окутал он ее янтарным пламенем. – Да, сейчас есть много тех, кто не особо заморачивается правилами вождения.
Ирена повернулась направо и потянулась за ремнем безопасности, но тот застрял. Девушка беспомощно вздохнула:
– Мне, как всегда, везет.
– Разрешите.
Олекса склонился к ней и протянул руку за пояском, оказавшись слишком близко. Его горячее дыхание скользнуло по ее виску, всколыхнув волосы. Мужская грудь прижалась к ее плечу и слышно было, как бьется его сердце: громко и как будто набирая скорость. Ирена замерла, боясь и дыхнуть, но ноздри залоскотал приятный аромат сандала в смеси с чем-то умеренно сладко-цветочным, и она невольно потащила его с наслаждением. В голове у нее мелькнула какая-то шальная мысль, однако девушка быстро себя овладела, плотнее вжавшись в спинку сиденья.
Мужчина наконец высвободил ремень и застегнул его в гнездо фиксатора. Машина тронулась, а водитель вернулся к ней:
– Так вы объясните свой отказ?
Раздумывая над ответом, Ирена немного смутилась: а что ответить? Сказать, что боится гипотетических отношений? Так ей их никто и не предлагал: просто пригласили посетить студию. Чертовщина какая-то! Отказать просто потому, что не хочу? Да, хочется же!
– Сначала скажите: почему вам так заманилось меня куда-то везти? Какова цель?
– Цель?! – усмехнулся тот. – Мне приятно ваше общество. Это недостаточный для вас аргумент?
– И в чем же эта приятность? – решила пойти ва-банк девушка.
–О-о – о, – протянул мужчина, – такое трудно объяснить. Скажем, это безусловное отношение. Тебе хорошо рядом с определенным человеком, да и все. Мне, например, себе самому объяснять тут нечего, да и не за чем. Я воспринимаю это, как данность. Чтобы наслаждаться музыкой, нет необходимости распотрошивать фортепиано: достаточно слушать, как играет кто – то, или играть самому и получать от этого удовольствие.
Ирена качнула головой, хмуря бровь:
– Как может быть приятно рядом с человеком, которого не знаешь? Просто обертка привлекла внимание. А, что, как за ней ничего интересного?
Мужчина бросил на нее улыбающийся взгляд:
– Боитесь разочарования, думаете разочаруюсь я?
– И то, и то.
Олекса понимал, что разговор перетекает в слишком опасное русло, и его позарез нужно выруливать в более спокойные воды, пока они не вскипели:
– Если я скажу, что меня привлекла далеко не обертка, а что-то на уровне энергий, вас это удовлетворит?
– Эта мифическая энергия! – немного раздраженно воскликнула девушка. – Все о ней говорят, Да никто с ней не даст совета. Я в подобное не верю!
– Только потому, что не умеете ею оперировать?
– Моя мама также рассказывает об энергии, но я не вижу, чтобы ее жизнь изменилась к лучшему, – скептически усмехнулась Ирена. – Так почему я должен в это верить?
Мужчина кивнул, понимая:
– Во-первых. Ваша мама может неправильно использовать эту же, как вы говорите, мифическую энергию. Или же, ей не хватает ее на вас обоих, и она удерживает шаткий баланс.
Девушка даже поморщилась:
– Такое впечатление, что вы с ней поете из одних нот.
Олекса рассмеялся:
– Я уже уважаю вашу маму!
Ирена мигнула на мужа своими серо-голубыми глазами, словно из-за дождливых летних тучек взгромоздилось лазурное небо во время своего предвечерия:
– Обязательно ей передам. А, что во-вторых?
– Во-вторых? Во-вторых, вам обязательно стоит оказаться на этом мастер-классе, чтобы убедиться в далеко немифичности энергии.
– Замечательный аргумент! Железный! Прямо-таки, мотивирующий! – отчаяно покосилась она на собеседника. – И все же, неубедительный.
– Однако, надеюсь, что Андрей вас убедит. Вам ничего не будет стоить присутствие на его занятии.
Девушка уставилась в стекло перед собой:
– Зачем вам заниматься тем, что мне нужно, или не нужно?
– Позвольте, – Олекса вновь, словно обволакивал ее взглядом, струившимся теплом и еще чем – то неописуемым, – я отвечу вам на этот вопрос в другой раз.
– В другой раз?! – аж вскинулась она. – Послушайте! Я больное и почти безработное ничтожество! Эту мелочь, которую я получаю через интернет, можно даже не учитывать. В сущности, я сижу на шее у матери. Я бесперспективна, как любой: хоть, как друг, хоть, как подружка – не имеет значения! Это понятно?!
Он услышал: сколько боли было в тех словах, в том дрожащем голосе и сколько его еще в ее глубинах! Сколько наледи в ней нерастопленной! Сколько иголок взъерошенных! И сколько страха… как же поздно он ее нашел…
– А теперь послушайте меня, – на мгновение посмотрел он на нее. – Мне безразлично к вашему формальному статусу. Я уже говорил, что оцениваю людей несколько иначе, чем это делают обычно.
– Вы говорили, – буркнула Ирена, акцентируя на первом слове, – о здоровье, как факторе оценки, то бишь, в вашем случае – «неоценке».
– Вы внимательная, – усмехнулся Олекса. – Но то-не единственный отсутствующий в моей оценочной шкале фактор. Кстати, – он аж хмурился, – кто вбил вам в голову, что вы ничтожество?! Твоя мама?!
Ирена лишь фыркнула:
– Мама! Мама пытается это выбить из моей головы, что, отнюдь, не меняет сути.
– Я все больше уважаю вашу маму, – вполне добродушно произнес он. – Надеюсь мне удастся удвоить ее усилия.
Девушка вскинулась:
– Намерены меня переиначить?! – маловато не воскликнула она. – Я-такая, как есть! Не нравится…
Договорить ей Олекса не дал:
– Разве я это сказал? Неужели попытка дать вам увидеть то, во что вы не верите, является переиначиванием вашей сущности? Вы против знаний?
Ирена чувствовала, что злость окутывала ее все больше:
– Я против их навязывания, – все же попыталась она немного снизить градус своего кипения, притишуя тон.
Мужчина досадливо покачал головой:
– Вы видите грань между предложением и навязыванием? Это не одно и то же. Но мне кажется, что предложенное кем-то вызывает у вас стойкое сопротивление. Вы так ненавидите жизнь, что готовы отбросить что-либо, способное вам ее улучшить?
– А за что мне его любить? – процедила девушка.
– А, когда я докажу, что есть за что? – Олекса бросил на нее печальный взгляд.
– Думаете, если сможете продемонстрировать мне что – то действительно странное, или же просто интересное, – исчезло мое прошлое? – вскинула она на него глаза с затаившейся в них болью.
– Оно уже исчезло: его больше нет. Есть только память, а память – это отпечаток события, но не само событие. Вы желаете тащить на себе это бремя всю свою жизнь?! Если все время жить прошлым-будущее не произойдет.
Ирена чуть не закатила глаза: все это она уже слышала от собственной матери. Чуть-таки скривилась, отвернувшись к боковому стеклу, делая вид, что проносится мимо окна. В голове развевалось красным платком: "чего ты взбеленилась?! Из-за того, что он прав? Ты же действительно превратилась в страшнейшего консерватора, зарывшего себя в четырех стенах и мира белого не видящего! Сколько раз ты жаловалась, что надоела такая жизнь? Тебе предлагают его сменить, хоть на немножечко. Хотя бы выглянуть снаружи. Но ты, как всегда, лишь споришь. А у мужчины еще и хватает терпения тебе что-то доказывать спокойным тоном. С матерью уже бы поссорились".
