– Что я должен делать, когда у меня слишком хорошая память?
– Могу предложить один действенный способ, – он на секунду повернул лицо к девушке, улыбнувшись, – если есть желание послушать.
– Трепанация? – фыркнула она.
– Да, нет! – рассмеялся и себе Олекса. – Несколько менее радикальный.
– Ну, если обещаете, что обойдется без скальпеля в моих извилинах, то озвучивайте!
– Обещаю: до скальпеля не дойдет, – проговорил он, утоляя улыбку. – Каждый раз, когда память извлечена из своих каморок не самые лучшие воспоминания – переписывайте их таким образом, как бы вы хотели, чтобы они состоялись на самом деле. Не поленитесь это делать столько, сколько будет всплывать событие и, однажды, память либо вытянет ваше собственное повествование, либо забудет о каморке.
Ирена недоверчиво посмотрела на него:
– Неужели это у кого-то срабатывает?
– Если убеждать себя в унынии, то даже самые действенные методы потерпят фиаско. У вас, как я понимаю, железобетонная концепция: «не верю ни во что!»
Девушка улыбнулась:
– Не угадали. У меня несколько другая концепция: «поверю, когда увижу».
Олекса вновь полыхнул на нее своим янтарным пламенем, на мгновение отвлекшись от дороги:
– И продемонстрировать то, во что вы не верите, должен кто-то?
– Это же вы пытаетесь меня убедить в действенности чего-то невидимого.
– Да, конечно, – почему-то довольно грустно вздохнул мужчина. – Мы приехали, – припарковал он машину.
Не успела Ирена открыть дверцу, как мужчина уже подавал ей руку, помогая выйти из машины. Внутренне улыбнувшись, девушка вложила свою, чуть охолодевшую, ладонь в его-приятно теплую:
– Спасибо. И … простите за спор. В этом смысле у меня плохо с тормозами. Иногда я и сама не понимаю, почему во мне поднимается сопротивление. Какой-то патологический страх за личное пространство.
Олекса примирительно колыхнул головой:
– Так часто нарушали его границы?
– Я бы не сказала, что часто, хотя, в школьные годы – уж слишком, – задумалась над сутью вопроса девушка. – Пожалуй, это мой недостаток! Видите, – усмехнулась она, – сколько со мной проблем!
– Да и я – не из пугливых, – одарил ее ответной улыбкой мужчина.
Ирена, задумчиво, приподняла бровью, раздумывая над услышанным. Был ли это намек на продолжение отношений? Или фигура слова? Размышления прервал Олекса, галантно предложив ей опереться на его руку. Немного поколебавшись, девушка все же взяла его под локоть, и они направились к зданию, где расположилась студия Андрея Плескива.
В достаточно просторном помещении уже было около двадцати желающих приобщиться к высокому искусству, хотя бы путем собственного любопытства. Публика была разномасной, были и дети.
Не успели они войти, как к ним подлетел и сам обладатель студии:
– Добрый день! – радушно улыбался он, пожимая руки своим гостям. – Вижу, девяносто процентов все – таки перетянули чашу ваших колебаний в мою пользу, – уставился он на девушку своими платиновыми глазами.
– Скорее…, – она повернулась к Алексе, – сколько в вашей машине лошадиных сил?
– Пятьсот двадцать пять, – немного удивленно ответил он.
– Вот видите, какие силы меня сюда притащили! Выпрыгивать, когда автомобиль уносится со скоростью под сто километров, да еще и на стольких лошадях, было бы чересчур самоубийственно, – слегка прищурившись взглянула она на своего спутника.
Брови того поползли кверху на столько, на сколько это было только возможно:
– Так я вас чуть ли не силой сюда привез?!
– Почти, – кивнула она, сдерживая смех. – Это была удачная манипуляция. Во всяком случае, мы уже здесь, – не дала она вставить мужу и слова, – так что не о чем и спорить.
Андрей указал им на свободные места, но Олекса отказался:
– Я ненадолго отлучусь, – и быстренько добавил несколько едким тоном, заметив возмущенный взгляд Ирены. – Не больше, чем на час вы даже загрустить за мной не успеете.
Ответить девушке не удалось, потому как он выбежал за дверь, бросив по дороге парню:
– Поговорим, как освободишься.
Андрей кивнул и провел Ирену к пустому стулу. Едва она опустилась на него, как рядом заняла место белокурая девушка со странной прической, похожей на эльфийскую, как ее представляют люди, но той она подходила. Незнакомка повернула к Ирене чуть веснушчатое лицо с аккуратным, едва курносым носом, и ее глаза засветились, словно лазурь неба в солнечный день. Она как-то ласково улыбнулась:
– Привет! Меня зовут Оксана, – девушка протянула ладонь.
– Привет! Ирена, – ответила на пожатие.
– Интересуетесь арттерапией?
– Не то чтобы интересовалась, – пожала плечами Ирена, – меня пригласили – решила присоединиться.
– Надеюсь, вам понравится: Андрей – просто чудо-мастер в этом! – восторженно чуть не воскликнула новая знакомица.
– А вы здесь не впервые?
– Нет, не впервые, – как-то загадочно мелькнула голубизна глаз.
– Рад приветствовать всех, кто откликнулся на мое приглашение! – раздался голос хозяина студии. – Полагаю, уже все желающие присутствуют?
Ирена оглянулась и удивилась: она даже не уселась, когда столько народу прибыло! Просторная, с первого взгляда, студия теперь казалась тесной, потому что в ней уже было около полусотни народа, и некоторые вынуждены были приносить откуда-то стулья, чтобы не стоять. Девушка окинула взглядом публику: в общем интеллигентные люди на вид, которые не производили впечатления тех, кого легко ввести в заблуждение. Что ж: отказаться она и впрямь всегда успеет.
Когда все расселись по местам и стихли, парень начал рассказ с чего он начинал. Услышанное очень удивляло Ирену. Оказалось, что Андрей был слишком болезненным ребенком и имел серьезные проблемы с легкими. Глядя на него, статурного подтянутого молодого человека, она бы никогда такого даже не заподозрила бы. Следовательно, его здоровье каким-то образом начало улучшаться, и он даже смог заняться спортом. Сейчас ему более ничего не напоминает о болезни. На этом пути его спасало не только рисование, но и правильно подобранная музыка, и некоторые умственные упражнения.
Потом он рассказывал, что из себя представляет арттерапия вообще. Как она, посредством метафорических образов или символов, которые являются закодированной на подсознательном уровне информацией, «вытягивает» проблему на сознательный, и проясняет ее. Это позволяет проработать связанные с проблемой эмоции, и освободиться от них. Именно через обозначенные символы и образы человек транслирует свое видение мира и его восприятие. А постепенное налаживание психического состояния часто приводит и к нормализации здоровья вообще. Недаром же говорят, что все болезни от нервов. Даже инфекционные, хоть и опосредованно: у уравновешенного человека иммунитет находится в здоровом состоянии, а, когда нервная система – разбалансирована, то и защитные силы организма работают не так, как им положено, – вот и цепляется то, что обычно пролито мимо здорового спокойного человека.
Слушая это все, Ирена, где – то там – внутренне чуть кривилась, словно ножом кто по стеклу вел. Чуть ли не дословно то же самое ей пыталась доказывать мама.
"Словно сговорились", – промелькнула мысль.
Пока она размышляла, Андрей рассказал еще что-то из своей практики: кажется о том случае, когда от диабета вылечился один из его клиентов, увлекшийся арттерапией. Она сразу же начала внимательнее прислушиваться, напрягшись от такого самоуверенного заявления, но парень сразу же добавил, что утверждать о его лишь в этом заслуге – было бы слишком высокомерным. Конечно же, больной принимал надлежащие лекарства, а арттерапия лишь ускорила выздоровление.
"Умный ход!"– подумалось ей. Ни опровергнуть, ни подтвердить. Хотя и сама она была свидетелем, а, точнее, пациентом с болезнью, которая официальной медициной быстренько переводится в состояние хронической, где больной становится постоянным потребителем гормонов. Но мама рискнула лечить ее самостоятельно травами и гомеопатией. И про нервы тоже не раз вспоминала, доказывая, что спокойные нервы – половина лечения, по меньшей мере. Благодаря маминым усилиям болезнь удалось перевести хотя бы в состояние так называемой ремиссии. Во всяком случае, сама болезнь больше не проявлялась, оставив после себя побочный эффект – аритмию, и сильные головные боли из-за лекарств против тахикардии.
Зарывшись в собственные мысли, Ирена не услышала, как Андрей завершил свое повествование, и предложил немного практики. Обратился он, как ни странно, к девушке, сидевшей рядом нее:
– Оксана, ты готова?
– Конечно! – кивнула та, и вскочила с места, неожиданно ухватив за руку Ирену, и потянув ее с собой. – Пойдем.
– Я?! – Ирена аж задохнулась от такого фортеля. – Для чего?
– Мне нужна будет твоя помощь, – продолжала та тащить ее за собой, улыбаясь при этом такой искренней улыбкой, что заподозрить девушку в чем-то коварном было просто невозможно, что само по себе уже вызвало подозрение, как бы оно ни звучало.
Ирена, мягко говоря, неохотно поднялась и подошла со своей новой знакомицей к хозяину студии, поминая «незлым тихим словом» другого знакомца, который ее сюда почти приволок «на растерзание» публике.
– Не волнуйся, – шепнула ей на ухо Оксана. – Поверь, тебе еще и понравится.
– Понравится что?! – чуть не рыкнула Ирена, вовремя приглушив голос.
– Сейчас увидишь, – продолжала улыбаться ей девушка, как будто и не замечая ее раздражения.
– Простите, Ирена, – обратился тихонько к ней Андрей. – Мне нужна именно ваша помощь.
– Вы издеваетесь?! – зашипела она. – Чем я могу вам помочь?!
– Назовите сейчас слово, ассоциирующееся с вашей главной проблемой. Только не задумывайтесь: первое, что придет на ум, – уже громко произнес он.
– Мгла! – чуть не выкрикнула Ирена, неожиданно даже для себя.
Она стояла и злилась на всех: на Олексу, что затащила ее сюда, на Андрея, который придирался с какой-то помощью и вопросами, на Оксану, что даже согласия ее не спросила, И, видимо, на весь мир.
– Отлично! – парень перевел взгляд на ее новую знакомицу. – Оксана, есть варианты?
– Конечно! – не переставала улыбаться та.
Она подошла к ноутбуку, который, как оказалось, стоял на столе неподалеку, и, немного пощелкав по клавиатуре, включила музыку. Ноты, исходящие из динамиков, звучали на удивление приятно. Это была умеренно грустная мелодия с, кое-где, ощутимыми радостными нотами, гармонично встраивавшимися в общий мотив. Ирена даже почувствовала небольшой спад напряжения и злости.
Андрей, воспользовавшись ее временной растерянностью, ткнул в руки кисти и палитру, и подвел к мольберту:
– Погрузитесь полностью в музыку – растворитесь в ней, и рисуйте все, что вам заблагорассудится. Хоть бы и ляпки! Не имеет значения.
– Последний раз я держала кисти в детстве, – чуть не процедила она сквозь зубы, едва сдерживая себя.
– Да тут никто шедевров рисовать не способен! – раздался женский голос где-то из рядов. – Помогите уже мастеру продемонстрировать, что он умеет!
– Пожалуйста! – парень чуть не слезно смотрел ей в глаза. – Только о музыке не забудьте.
Ирена над силой заставила себя овладеть. Она развернулась к мольберту и уставилась в него, даже не представляя, что именно на нем изобразить. Где-то под ребрами все еще клокотала злость, мешая вообще концентрироваться. Неожиданно она почувствовала легкий повел воздух, а с ним до ее ушей донеслось тихое пение в ритме звучавшей мелодии. Казалось: голос журчал будто ручеек посреди леса и ласково успокаивал. Перед глазами девушки замелькали яркие картинки, насыщенные солнечным сиянием, цветочным разнообразием и хрустальной свежестью воды…
Она и не счелась, как промелькнуло время, пока играла музыка. А, когда пришла в себя, – ее рука накладывала последний мазок кистью. Увидев то, что она нарисовала, чуть не выпустила из рук и ту кисть, и палитру. Посреди письма ватману красовался странный цветок. Дымчато-голубая сердцевина ее была окутана ярко-янтарными лепестками. Контуры, благодаря акварели, были немного размытыми, и создавалось впечатление, что цветок покрыт туманом – даже капельки воды сверкали. Но самым странным было то, что цвета словно пульсировали, играя оттенками.
Ирена подняла на Андрея ошарашенный взгляд:
– Это я сделала?!
Он развел руками:
– У нас есть полсотни свидетелей, которые скажут, что да!
– Невозможно, – прошептала она, и ее голос утонул в поднятом шуме.
Больше всего шума было от детей, которые наперебой кричали, что они тоже так хотят. Оксана осторожно забрала из рук девушки художественные инструменты и отвела ее обратно к стулу. Ирена с удивлением смотрела на свои руки, пытаясь осознать, что вообще произошло.
– Как мастер-класс? – неожиданно раздался над ее ухом голос Олексы.
Девушка подняла на него взгляд и влетела в мягкие потоки тепла его глаз:
– Вы знали?
– Что именно?
– То, что здесь происходит, – качнула она головой в сторону своего рисунка.
– У вас талант, Ирена, – кивнул он, взглянув на ее работу.
– Вы ошибаетесь, – мотнула она отрицательно. – Я никогда не хотела стать художником.
– Так самозабвенно гасить собственную искру?! – удивленно взглянул на нее Олекса. – Зачем?
– А, как она мне не нужна?
Девушка и сама не понимала: так это, или нет. Она слишком часто повторяла эти слова, что уже давно убедила себя в их правоте. И сейчас в ней вновь представал привычный дух пререкания.
– Что вы чувствовали в процессе действа? – неожиданно спросил мужчина.
Ирена на мгновение задумалась:
– Увлеченность? Краски казались живыми, – и сама не знала точного ответа.
– А что почувствовали, когда завершили? – продолжал задавать наводящие вопросы тот.
– Пожалуй, … радость, – растерялась девушка.
Он удивленно смотрел в ее глаза:
– И вы пытаетесь от нее отказаться?!
Ирена чувствовала отчаяние в душе: ее привычный мир разрушался, а вместо этого появлялось что-то непостижимое. Это» что – то " нагло вникало в ее жизнь, не оставляя и крошки от уютной ракушки замшелой, однако известной. И ей становилось жутко от одной лишь мысли о том, что ее могут лишить таких милых привычек! А с другой стороны она понимала, что ощущения, охватившие ее во время творения, захочется воссоздать вновь, ибо они действительно восхитительны! Она развернулась к Алексе:
– Кто вы?
