В достаточно просторном помещении уже было около двадцати желающих приобщиться к высокому искусству, хотя бы путем собственного любопытства. Публика была разномасной, были и дети.
Не успели они войти, как к ним подлетел и сам обладатель студии:
– Добрый день! – радушно улыбался он, пожимая руки своим гостям. – Вижу, девяносто процентов все – таки перетянули чашу ваших колебаний в мою пользу, – уставился он на девушку своими платиновыми глазами.
– Скорее…, – она повернулась к Алексе, – сколько в вашей машине лошадиных сил?
– Пятьсот двадцать пять, – немного удивленно ответил он.
– Вот видите, какие силы меня сюда притащили! Выпрыгивать, когда автомобиль уносится со скоростью под сто километров, да еще и на стольких лошадях, было бы чересчур самоубийственно, – слегка прищурившись взглянула она на своего спутника.
Брови того поползли кверху на столько, на сколько это было только возможно:
– Так я вас чуть ли не силой сюда привез?!
– Почти, – кивнула она, сдерживая смех. – Это была удачная манипуляция. Во всяком случае, мы уже здесь, – не дала она вставить мужу и слова, – так что не о чем и спорить.
Андрей указал им на свободные места, но Олекса отказался:
– Я ненадолго отлучусь, – и быстренько добавил несколько едким тоном, заметив возмущенный взгляд Ирены. – Не больше, чем на час вы даже загрустить за мной не успеете.
Ответить девушке не удалось, потому как он выбежал за дверь, бросив по дороге парню:
– Поговорим, как освободишься.
Андрей кивнул и провел Ирену к пустому стулу. Едва она опустилась на него, как рядом заняла место белокурая девушка со странной прической, похожей на эльфийскую, как ее представляют люди, но той она подходила. Незнакомка повернула к Ирене чуть веснушчатое лицо с аккуратным, едва курносым носом, и ее глаза засветились, словно лазурь неба в солнечный день. Она как-то ласково улыбнулась:
– Привет! Меня зовут Оксана, – девушка протянула ладонь.
– Привет! Ирена, – ответила на пожатие.
– Интересуетесь арттерапией?
– Не то чтобы интересовалась, – пожала плечами Ирена, – меня пригласили – решила присоединиться.
– Надеюсь, вам понравится: Андрей – просто чудо-мастер в этом! – восторженно чуть не воскликнула новая знакомица.
– А вы здесь не впервые?
– Нет, не впервые, – как-то загадочно мелькнула голубизна глаз.
– Рад приветствовать всех, кто откликнулся на мое приглашение! – раздался голос хозяина студии. – Полагаю, уже все желающие присутствуют?
Ирена оглянулась и удивилась: она даже не уселась, когда столько народу прибыло! Просторная, с первого взгляда, студия теперь казалась тесной, потому что в ней уже было около полусотни народа, и некоторые вынуждены были приносить откуда-то стулья, чтобы не стоять. Девушка окинула взглядом публику: в общем интеллигентные люди на вид, которые не производили впечатления тех, кого легко ввести в заблуждение. Что ж: отказаться она и впрямь всегда успеет.
Когда все расселись по местам и стихли, парень начал рассказ с чего он начинал. Услышанное очень удивляло Ирену. Оказалось, что Андрей был слишком болезненным ребенком и имел серьезные проблемы с легкими. Глядя на него, статурного подтянутого молодого человека, она бы никогда такого даже не заподозрила бы. Следовательно, его здоровье каким-то образом начало улучшаться, и он даже смог заняться спортом. Сейчас ему более ничего не напоминает о болезни. На этом пути его спасало не только рисование, но и правильно подобранная музыка, и некоторые умственные упражнения.
Потом он рассказывал, что из себя представляет арттерапия вообще. Как она, посредством метафорических образов или символов, которые являются закодированной на подсознательном уровне информацией, «вытягивает» проблему на сознательный, и проясняет ее. Это позволяет проработать связанные с проблемой эмоции, и освободиться от них. Именно через обозначенные символы и образы человек транслирует свое видение мира и его восприятие. А постепенное налаживание психического состояния часто приводит и к нормализации здоровья вообще. Недаром же говорят, что все болезни от нервов. Даже инфекционные, хоть и опосредованно: у уравновешенного человека иммунитет находится в здоровом состоянии, а, когда нервная система – разбалансирована, то и защитные силы организма работают не так, как им положено, – вот и цепляется то, что обычно пролито мимо здорового спокойного человека.
Слушая это все, Ирена, где – то там – внутренне чуть кривилась, словно ножом кто по стеклу вел. Чуть ли не дословно то же самое ей пыталась доказывать мама.
"Словно сговорились", – промелькнула мысль.
Пока она размышляла, Андрей рассказал еще что-то из своей практики: кажется о том случае, когда от диабета вылечился один из его клиентов, увлекшийся арттерапией. Она сразу же начала внимательнее прислушиваться, напрягшись от такого самоуверенного заявления, но парень сразу же добавил, что утверждать о его лишь в этом заслуге – было бы слишком высокомерным. Конечно же, больной принимал надлежащие лекарства, а арттерапия лишь ускорила выздоровление.
"Умный ход!"– подумалось ей. Ни опровергнуть, ни подтвердить. Хотя и сама она была свидетелем, а, точнее, пациентом с болезнью, которая официальной медициной быстренько переводится в состояние хронической, где больной становится постоянным потребителем гормонов. Но мама рискнула лечить ее самостоятельно травами и гомеопатией. И про нервы тоже не раз вспоминала, доказывая, что спокойные нервы – половина лечения, по меньшей мере. Благодаря маминым усилиям болезнь удалось перевести хотя бы в состояние так называемой ремиссии. Во всяком случае, сама болезнь больше не проявлялась, оставив после себя побочный эффект – аритмию, и сильные головные боли из-за лекарств против тахикардии.
Зарывшись в собственные мысли, Ирена не услышала, как Андрей завершил свое повествование, и предложил немного практики. Обратился он, как ни странно, к девушке, сидевшей рядом нее:
– Оксана, ты готова?
– Конечно! – кивнула та, и вскочила с места, неожиданно ухватив за руку Ирену, и потянув ее с собой. – Пойдем.
– Я?! – Ирена аж задохнулась от такого фортеля. – Для чего?
– Мне нужна будет твоя помощь, – продолжала та тащить ее за собой, улыбаясь при этом такой искренней улыбкой, что заподозрить девушку в чем-то коварном было просто невозможно, что само по себе уже вызвало подозрение, как бы оно ни звучало.
Ирена, мягко говоря, неохотно поднялась и подошла со своей новой знакомицей к хозяину студии, поминая «незлым тихим словом» другого знакомца, который ее сюда почти приволок «на растерзание» публике.
– Не волнуйся, – шепнула ей на ухо Оксана. – Поверь, тебе еще и понравится.
– Понравится что?! – чуть не рыкнула Ирена, вовремя приглушив голос.
– Сейчас увидишь, – продолжала улыбаться ей девушка, как будто и не замечая ее раздражения.
– Простите, Ирена, – обратился тихонько к ней Андрей. – Мне нужна именно ваша помощь.
– Вы издеваетесь?! – зашипела она. – Чем я могу вам помочь?!
– Назовите сейчас слово, ассоциирующееся с вашей главной проблемой. Только не задумывайтесь: первое, что придет на ум, – уже громко произнес он.
– Мгла! – чуть не выкрикнула Ирена, неожиданно даже для себя.
Она стояла и злилась на всех: на Олексу, что затащила ее сюда, на Андрея, который придирался с какой-то помощью и вопросами, на Оксану, что даже согласия ее не спросила, И, видимо, на весь мир.
– Отлично! – парень перевел взгляд на ее новую знакомицу. – Оксана, есть варианты?
– Конечно! – не переставала улыбаться та.
Она подошла к ноутбуку, который, как оказалось, стоял на столе неподалеку, и, немного пощелкав по клавиатуре, включила музыку. Ноты, исходящие из динамиков, звучали на удивление приятно. Это была умеренно грустная мелодия с, кое-где, ощутимыми радостными нотами, гармонично встраивавшимися в общий мотив. Ирена даже почувствовала небольшой спад напряжения и злости.
Андрей, воспользовавшись ее временной растерянностью, ткнул в руки кисти и палитру, и подвел к мольберту:
– Погрузитесь полностью в музыку – растворитесь в ней, и рисуйте все, что вам заблагорассудится. Хоть бы и ляпки! Не имеет значения.
– Последний раз я держала кисти в детстве, – чуть не процедила она сквозь зубы, едва сдерживая себя.
– Да тут никто шедевров рисовать не способен! – раздался женский голос где-то из рядов. – Помогите уже мастеру продемонстрировать, что он умеет!
– Пожалуйста! – парень чуть не слезно смотрел ей в глаза. – Только о музыке не забудьте.
Ирена над силой заставила себя овладеть. Она развернулась к мольберту и уставилась в него, даже не представляя, что именно на нем изобразить. Где-то под ребрами все еще клокотала злость, мешая вообще концентрироваться. Неожиданно она почувствовала легкий повел воздух, а с ним до ее ушей донеслось тихое пение в ритме звучавшей мелодии. Казалось: голос журчал будто ручеек посреди леса и ласково успокаивал. Перед глазами девушки замелькали яркие картинки, насыщенные солнечным сиянием, цветочным разнообразием и хрустальной свежестью воды…
Она и не счелась, как промелькнуло время, пока играла музыка. А, когда пришла в себя, – ее рука накладывала последний мазок кистью. Увидев то, что она нарисовала, чуть не выпустила из рук и ту кисть, и палитру. Посреди письма ватману красовался странный цветок. Дымчато-голубая сердцевина ее была окутана ярко-янтарными лепестками. Контуры, благодаря акварели, были немного размытыми, и создавалось впечатление, что цветок покрыт туманом – даже капельки воды сверкали. Но самым странным было то, что цвета словно пульсировали, играя оттенками.
Ирена подняла на Андрея ошарашенный взгляд:
– Это я сделала?!
Он развел руками:
– У нас есть полсотни свидетелей, которые скажут, что да!
– Невозможно, – прошептала она, и ее голос утонул в поднятом шуме.
Больше всего шума было от детей, которые наперебой кричали, что они тоже так хотят. Оксана осторожно забрала из рук девушки художественные инструменты и отвела ее обратно к стулу. Ирена с удивлением смотрела на свои руки, пытаясь осознать, что вообще произошло.
– Как мастер-класс? – неожиданно раздался над ее ухом голос Олексы.
Девушка подняла на него взгляд и влетела в мягкие потоки тепла его глаз:
– Вы знали?
– Что именно?
– То, что здесь происходит, – качнула она головой в сторону своего рисунка.
– У вас талант, Ирена, – кивнул он, взглянув на ее работу.
– Вы ошибаетесь, – мотнула она отрицательно. – Я никогда не хотела стать художником.
– Так самозабвенно гасить собственную искру?! – удивленно взглянул на нее Олекса. – Зачем?
– А, как она мне не нужна?
Девушка и сама не понимала: так это, или нет. Она слишком часто повторяла эти слова, что уже давно убедила себя в их правоте. И сейчас в ней вновь представал привычный дух пререкания.
– Что вы чувствовали в процессе действа? – неожиданно спросил мужчина.
Ирена на мгновение задумалась:
– Увлеченность? Краски казались живыми, – и сама не знала точного ответа.
– А что почувствовали, когда завершили? – продолжал задавать наводящие вопросы тот.
– Пожалуй, … радость, – растерялась девушка.
Он удивленно смотрел в ее глаза:
– И вы пытаетесь от нее отказаться?!
Ирена чувствовала отчаяние в душе: ее привычный мир разрушался, а вместо этого появлялось что-то непостижимое. Это» что – то " нагло вникало в ее жизнь, не оставляя и крошки от уютной ракушки замшелой, однако известной. И ей становилось жутко от одной лишь мысли о том, что ее могут лишить таких милых привычек! А с другой стороны она понимала, что ощущения, охватившие ее во время творения, захочется воссоздать вновь, ибо они действительно восхитительны! Она развернулась к Алексе:
– Кто вы?
Он улыбнулся улыбкой преступника, которого поймали с поличным:
– Как-нибудь расскажу.
Глава 4. "В тихое время глухой ночи"
Сидя в уютном кафе недалеко от студии, Ирена набросилась на своего спутника чуть ли не с допросом:
– Как я должен вам верить?!
– Это вы о знакомых незнакомых? – понимая в чем дело, улыбнулся тот.
– О них, господин Пиноккио! – мигнула она сердитыми молниями из глаз.
– Простите мне эту маленькую неправду, Ирена, – он потянулся рукой через стол, увлекая в свою горящую ладонь ее хрупкие и вновь прохладные пальцы, несмотря на теплый летний вечер. – Мне надо было как-то вас умилить. В противном случае вы бы не согласились с моим предложением. Вы сожалеете?
Из – за этого его жеста девушка чувствовала себя немного неловко: оставлять руку в его плену – означало бы, что ей это по нраву, забрать наоборот. А она, пока, не хотела демонстрировать ни того, ни другого. Нейтральная позиция ее абсолютно удовлетворила бы. Но ведь мужчины всегда спешат! К счастью им принесли заказ, и она с радостью ухватила вилку, сместив фокус внимания со своей персоны на фруктовый салат. Но Олекса ждал ответа, поэтому пришлось его предоставить:
– Через выставку? Нет! Не жалею. Выставка была замечательной и интересной.
– А мастер-класс? – настаивал тот.
Ирена сделала несколько глотков сока, раздумывая над ответом:
– Мне сложно ответить на этот вопрос.
– В чем сложность? – несколько заинтересованно прищурил глаза мужчина, вглядываясь в ее лицо.
– Я привыкла к тихой, спокойной жизни, которой распоряжаюсь по своему собственному усмотрению. И тут в мой тихонький уклад врывается хаос, переворачивает все с ног на голову и заставляет меня шевелиться. Это-с одной стороны. Со второго, – девушка немного задумалась, – ощущения во время рисования мне, в самом деле, понравились. И я очень этому удивлена, потому что есть и третья сторона!
Олекса качнул головой:
– Дайте угадаю: вы убедили себя в том, что никогда не станете, да и не хотите быть художником. Вы это уже говорили.
Ирена едва не воскликнула:
– Но ведь я действительно не хочу!
– Несмотря на то, что ощущения во время процесса вам понравились? – он посмотрел на девушку. – Вам не кажется, что здесь есть противоречие?
– Пока вы не появились в моей жизни, – чуть едко взглянула она на него, – я вполне спокойно сосуществовала со всеми своими противоречиями. Кстати, у меня их, в этом плане то уж точно, почти не было. Рисование вызывало у меня раздражение, потому что я знала: шедевра мне не сотворить.
Олекса понимал, что девушка имеет в виду. Люди слишком часто запирались в притворной зоне комфорта, даже, если она на самом деле была самым обычным болотом. Тем не менее, в этом болоте не происходит никаких потрясений, и это начинает казаться благом. Вот так и подавляют любое развитие. И далеко не все этого развития желают.
