Читать «Магические Перпендикуляры 4. Занят войной и любовью» — Сергей Кузьмичёв онлайн
Страница 10 из 19
– Так, и где этот Едрос? Кирдык?
– Ердос не кирдык! Вона она Ердос, – и Барлас-бей показал в сторону парочки выживших бандюков.
– Трофим! – крикнул я. – Ну-ка, выясни, кто там у них по-русски балакает, и сюда его!
Долго ждать не пришлось, степняк со смешным именем Ердос был доставлен пред светлы очи поручика Кукушкина.
– По-нашему понимаешь? – на всякий случай уточнил я.
– Мало-мало понимай, – закивал тот.
– Мало-мало – это плохо, надо много-много. Много-много понимаешь?
– Много-много понимай, – снова согласился Ердос.
– Ну, тогда переводи.
Начался экспресс-допрос в полевых условиях. По результатам оказалось, как я и предполагал, что попавший к нам в руки Барлас-бей у себя там какая-то шишка, если не врёт, конечно. Нет, я, понятное дело, не рассчитывал пленить шейха, принца или кого-то их уровня. Мне нужен был именно такой вот незадачливый полевой командир, по возможности слегка родовитый. С тем, чтобы за него можно просить выкуп.
Даже думать нечего, что за этого засранца мне кто-нибудь золотишка полной мерой отсыплет, ну да, авось я в нём не ошибся.
Я как мог, старался изобразить себя алчным типом, который хоть и объясняет выкуп необходимостью пополнения казны, но сам едва ли туда хотя бы половину отдаст. Собственно говоря, отсылание большей части отряда производилось с целью укрепить нашего «гостя» именно в этой мысли.
Судя по клятвенным заверениям, что золото через два раза по два дня будет здесь, клюнул наш Барласбейчик. Я предложил ему написать письмо, но тот начал убеждать меня, что и на словах там все всё поймут правильно. Хорошо бы.
Барлас-бей настоял, чтобы за выкупом поехал второй оставшийся в живых бандюган. Типа этот и как наездник получше будет, да и ему самому тут переводчик понадобится. Понятное дело, Барлас-бей давал своему бойцу наставления на ихнем родном языке. Я иногда переспрашивал у Ердоса, про что говорят, тот смущаясь, отвечал, что Барлас-бей очень просит передать всем родственникам, чтобы те не волновались за него, а скорее золото на выкуп собирали. Ну-ну.
Посланца посадили на коня и отпустили.
Барлас-бей несказанно удивился тому факту, что развязывать его никто не собирался, а спустя два часа, он и вовсе загрустил. Ну, ещё бы! Вернулся его заклятый друг – сержант Федулин. Само собой не один, а вместе с теми, с кем вроде бы должен был сейчас направляться в острог.
Те из наших бойцов, кого я не посвятил в свой план, пребывали в лёгкой озадаченности, но не долго. Я приказал перебазироваться. Примерно в версте от нашего текущего местоположения я углядел небольшой курган. Вот на нём мы и расположимся. И то сказать, нам тут ещё дней пять куковать, а перебитые кони и люди скоро начнут нехило так пованивать.
Хорошо, что мы зашли на земли не слишком плодородные. Селения уже не встречаются, лишних людей не будет. Одно слово – степь.
Напрягать своих бойцов захоронением убитых бандитов я не собирался. Степь, она большая, места в ней много, а вид горы трупов кочевников, пришедших в наши земли убивать и грабить, может остудить чьи-то шальные головы. Надежда, конечно, слабенькая. Ну, а вдруг?
Переживать из-за того, что подмога, вызванная «хитроумным» Барлас-беем может нас не найти, не имело никакого смысла. Во-первых, здесь в степи всё как на ладони, и верста влево, верста вправо никакой роли не сыграют, а во-вторых, они наверняка будут искать нас изо всех сил. Очень удивлюсь, если эти ребятишки не захотят поквитаться с русскими солдатами. Тем более, что значительная часть этого и без того небольшого отряда уже отослана жадным, но недалёким мною в острог и прийти на помощь не сможет.
Да если бы и смогла? Полевой командир Барлас-бей наверняка предупредил в своём послании о наличии у нас хитрых и очень опасных ружей, так что освобождать его припрётся сотни полторы отъявленных головорезов.
Каковы наши шансы устоять против них в чистом поле?
С двумя десятками двустволок и пятью пулемётами?
Вы бы сами на кого поставили?
Ну, а если, паче чаянья выкуп действительно привезут, то тогда придётся применить план Б.
Потянулись долгие дни ожидания. Отважный степной батыр Барлас-бей коротал их с кляпом во рту. Ну, и связанный, конечно. Поначалу он пробовал возмущаться и грозил разными карами на головы неверных шайтанов, но получив с десяток увесистых пинков и затычку в рот, поутих. Раз в день его развязывали и под конвоем отводили метров на семьдесят от кургана. Там ему разрешали оправиться и вытряхнуть из штанов накопившееся дерьмо.
Процедура не особо приятная для конвоиров, поэтому подобная честь выпадала бойцам за нерадивость. Да. Дисциплина у меня в отряде ещё не такая железная, как хотелось бы, но я работаю над этим.
И вот, наконец, день «Ч» настал: разведка донесла о приближающейся к нам «орде» приблизительно из сотни всадников.
Всего-то?
Я, признаться, в глубине души рассчитывал, что на выручку Барласбейке придёт отряд в двести бойцов. Ну, хотя бы полтораста, что ли… Ну, ладно, что выросло, то выросло. Будем работать с тем, что имеем.
Основным силам своего отряда я приказал укрыться за курганом. Не надо раньше времени пугать долгожданных гостей, а то ещё, чего доброго, повернут назад, не доехав.
Главного героя дня, наоборот, развязали и поставили на всеобщее обозрение на вершине кургана. Его поручили заботам Федулина. Не завидую я сейчас сержанту: от курбаши разит как от выгребной ямы. Но самому Федулину я предложил сделку, от которой он не смог отказаться, поэтому и терпит он эту вонищу.
Нас заметили. Ждём.
Я стою наверху. У моих ног на земле примостился пулемёт с коробом на двести патронов. Такой же у Данилыча. Старшина стоит у меня за спиной. Открывать огонь он должен только по моей команде. Справа Трофим, свой ПэКа он держит в руках. Хотя короб у него всего на сотню патроном, но вот сам пулемёт поувесистей будет. Слева – Горшенев и Бабкин с оптикой. У них своя задача: они должны выявить и спешить вожака этого войска. А лучше ещё и ногу ему прострелить, чтобы упал и под шальную пулю не угодил, он мне живой нужен.
Сметанин тоже здесь с нами. У него АКаэС. Он будет стрелять, только если другого выхода не останется. Это у него задача такая. Типа последний резерв. На самом деле не последний, конечно…
Остальная часть отряда скрыта от глаз приближающихся кочевников. Левым флангом командует Русанов, правым – Ситный. У Русанова есть Харитон, а у Ситного – Тит, этим двоим сегодня выпала честь пострелять из эРПэКа. По одному диску должно хватить, глядишь, и стволы не перегреются, а то ведь ребятки в горячке боя весь бубен одной очередью выпустить могут.
Примерно в километре степняки, не снижая скорости, развернули строй. Всё, теперь никаких сомнений для чего они тут не осталось. Я достал телефон, включил камеру на запись и сунул в нагрудный карман. Пусть господин полковник самолично увидит, для чего нужны и что могут в реальном бою пулемёты Калашникова.
Семьсот метров.
– К бою! – кричу я и хватаю пулемёт.
С обеих сторон холма выбегают и встают цепью драгуны. Барлас-бей начинает что-то кричать и махать руками. Вряд ли он советует соплеменникам спасаться, потому что те переходят на самый быстрый галоп.
Пятьсот метров. Четыреста…
– Снайперы!
Им ещё далеко, но Горшенев уже стреляет. Лошадь под одним из всадником падает, сам же наездник на полном ходу вылетает из седла. Вот он, гавшпан!
Всё! Пора!
– Пулемёты! Огонь!
Первой очередью попадаю только я, но это не беда: расстояние быстро сокращается, сейчас и остальные внесут свой вклад.
Я даю веером длинную очередь, Трофим тоже. А вот уже и Корягин с Пеньковым принимают участие в общем празднике жизни.
От врагов остаётся меньше половины. Мы стреляем по лошадям, это сразу уменьшает количество атакующих, а спешенные всадники от нас всё равно никуда не денутся. Некуда им тут от нас деваться: степь, в ней не спрячешься.
Трофим опускает свой пулемёт. Лента кончилась. Смолкает и пулемёт Корягина, наверное, тоже пустой. Конники поворачивают в его сторону, угрожая обойти нас справа. Я, признаться, не сильно надеялся на то, что степные воины при первых же очередях дадут дёру, но и особого героизма от них не ожидал. А сейчас…
– Огонь! – кричит Ситный, и залп из двух десятков стволов останавливает попытку флангового охвата. Сметанин тоже стреляет. Без команды. Я ему потом вставлю!
Кто-то из степняков начинает командовать, но Бабкин это моментально пресекает. Кочевники, которых уже едва ли с четверть осталась, разворачиваются и пытаются свалить. А вот хрен вам! У нас тут ещё один пулемёт припасён.
– Данилыч! Давай! Вали шахидов!
Всадники удаляются, но дальнобойности пока хватает и у Прокопова, и у Бабкина с Горшеневым. Убегающих всё меньше и меньше. Лошадь – мишень хоть и подвижная, но крупная. А выжившими всадниками сейчас займутся:
– Русанов! Догнать!
– По коням! – кричит сержант, и вот уже за пытающимися спастись бегством отправляется дюжина хорошо вооружённых и очень злых драгунов.
– Горшенев! Бабкин! Вожака мне сюда! – ору я.
Единственный, кто сегодня не принял участия в бою, это Федулин. У его ног скуля, валяется некогда грозный воин – Барлас-бей. Если командир только что перебитого отряда выжил, то сержанту сейчас выпадет возможность выплеснуть свою ярость. Нет, не на него, для выплёскивания ярости будет использован командир предыдущего отряда.
Я оглядываю поле боя. А недобитков-то, оказывается, хватает!
– Ситный! Давай этих всех сюда! Кто тяжёло ранен, того в расход!
Я ещё с этими сволочами возиться буду? Да вот хрен! В расход!
Заснимем для товарища полковника пленных, а потом телефон выключим. Ни к чему высокому начальству смотреть на то, что будет после.
Вот Бабкин с Горшеневым волокут ко мне богато одетого кочевника. Похоже, не ошиблись – он командовал.
– По-русски понимаешь? – первым делом поинтересовался у пленника я.
– Моя русский понимай.
– Хорошо. Кто ты такой? – спросил я, не выпуская из рук пулемёта.
– Моя есть Ёгерёк Джирон ага.
– Ух ты! Тот самый Ёгерёк Джейран, которого столько лет никак поймать не могли?
– Твоя не поймай Ёгерёк Джирон. Твои шайтаны ранил Ёгерёк ага.
– Ну да! Ты ещё скажи, что так не честно.
– Твоя трус, сам не биться, твоя солдат посылай биться.
– А твоя прямо герой! Кто с безоружными воевал? Скажешь не ты?
– Они плохой воин быть. Моя победил они.
Так себе риторика.
– Слышь ты, Быстрый Олень, это ты командовал отрядом?
– Ёгерёк Джирон ага – балшой человек. Ёгерёк Джирон хан к себе приглашай, хан много воин под рука давай. Ёгерёк Джирон – балшой камандыр.
– Понятно. Сколько у тебя, большой командир, воинов было?
– Сто. Ещё три десяток.
Помнится мне, Спиридоныч сказывал, что у этого Быстрого Оленя и до службы хану своя банда не меньше была. Что изменилось?
– Сто тридцать, стало быть. Не мало? Нет?
– Зачем мало? Много воин. Ёгерёк – балшой камандыр.
– Ну, как же много? Видишь, победили мы вас, а тебя даже в плен взяли.
Я почесал подбородок:
– Но нас всё-таки больше. Две дюжины драгунов намного больше, чем сотня глупых и жадных бандитов. Вот мы и победили.
– Моя не понимай, где твой воины?
– Как где? Все здесь. Ты же их видел.
– Моя видел мало-мало воин. Другой воин где?
– В остроге. Скоро поглядишь.
– Моя не над острог! – зуб даю: испугался балшой камандыр. – Моя выкуп давай! Моя много золото давай!
Что ж, начинается самое интересное.
– Значит, говоришь, много золота дашь? Ну-ну! – я повернулся назад. – Федулин, а давай-ка нам сюда твоего друга.
Сержант схватил Барласбейку за шиворот и, притащив к нам, бросил мне под ноги. Грозный воин мелко дрожал, тихо скуля.
– Вот смотри, Быстрый Олень, вот это чмо тоже мне за себя выкуп обещало, – я кивнул на валяющегося в пыли и воняющего сильнее обычного Барлас-бея. – Ты, кстати, привёз его? Выкуп-то?
Ёгерёк ага молчал.
– Если привёз – так и скажи, а то, может, мы зря твою банду перестреляли?
– Твоя плохо сказать, – подал голос Резвый Сайгак. – Банда нет! Мой воин – отряд!
Я поморщился:
– Да плевать! Выкуп привёз?
– Нет выкуп. Воин сказать, Барлас-бей плен, солдат мало, отбить легко. Жанболат бек моя посылай.
– Ясно. То есть о выкупе речь даже и не шла?
– Воин сказать, Барлас-бей твоя обмануть, твоя золото ждать для свой хан. Твоя солдат мало-мало.