Марианна посмотрела в ту сторону, куда указывал Родимир. У подножия холма стояла небольшая бревенчатая избушка с маленькими подслеповатыми оконцами и глухой дверью, от которой тянулись мостки прямо в реку. Пока она разглядывала странную постройку, дверь распахнулась, выпустив облако пара, а следом показался обнажённый мужчина. Сверкая белыми ягодицами, он разбежался и прыгнул в стремнину. Марианна покраснела и отвернулась, пробормотав, что предпочитает более традиционные методы омовения, после чего удалилась, оставив мужа наедине с его вениками и каменками. Впрочем, час спустя они встретились вновь.
Завтрак подавали не в большой столовой, а в просторной комнате рядом с кухней, где, судя по всему, ела прислуга. Длинный чисто выскобленный стол мог уместить за собою человек пятьдесят, не меньше, потому трое, сидевшие с ближнего краю, выглядели одиноко, хотя оживлённый разговор и смех говорили об обратном. Ниява была всё в той же рубахе и штанах, что и при первой их встрече, лишь волосы убрала в более замысловатую и плотную причёску. Родимир, взлохмаченный и свежий, также оделся по здешнему обычаю в нечто светлое и бесформенное, а вот третий, незнакомый Марианне мужчина, выглядел так, будто только что вышел с официального приёма в посольстве. Он казался старше Сокола, возможно, из-за серебристо-серых волос, аккуратно зачёсанных в модную причёску. Безупречной белизны рубашка сидела на нём как влитая, складка к складке, на галстуке поблёскивала золотая булавка с крупным бриллиантом, тщательно отглаженные брюки были сшиты по последней моде и подчёркивали стройную и подтянутую фигуру их обладателя. Когда он склонился в приветственном поклоне, у Марианны возникло нехорошее подозрение, что совсем недавно она видела этого лощёного господина без порток, сигающего в ледяную стремнину.
– Марианна, познакомься с моим братом, Вольга Волк, – представил его Родимир.
– Весьма польщён, юная госпожа, – Волк взял её руку и поцеловал, исподлобья глянув на Марианну холодным оценивающим взглядом серо-зелёных глаз. И хотя тон его был любезен, слова приятны, а манеры обходительны, девушку пронзило неприятное и неуместное чувство страха, сродни тому, что она испытала при встрече с йоком. И в ту же минуту, как она почувствовала опасность, из глубин её сознания вновь выступил Изгой. Ладонь Волка разжалась, но ни один мускул не дрогнул на его лице, выражая пережитые чувства. Подобному самообладанию можно было только позавидовать.
– Интересно, – протянул он и повернулся к сестре, – я один это видел?
– Не пугайся, мой милый брат, – ответил с усмешкой Сокол. – Я видел кое-что и похуже, ведь я всё-таки её муж.
Вольга помог смущённой Марианне сесть. Ниява засмеялась, похлопывая девушку по плечу.
– Ты впечатлила нашего невпечатлительного Вольгу, это дорогого стоит. Теперь берегись, его интерес бывает слишком навязчив.
– Это правда, – Вольга, не скрывая, внимательно разглядывал невестку, откинувшись на спинку стула.
– Но-но, – Родимир нахмурил брови, – только посмей её тронуть, будешь иметь дело со мною.
Волк презрительно хмыкнул, но ничего не ответил. Марианна не понимала, шутят они или всерьёз угрожают друг другу. Тем временем Ниява вновь обратилась к девушке:
– Родя рассказал, что ты смогла поговорить с живым духом зверя. Это невероятно. Они на удивление скрытны и предпочитают не иметь дело с любыми потомками Великого Змея. Когда я жила в Варшаве, то не раз пыталась с ним пообщаться, но он был слишком неприветлив. Чем ты так ему понравилась? Что-то сделала или сказала?
Марианна задумалась, а потом с улыбкой произнесла:
– Я его покормила. Приняла за обычную белку и насыпала миндаля.
Когда все отсмеялись, она добавила:
– Он был очень мил и весьма помог мне.
– И всё же эта ситуация с убийцей меня настораживает, – Вольга явно продолжил разговор, начатый до прихода Марианны. – Помнишь те случаи сорок лет назад? Тот же почерк, то же место, и опять преступник ускользает, не оставив и следа. Я настаиваю на своём мнении: это не внутриклановая борьба, кто-то вторгается в наш мир извне. Кто-то провоцирует сынов смерти на войну. Ну сам подумай, какому йоку придёт в голову убивать и воровать духов с целью проводить над ними эксперименты? Это делает кто-то, кто либо не знает о нашей природе ничего, либо знает что-то, чего не знаем мы. Ставр согласен со мною.
– А мать? – Сокол намазал кусок хлеба маслом и отправил его в рот.
– Змея молчит. Но! Последнее время она углубилась в исследования прошлого. Хочет воссоздать подлинную историю Дракона и Изгоя. На новом континенте проводит какие-то раскопки. Может, в поисках ответов на свои вопросы найдёт ответ и на наш.
– Мне кажется, – Ниява задумчиво ковырялась ложкой в каше, – всё, о чём мы сейчас говорим, не очень её интересует. Вся эта политика.
– Конечно, ведь она одна среди вас, идиотов, понимает, что не может брать на себя ответственность за весь мир, – в дверном проёме кухни стоял молодой мужчина с рукою на перевязи, другою рукою он опирался на костыль. Одет он был в чёрное – рубаха с короткими рукавами и свободного кроя штаны, подвёрнутые до колен, видимо, чтобы облегчить доступ к покалеченным ногам, одна из которых была в лубке, вторая просто перебинтована. Левая половина бритой наголо головы была похожа на взорвавшуюся грелку – бугристые рубцы и синие кровоподтёки исказили черты, превратив лицо в бесформенную массу. Родимир ухмыльнулся и первым нарушил неловкое, как показалось Марианне, молчание:
– Как же ты, болезный, подкрался к нам? Мы и не заметили.
– Это всё потому, – усаживаясь за стол, съязвил лысый, – что я даже с костылём проворнее тебя, птичка ты недолётная.
Он и правда двигался с невероятной лёгкостью, имея в распоряжении лишь одну рабочую руку. Разместив своё искалеченное тело на стуле, он внимательно оглядел всех присутствующих единственным ярко-зелёным глазом – второй был сжат отёком – и остановился на Марианне.
– Либо у меня галлюцинации от этих проклятых зелий, которыми маман пичкает моё несчастное тело, либо у нас в доме появилась человеческая женщина, похожая на оракула.
– Томил, это моя жена Марианна. Марианна – Томил Ящер.
Тот продолжал молча сверлить невестку взглядом, ожидая, когда зашедший в столовую шептун достанет из буфета посуду и сервирует перед хозяином к завтраку. Девушка была крайне смущена и не знала, как вести себя с мужчиной, который, похоже, понятия не имел о правилах приличия. Она украдкой оглядела присутствующих. Ниява напряглась, будто ожидала чего-то неприятного, на губах Вольги застыла лёгкая ухмылка, а Родимир с интересом рассматривал брата, дожёвывая свой бутерброд. Он же нарушил молчание:
– Чем это тебя так пришибло, что ты до сих пор себя по кусочкам собираешь?
Томил вздрогнул, будто очнулся. Разговаривая, он весьма эмоционально жестикулировал рукою, отчего каша, оказавшаяся на ложке, перекочевала на стену за его спиною.
– Эти людишки, тьма им в печень, изобретают всё более и более интересные орудия для взаимного уничтожения. Вот, например, – он ткнул ложкой в лицо, – противопехотная шрапнельная мина. Мало того что мне оторвало руку, – с силой бухнул по столу гипсом, – так ещё и вся рожа нашпигована картечью. До сих пор выходит из самых интересных мест.
Он откинулся на спинку стула, ожидая, пока вернувшийся шептун поставит на стол блюдо с омлетом и рюмку, наполненную чем-то чёрным.
– Изобретение пороха сделало людей ещё более кровожадными, чем они были. Стоит сказать спасибо нашему умнику Свету-Пересвету за вклад, так сказать, в развитие человечности у человечества. Возможность убивать сразу и много – чем не повод почувствовать себя богом. За ваше здоровье, господа и дамы, – отсалютовав, он отправил содержимое рюмки в рот и поморщился, утирая губы. – И всё же я не понимаю, что она здесь делает?
Сокол тяжело вздохнул.
– Каждый раз забываю, какое ты хамло. Разве можно так разговаривать с женщиной?
– Ты, я смотрю, всё никак не можешь оставить свою дурацкую идею завести семью, – Томил не обратил никакого внимания на оскорбления. – А бедная девочка знает, что стало с предыдущими твоими пассиями?
– Я осведомлена насчёт них, – Марианна начинала злиться. Ящер удивлённо воззрился на невестку.
– О! А ты умеешь разговаривать. Это очень хорошо. Тогда объясни мне, почему ты с ним осталась? Сколько женщин я знал, ни одна не согласилась бы в здравом уме выйти замуж за убийцу, – он посмотрел на Сокола, и, увидев, как брат потемнел лицом, довольно осклабился.
– Тут может быть две причины: либо влюбленность, либо слабоумие, что, на мой взгляд, одно и то же. Ну так что? – он повернул голову к Марианне так, чтобы видна была лишь здоровая половина лица, улыбнулся наигранно ласково и заворковал сладким голоском: – Ты влюблена и надеешься, что сила твоих чувств победит саму смерть и снимет проклятие с графа?
Вольга фыркнул, но всё же сдержал приступ смеха. Нияву, в отличие от Волка, вся эта сцена мало забавляла, скорее наоборот, повергала в уныние. Марианна смотрела на Томила, и вместо обиды в мозгу вертелась навязчивая мысль о том, что где-то она видела это лицо.
– Бедный-несчастный птичий граф, он так страдает! И только в твоих силах помочь ему. Облагородить его богомерзкую суть и вознести над тленом и суетою мира в потоках очищающего чувства. Я прав?
– Вы похожи на Змею! – вскрикнула в ответ девушка, чувствуя радость и облегчение от того, что нашла ответ на мучивший её вопрос. – Родим, та картина, что ты мне показывал утром! Одно лицо, я права?
Обсуждаемое лицо перекосило от плохо скрываемого гнева. Остальные с удивлением воззрились на девушку и дружно захохотали.
– Уела она тебя, Томил, а? Даже сама того не подозревая, – Родимир вытер проступившие слёзы. – Уж чего ты точно терпеть не можешь, так это когда тебя сравнивают с матерью.
Ящер, насупившись, пододвинул ближе тарелку и принялся жевать омлет, злобно зыркая на Марианну.
– Уела она меня или нет, а вопрос остаётся открытым.
– У меня не было выбора, – просто ответила та, улыбаясь и пожимая плечами.
– Вот как, – Томил поковырял рубец, болезненно скривился и выложил на стол железный шарик картечи, – знаешь, Родим, маман очень не понравится, что ты привёз эту девочку сюда. Ты что, надеешься на помощь Змеи?
– Я надеюсь на помощь всей моей семьи, – в голосе Сокола слышалось напряжение.
– Ты – безнадёжный придурок, брат, – Томил залпом выпил стакан воды и поднялся из-за стола. – Что ж, бывайте. Приятно было познакомиться. Ещё увидимся.
Он кивнул Марианне и вышел во двор, но дверь за Ящером не успела захлопнуться, кто-то придержал её, и в столовую, вытирая руки, боком протиснулся светловолосый курчавый парень в рабочем комбинезоне, покрытом пятнами мазуты. Запах от него исходил соответственный с примесью едкого аромата хозяйственного мыла. Он приветливо улыбнулся, оглядывая сидящих за столом.
– Доброе утро. Родим, рад наконец-то тебя видеть. Вольга, ты просил сообщить, когда телефон будет работать. Я закончил настройку ещё вчера, аппарат в большом кабинете рядом с прихожей.
Волк, открывший было газету, тут же встал и, подойдя к Марианне, взял её за руку и церемонно поклонился.
– Вынужден вас оставить, дела. Надеюсь, в дальнейшем у нас будет возможность пообщаться более тесно.
И снова этот холодный, изучающий и оценивающий взгляд, прикрытый любезной улыбкой, от которого у девушки по спине побежали мурашки. Вольга удалился.
– Родимир, должно быть, эта милая девушка – та самая Марианна Вачовски, о которой говорила Ниява. Молодой человек в комбинезоне снял кепи и сел на место Волка. – Очень рад с вами познакомиться. Моё имя – Пересвет Дельфин, но все называют меня просто Рыба.
Ох, до чего же не похожи все эти так называемые братья, – промелькнуло в голове у девушки. Пересвет буквально излучал мир и спокойствие. Мягкость черт, кроткий взгляд добрых тёмно-синих глаз, тихий и очень мелодичный голос, плавность движений – всё это располагало немедленно подружиться с этим юношей. Он был обворожительно нежен и казался хрупким созданием. И хотя Марианна знала, что это лишь видимость, сознание отказывалось принять тот факт, что перед ней живорождённый дух. Она улыбнулась в ответ.
– И мне очень приятно познакомиться с вами.
– Извините, что одет неподобающе случаю, – казалось, он смутился, – вас ждали ближе к обеду, и я рассчитывал закончить работу до этого срока. Как вы добрались? Как вам железная дорога?
Пока Марианна делилась впечатлениями о путешествии, Пересвет внимательно слушал и не менее внимательно разглядывал гостью, кушая, кивая и задавая наводящие вопросы одновременно. Сам он был немногословен и учтив. Когда Марианна закончила свой рассказ, а Рыба – завтрак, он поднялся и тепло улыбнулся девушке.
– Вы очень милы и добры, для меня было большим удовольствием пообщаться с вами. Простите, но мне пора к моим насосам и котлам, – и вышел.
– Я тоже пойду, – Ниява поднялась следом, – советую вам обоим как следует отдохнуть сегодня.
– Родим.
– Да?
– Как вы все можете быть братьями?
– Если честно, я сам задаюсь этим вопросом. Безуспешно.
– Между вами так мало общего. И внешне, и по характеру, и по манерам…
– Томил груб со всеми, он – провокатор. Не стоит на него обижаться.
Молчание.
– А Пересвет весьма мил.
– О да, его метод завоевать человека – самый действенный и самый коварный! Не через страх, но через доверие и любовь. Ты никогда не узнаешь, что он думает на самом деле, если он сам не захочет тебе этого рассказать. А хочет говорить он довольно редко. Потому он особо опасен. Никто не знает, что творится в его голове, в отличие от Томила, у которого что на уме, то и на языке. Ящер импульсивен, но вполне предсказуем. Поступки Рыбы невозможно предугадать.
Молчание.
– Белослав очень точно описал Вольгу в своей книге, но, хоть я и знала, чего ждать, всё равно испугалась.
– Понимаю.
– А Ниява похожа на сказочную фею. Ну чего ты смеёшься?! Она… ну знаешь… вообще не человек.
– Знаю, спи давай.
Весь следующий день они провели вместе, исследуя усадьбу. На этот раз погода была ясная, июльское солнце нещадно жарило землю, и та млела, исходя паром после вчерашнего дождя. Воздух гудел, полнясь пчелиной суетой, стрёкотом кузнечиков, трелями птиц, благоухал ароматами трав и цветов.
С утра Родимир повёл Марианну в оранжерею, где, как оказалось, работала Ниява. В окружении невероятных, мало похожих на растения цветов прекрасная фея-оракул выглядела более органично, чем в любом другом месте. Так, по крайней мере, показалось Марианне, о чём она и сообщила девушке. Та засмеялась в ответ, но почему-то этот смех был наполнен печалью.
Потом они вернулись во двор, где Родимир бегло осмотрел хозяйственные постройки. За сараями оказался обширный огород с теплицами, на котором работали несколько шептунов. Видимо, усадьба была на частичном самообеспечении. Эту мысль озвучил Сокол и добавил со вздохом:
– Раньше здесь был древний лес, но, похоже, его срубили, когда построили приют, чтобы шептуны могли себя прокормить. Жаль, конечно. В детстве мы находили там настоящий духов круг. Знаешь, это когда грибы растут ровным кольцом.
Они прошли вдоль огородов, спустились к реке и оказались у причала, где была пришвартована пара моторных лодок. Чуть выше по течению стояла баня, вблизи ещё меньше впечатлившая девушку – подумаешь, убогий, провонявший сыростью домишко.
Сад был тщательно ухожен, чему Родим немало удивился и обрадовался.
– Всё-таки эта идея с шептунами оказалась достаточно выгодной. Пара десятков рабочих рук, живущих под боком, позволяет содержать сад в очень хорошем состоянии. Раньше это делалось силами приходящих батраков.
В этот момент среди зелени показалась белёная стена приюта – длинного одноэтажного здания с покатой зелёной крышей, буквально утопающего в цветах. Вдоль стен под окнами широкой полосою пролегала клумба, усыпанная пионами, ирисами и флоксами, на самих окнах висели деревянные ящики с примулами и фиалками, по стенам кое-где взбирался вьюн и дикая роза.
– Кто-то здесь явно любит цветы, – улыбаясь, проговорил Родим. – Хочешь зайти?
Как раз в этот момент на крыльце показался старик с ведром. Он аккуратно вылил воду под ближайший куст и, распрямившись, уставился сквозь гостей мутным взглядом. На губах его застыла кривая улыбка, будто одна часть лица хотела улыбнуться, а вторая сохранить равнодушный вид. Марианна замотала головой.
– Нет, давай как-нибудь в другой раз.
Родимир пожал плечами и направился к кирпичной пристройке, из дверей которой показался Пересвет. Увидев брата, тот приветственно махнул рукою.
– Ну как тебе родовое гнездо?
– Вынужден признать, что оно стало намного чище. Это и есть твоя новая котельная?
– Да, я доработал старую версию насоса, – Рыба оживился, голос его, такой тихий и спокойный, стал звонким и воодушевлённым. – Хочешь посмотреть? Он запитан от электричества, что подаётся с гидростанции на Жиле.
– Ты хочешь сказать, что построил в горах электростанцию?!
– Да так, – Пересвет смущённо махнул рукою, – мелочь. Чем ещё заняться в этой глуши?
– С холма видны ещё какие-то постройки, я так понял, на берегу за садом. Это тоже твоих рук дело?
Рыба тут же поскучнел.
– Нет, это вотчина Ставра и Ярополка, – он вдруг напрягся и посерьёзнел. – Если хочешь посмотреть, иди один. Я думаю, девушке ни к чему видеть обитателей «больнички».
– Больнички? – брови Сокола поползли вверх. – Что ты имеешь в виду?
– Медведь привёз в наш дом четверых Младших, из тех, что… плохо прошли инициацию духом. При них находятся два старших йока. Не слишком подходящая компания для молодой человеческой женщины.
Марианна вздрогнула, у Родимира же, судя по его тону, степень удивления достигла наивысшего уровня:
– Творец Всемогущий, зачем?! А мать?! Она что, разрешила это?
– Скажем так, – Пересвет глядел куда-то мимо, говорить на эту тему ему было неприятно, – мама сама его попросила об этом. Зачем? Изучает, хочет понять механизм и, возможно, обратить процесс. Но, – голос его вдруг стал жёстким, – будь я на её месте, проявил хоть немного сострадания и убил бы этих несчастных, чем видеть, как они мучаются. Сходи и посмотри сам, что там творится. Но без жены.
