Родим повернулся к Марианне.
– Ты не против? Пересвет, оставлю её на твоё попечение.
И, не дождавшись ответа, скрылся за деревьями. Рыба застенчиво улыбнулся, будто и не было секунду назад разговора о чём-то страшном и загадочном, подал руку девушке.
– Позвольте проводить вас, милая Марианна. Скоро подадут обед, присоединитесь ко мне за столом?
– Да, конечно, – она задумчиво вложила руку в протянутую ладонь и почувствовала знакомый ледяной укол между ключиц – верный знак разбуженного Изгоя. Пересвет замер на миг, крепко зажмурился, потом часто-часто заморгал, отчего на длинных ресницах заблестели слёзы.
– Простите меня, это всё как-то неожиданно, – пробормотал юноша, краснея, но пальцы его по-прежнему сжимали руку девушки, отчего возникло ощущение, что между их ладонями перекатывается шаровая молния. Марианна пожала плечами.
– Я уже привыкла.
После обеда Сокол вновь повстречал свою жену в гостиной с роялем в обществе Вольги и Пересвета. Девушка радостно поднялась ему навстречу, обеспокоенная, так как визит Родимира в неизвестное ей место затянулся на два часа. Она высматривала мужа в окно, через которое открывался прекрасный вид на сад и дорогу, ведущую к приюту, но Сокол вошёл совсем с другой стороны в сопровождении двух господ, одетых по-военному. Один из них был высок и широкоплеч, с буйной курчавой шевелюрой, телосложением напоминал цирковых тяжелоатлетов, но двигался, несмотря на свой рост и вес, удивительно плавно и бесшумно. Второй, более коренастый, на полголовы ниже первого, был налысо брит, но имел короткую бороду. Оба были темноволосые, черноглазые, загорелые, но, судя по поведению, темперамент имели совершенно противоположный.
Голос кудрявого сотряс стены гостиной прежде, чем его хозяин предстал перед Марианной, полный недовольства и праведного гнева.
– Ты не появлялся здесь, считай, полвека! И, скорее всего, опять усвистишь на столько же! Какое тебе дело до того, чем я тут занимаюсь? Ты потерял всякое право поучать меня ещё две сотни лет назад. С чего ты взял, что сейчас это право тебе будет дано?
Вольга, читавший газету в кресле рядом с Марианной, поднял голову и, ухмыляясь, произнёс:
– О! Как много шума. Братец пожаловал.
– Ты прекрасно знаешь, почему меня здесь не было! – Родимир, судя по тону, был разозлён не меньше, но пытаться перекричать кудрявого было таким же бесполезным занятием, как состязаться в громкости с раскатами грома.
– То, что ты не можешь нормально сосуществовать с матушкой, это твоя проблема, Родим, а не моя. Так что прекрати читать мораль о том, что мне можно, а что нельзя делать. Учитывая, что ты ни черта не понимаешь в моих делах, это глупо с твоей стороны! И вообще…
Тут он осёкся, заметив наконец озадаченную и испуганную Марианну. Густые брови нахмурились, ноздри раздулись, казалось, что сейчас этот великан лопнет от переполняющего его негодования. Он повернулся к лысому.
– Что за чертовщина! Ты знал, что у нас гости? Кто это?
Второй неопределённо пожал плечами, всё так же равнодушно глядя на присутствующих. Вместо него ответил Сокол, всё ещё раздражённым, но уже более спокойным тоном:
– Это моя жена, Марианна. Мариша, это Ставр Медведь и Ярополк Ёж.
– Кхм, – великан смущённо прокашлялся и, кажется, даже покраснел, но этот неожиданный конфуз скрыла густая борода и пышные усы.
– Прошу простить меня за, кхм, неподобающее поведение в присутствии дамы.
– Тавруша, не переживай, – Волк подошёл, чтобы обнять брата, – наша гостья уже знакома с Томилом. Так что ты мало чем смог её удивить.
– Да уж, хуже Ящера может быть разве что матушка, – буркнул Медведь и поцеловал невестке руку. – Очень рад нашему знакомству. Благодарю за то, что вернули старшего брата в лоно семьи.
Ярополк холодно кивнул в знак приветствия, так и не произнеся ни единого слова. Марианна удивлённо воззрилась на Ставра, как, впрочем, и все остальные, ожидавшие реакции Медведя на Изгоя. Но ничего не произошло. Ни видений, ни разряда между соприкоснувшихся пальцев, ни холода, ни жара, ровным счётом ничего.
– К чему благодарности? Ведь в этом нет моей заслуги, – Марианна была озадачена и, что скрывать, разочарована. Она уже привыкла считать за правило, что живорождённые сыновья Змея видят в ней древнего бога. А получается, что это лишь ещё одна загадка в огромной череде неясностей. Великан ухмыльнулся:
– Не стоит недооценивать себя. Я бы мог объяснить вам свой взгляд на эту ситуацию, но, думаю, сейчас не то место и не то время, – он быстро глянул на Сокола, – и, подозреваю, не все захотят слушать мои рассуждения.
Родимир нахмурился.
– Почему же? Я с удовольствием послушаю твои мудрые мысли на мой счёт.
– Прекратите оба, – голос у Ежа был низкий и хриплый, будто с мороза. Говорил он тихо, но что-то в его тоне заставило присутствующих замолчать и обратить на него внимание. – Похожи на двух малолетних щенков, ни капли самообладания. Смотреть противно. Пойдем, намма, есть хочется.
Он повернулся и зашагал к кухне, Медведь смерил Сокола недовольным взглядом и последовал за братом. Родим хмыкнул и, сев в ближайшее кресло, забарабанил пальцами по подлокотнику. Пересвет, на время ссоры отвлечённый от своих научных журналов, вновь углубился в изучение каких-то разворотов, шурша бумагами, разложенными на закрытой крышке рояля. Вольга открыл маленький бар, скромно притулившийся в углу, налил два бокала, один поднёс старшему брату, второй пригубил сам.
– Опять в кругу семьи, – слова Волка были полны сарказма, – это дело надо запить, и желательно чем-то покрепче.
– Так можно быстро спиться, – сделав внушительный глоток, ответил Родим и криво ухмыльнулся.
– Не вижу ничего плохого в том, чтобы немного расслабиться. Особенно учитывая тот факт, что мы с тобой практически бессмертны и неподвластны болезням. Цирроз печени тебе не грозит. Томил, к примеру, уже опустошил половину погреба, говорит, что плохо спит из-за лекарств, что ему прописала мать. Он утверждает, что домашняя наливка валит с ног лучше, чем удар дубиной по затылку.
– Что-то я не понимаю Томила. Раны у него пустяковые, почему он два месяца не может с ними справиться?
– О! Это интересный вопрос, – Вольга оживился, – он заключил со Змеёю весьма занятный договор. Ящер позволяет испытывать на нём кое-какие новые препараты, а взамен получает от неё уроки. Если ты не заметил, он носит кольцо на шее из затворяющего металла. Я даже не представлял, что они с матерью найдут подход друг к другу таким необычным способом.
– Что же она не испытывает свои зелья на тех четверых, что заперты в тюрьме, или, как Пересвет назвал это место, больничке?
Вольга смерил брата долгим оценивающим взглядом.
– Ты их хоть видел?
Родимир кивнул и сделался совсем мрачен. Волк поднял одну бровь.
– В таком случае я крайне удивлён твоим предложением. Знаешь, хоть меня и считают самым бессердечным в нашей семье, но даже я испытал жалость при виде этих несчастных. Потому позволь мне думать, что в тебе говорит плохое настроение и обида на мать, а не реальная жестокость.
– Ты прав, – заговорил Сокол после недолгой паузы, – но я всё равно не понимаю, зачем ей это нужно?
– Я тоже не знаю. Возможно, Змея движима праздным интересом, возможно, ищет ответы на свои вопросы, но, если честно, вряд ли она действительно хочет им помочь, в отличие от Ставра, который радеет за свой клан, как мамашка за младенца. Но он хорошо клюнул на эту удочку, как и Ящер на возможность стать сильнее.
– Томил что, до сих пор хочет сразиться и победить Хельги Ингридсона?
– Лис неслабо задел его самолюбие. Ты же сам знаешь, что Томил слишком сильно похож на мать характером. Гневлив, обидчив и легко теряет самообладание. Учитывая этот факт, можно понять его одержимость… в какой-то мере. Как и твою, – Вольга отсалютовал брату и пригубил вино, глядя поверх бокала на реакцию Сокола, но тот лишь задумчиво крутил в пальцах хрустальную ножку фужера, разглядывая на свет его содержимое.
– Как думаешь, она захочет мне помочь?
– Смотря о чём ты её попросишь.
Родим посмотрел на Марианну.
– Я хочу лишь, чтобы она защитила Маришу. Ты же знаешь, я уже почти смирился и собирался вернуться сюда один, но встретил её. Она особенная. Мне кажется, мать увидит это и поймёт меня.
Девушка смущённо опустила глаза.
– Мне кажется, защита нужна не ей, а тебе, дорогой брат. Чёрная тень ходит за тобою по пятам и вот-вот поглотит тебя целиком.
Трое собеседников повернулись на голос. За роялем сидел мужчина. Сутулый и тощий, с чёрной крупнокудрой шевелюрой, неопрятными колтунами торчащей в разные стороны и закрывающей лицо. Его длинные тонкие пальцы пробежались по клавишам, извлекая из инструмента чистый и сильный звук гармонии. Пересвет, казалось, не обратил внимания на невесть откуда взявшегося музыканта, продолжая читать. Родимир вздохнул и устало улыбнулся.
– Здравствуй, Богдан.
Мужчина, поджав ноги, крутанулся на табурете и, соскочив, стремительно приблизился к сидящим, при этом его странная, больше напоминающая лохмотья одежда вздулась, сделав хозяина похожим на большую встрёпанную птицу, к тому же хромую – Богдан при ходьбе сильно припадал на левую ногу, и не потому, что она была травмирована. Казалось, всё его тело было собрано из кусочков, слишком небрежно прилаженных друг к другу: ноги и руки были несимметричны по длине, возможно, потому что плечи перекошены, голова всё время заваливалась вперед и набок, заставляя хозяина глядеть на мир исподлобья. Двигался он так, будто шарниры его суставов развинтились и плохо фиксировались в нужных позах. Он наклонился к Марианне и сквозь спутанную чёлку уставился на девушку внимательным и слегка безумным взглядом чёрных, как два агата, глаз, отчего та испуганно вжалась в спинку.
– Вы прекрасны, дитя Белой Чайки, – голос у Ворона был чарующий и действием своим чем-то напоминал голос Ниявы. – Я вижу, мой брат наконец-то нашёл достойную спутницу. Вот только Чёрная может погубить его раньше, чем он сможет оценить вас в полной мере.
– Даня, ну зачем эти байки? Брось нести мистическую чушь, и без неё тошно, – Родимир зевнул, потирая глаза, и поглядел на пустой бокал. – Томил прав, это пойло убийственно.
– Все думают, что я брежу, но мне кажется, вы понимаете, о чём я говорю. Не правда ли? – не отводя взгляда от девушки, произнёс Ворон.
Правда! Марианна понимала. Этот безумный с виду нелюдь говорил про Чёрную и Плоскую, что последние несколько недель постоянно маячила на периферии её зрения. Девушка старалась не замечать её присутствия, но это плохо получалось. Даже сейчас она была здесь, пряталась в тени самого тёмного угла, плотная, почти осязаемая, всё больше напоминающая очертаниями Сокола. Когда Марианна спросила мужа, не чувствует ли он рядом с собою врага, в битве с которым демонстрировал ей свои силы, Родимир лишь странно посмотрел на неё и спросил с подозрением, к чему такой вопрос. Девушка в тот момент почему-то сильно испугалась и не смогла сказать правду.
Богдан резко выпрямился. В комнату вошла Ниява с букетом пионов, а за нею, стуча костылём, Томил.
– Без меня пьянствуете, господа хорошие? И Даня тут! Ему не наливать, потому что сейчас маэстро будет нас развлекать. Нет-нет, так просто не убежишь. В кои-то веки вылез из своей берлоги, будь добр, отрабатывай содержание.
Ящер шумно устроился в кресле рядом с Марианной и принял из рук Волка бокал.
– Надеюсь, дама не против моего соседства? – он отпил и блаженно вздохнул, вытягивая больную ногу. На мускулистой шее Томила и правда был обруч из белого металла, похожего на серебро.
– В этом доме только и есть развлечений, что хорошая выпивка да гениальная музыка, – добавил он, ни к кому конкретно не обращаясь.
Богдан вернулся за рояль и, откинув волосы с лица, замер, глядя на подошедшую Нияву. Марианна от удивления открыла рот – вот кого действительно можно было назвать близнецами, настолько похожи они были друг на друга, только сестра являла собою совершенство, а вот брат был плохо сработанной копией. Поражало, сколь тонка грань между красотою первой и обыденностью, даже можно сказать, уродством второго. Но как только Ворон коснулся клавиш, произошло преображение. То ли музыка повлияла на восприятие окружающих, то ли сам маэстро вошёл в состояние, но все дефекты его внешности сгладились, и сутулый безумец превратился в существо, подобное прекрасной черноволосой фее, что стояла рядом. А потом они запели. Марианна не знала языка, не понимала смысла слов, но то, что эти двое умели говорить голосом бога, было неоспоримо. Слёзы текли по щекам девушки, когда отзвучал последний аккорд. Она украдкой взглянула на мужа и вздрогнула: Сокол, закрыв глаза, расслабленно улыбался, а Чёрная и Плоская стояла у него за спиною, ближе, чем когда бы то ни было ранее.
Раздались аплодисменты, и наваждение сгинуло. Гостиную вновь наполнил гул голосов. Марианна поднялась, украдкой осушила слёзы, решительно приблизилась к Ворону и заговорила с ним так тихо, чтобы лишь он смог расслышать её слова:
– Я вижу, что за Соколом ходит какая-то Чёрная и Плоская тень. Вы говорили о ней?
Даня улыбнулся, не глядя на девушку, нежно погладил клавиши.
– Это действительно так опасно, как вы сказали? Страж Святорощи рассказал мне о щели, что разделяет сущность Родима, и что это очень плохо. Может быть так, что тень вышла из этого места?
– Милая девочка, не знаю. Я много чего вижу, но оценить это не в состоянии. Всё, что мы отрицаем или боимся признать – опасно. Рано или поздно оно настигнет нас. А насчёт щели… Он не один такой.
– Я вас не понимаю.
– Никто не понимает. Хотя абсолютно все в этой комнате, включая меня и тебя, имеют свою, как ты выразилась, Чёрную и Плоскую. Я лишь отметил, что к Роде она подошла слишком близко. И стала настолько плотной, что даже ты смогла её увидеть.
– Я могу как-то помочь Родимиру?
– Думаю, да, но не сейчас.
Марианна внезапно вспомнила одну деталь:
– А вы знаете имя этого существа? Родим сказал, чтобы назвать её, ему нужна помощь матери или сестры…
– Все, и даже сам Сокол, думаю, знают, кто это. Ниява вряд ли, но вот мама наверняка сможет пробить его защиту и донести до брата правду так, что он наконец услышит её. Это страшно, потому он так долго избегал встреч с нею, – Богдан помолчал, перебирая пальцами спутанные волосы. – Мы, нелюди, устроены так, что не можем долго жить с Чёрной и Плоской за плечами. Наша сила и ответственность столь велики, что тень слишком быстро становится угрозой, если с нею ничего не делать. Потому я уверен, скоро всё разрешится, и твой муж встретится с врагом. Не волнуйся, Сокол слишком ценен для этого мира, чтобы убивать его. Но бой будет страшен. Вот к этому тебе стоит быть готовой, чтобы не сойти с ума. И, кстати, именно так ты и сможешь ему помочь.
– Если честно, то ваши слова ещё больше меня запутали, – Марианна досадливо поджала губы. – Если вы знаете, как назвать эту тень, почему бы не сказать прямо.
– Прямота не даст результата, но если ты так сильно желаешь… – Даня мило улыбнулся, но в последний миг лицо его дрогнуло и поплыло, отчего улыбка превратилась в кривую усмешку, – её имя – убийца.
Ворон опустил пальцы на клавиши и начал играть не то пьесу, не то импровизацию, бравурно-задиристую и немного воинственную. Марианне показалось, что в его музыке, как и во взгляде, присутствует насмешка, беззлобная, но всё же обидная. И девушка поняла, почему к Ворону относятся как к безумцу. Это намного легче, чем считать его провидцем и воспринимать всерьёз подобные речи. Ведь ум за разум зайдёт, прежде чем в них разберёшься. А выражаться внятно этот странный нелюдь, похоже, вовсе не умел.
Пока она беседовала с Вороном, в гостиную вошли Ставр и Ярополк. Ёж тут же пододвинул ломберный столик ближе к Ящеру и выложил карты, предлагая всем желающим вступить в игру. Волк и Сокол не проявили интереса, зато к компании присоединился Рыба, оставив наконец в покое свои журналы. Богдан, задумчиво глядя в сад сквозь распахнутую дверь, извлекал из инструмента незамысловатую и умиротворяющую мелодию, которая, по-видимому, являлась отражением его мыслей. Ниява подсела к играющим и принялась делать зарисовки диковинных черенков и соцветий, разложенных на кофейном столике среди бокалов недопитого вина и пустых бутылок. Марианна устроилась на кресле рядом с Ниявой, с интересом разглядывая мужчин.
– Смотрите-ка, в кои-то веки мы собрались все вместе, – добродушно ухмыляясь, пробасил Ставр, глядя поверх карт на остальных.
– Ага, – Томил явно не разделял воодушевления старшего брата. – Собрались. Однозначно быть беде.
– Или чуду, – не отрываясь от блокнота, проговорила Ниява, – в любом случае это большая редкость, а значит, и большая радость.
– Как же! Большая глупость, сестрица, ждать от такого сборища чего-то хорошего. И недели не пройдёт, как мы все перегрызёмся. И это в лучшем случае. В худшем маман учинит разборки с нашей залётной птичкой, – Томил уставился своим единственным глазом на Родимира, – и тогда ой-ой-ой наступит раньше.
– Я буду только рад, – Вольга посмотрел на Марианну с улыбкой, – тогда наша прекрасная гостья станет свободной, и я смогу предложить ей свои услуги в качестве преданного спутника жизни.
– Спасибо за поддержку, брат, – Родимир мрачно ухмыльнулся, и девушка заметила, что он уже порядком выпил.
– Да уж, – засмеялся Пересвет, – в нашем доме неожиданно расцвёл весьма необычный и прекрасный цветок.
– Как это ни прискорбно, но я вынужден согласиться с этим высказыванием, – Томил осклабился, и Марианна почувствовала, что начинает краснеть. – Мадам! Возможно, именно запах вашей юности и чистоты привлёк сюда всех этих стервятников. Будь осторожна, оказавшись кроликом среди голодных волков.
– Дорогая гостья, позвольте ещё раз извиниться за неподобающее поведение, – Ставр даже привстал в лёгком поклоне, – мне очень приятно видеть вас в нашем доме. Надеюсь, первое впечатление не помешает нам наладить хорошие отношения.
– Эй, ребята, умерьте-ка ваш пыл, я ещё здесь, – подал голос возмущённый Родимир.
– Пока что здесь, – вставил Ящер, скаля зубы в кривой усмешке.
– Короче так! Если я замечу, что кто-то начнёт лезть к моей жене, или она пожалуется на чьё-то слишком докучливое внимание, тот сразу будет иметь дело со мною.
– Да ладно тебе, не кипятись, – пробасил Медведь, – мы лишь выразили свои желания, а ты воспринял это как намерения.
– Было глупо привезти сюда Белую Чайку и надеяться, что никто из нас не захочет ею обладать, – Ярополк на миг оторвался от расклада и холодно глянул на Родима. – Ты не глупец, и отлично понимал, что делаешь и каковы будут последствия твоих действий.
– А может, вы замолчите наконец? – дрожащим от негодования голосом заговорила Ниява. – Тоже мне, высшее общество, а разговор у вас, будто золотые ложки на базаре выбираете. Я б таких мужланов неотёсанных и близко не подпустила.
– То-то я гляжу, нет у тебя никого, – съязвил Ящер, и Ниява умолкла, покраснев. Марианну гневный выпад золовки привёл в чувства. Сокол был предельно честен, когда говорил, что в его мире она представляет особую ценность. Но девушка даже не подозревала, что всё это будет выглядеть именно так – Ниява нашла весьма точное сравнение – будто торг за вещь.
– Вообще-то она права, – Марианна гордо вскинула голову, – ухажёры из вас отвратительные. И комплименты больше похожи на оскорбления.
– Странно! – Томил наигранно удивился, – обычно мой стиль нравится женщинам.
– То-то я гляжу, вокруг тебя гарем, – съязвила Марианна. Смех разрядил обстановку, только Ящер не веселился, да Ёж, что, похоже, вообще никогда не улыбался, спокойно и внимательно изучал невестку. Марианна только сейчас заметила, что у Ярополка разные глаза: один карий, а другой светло-голубой, и что он имеет привычку щуриться, видимо, стараясь скрыть это.
– Уже второй раз она тебя уела, братец, – Вольга глянул на часы, – я вас оставлю, мне нужно работать.
Он подошёл к Марианне поцеловать руку и, наклонившись, тихонько прошептал:
– Постарайтесь увести Родима, пока он не напился окончательно. Иначе всё кончится дракой.
