– Ведь на моем телефоне стоит защита от прослушки и подобных атак?
– Верно, последней, доступной генерации, – уверенно ответил Хранитель. – А вот вашей жене следовало бы поменять на улучшенную версию. Я вам уже сообщал об этом.
– Хорошо. Сегодня перед сном я оставлю ее мобильный на веранде.
– Этого вполне достаточно.
Я покивал легко головой и вдруг вспомнил про еще одну линию моей защиты – Сокола, который лишь предупредил меня вчера и больше на связь не выходил.
– Странный случай, – подумал я.
Обе линии охраны никак не пересекались, то есть не знали о существовании друг друга. Во всяком случае, я никогда открыто не представлял их себе и надеялся, что дискретность сама собой соблюдалась и впредь. Я считал это крайне важным моментом, так как не был уверен на все сто даже в лояльности себя самому себе, а что уж тут говорить о третьих лицах, отношения с которыми строились в основном на базе финансовых договоренностей. Поэтому я, конечно, старался создавать привязки личностного характера, такие как поддержка семей приближенных ко мне людей или подпитка совместных ценностей, как на пример, благотворительность и различные социальные проекты. В общем, основным параметром при выборе кадров, близких к моим делам, было наличие у них совести, а уж далее, я создавал условия, благодаря которым она активировалась бы в опасной ситуации и не позволила бы перейти на сторону противника.
Разумеется, я осознавал, что у каждого человека есть слабые точки, правильно нажав на которые можно изощренно ими манипулировать, но инструкция по созданию идеальных отношений мне не была известна, поэтому я пользовался теми рычагами, которые по моему мнению были самыми эффективными.
– Может спросить Хранителя о Соколе? – подумал было я, но тут же отказался от этой идеи, хватаясь за веру в пока еще присущую конфиденциальность.
– Добро, – промолвил я, – давай будить Максимку, если у тебя нет вопросов.
– Мне бы было гораздо проще делать свою работу, если бы я знал с чем и с кем мы имеем дело, Матвей Олегович, – заявил командир после двухсекундного раздумья, – так сказать понимать вероятные возможности противника, чтобы соответственно вооружиться.
– Это не вопрос, друг мой, – ответил я, интенсивно размышляя, на сколько глубоко я готов посвящать его в курс дела. – Мой интерес касается проекта за океаном, в особо любимой нами всеми Америке. – Я сделал паузу, внимательно наблюдая за слушающим товарищем, пытаясь понять, достаточно ли ему уже информации, и в итоге добавил: – Каким наш враг пользуется оружием, мне крайне трудно сказать, но, учитывая масштаб проекта, а он является мировым, и учитывая уже предпринятые им действия, по всей видимости уровень его возможностей следует отнести к смертельно высокому, – я ухмыльнулся и подмигнул Хранителю напоследок.
– Принял, – лишь коротко прокомментировал он.
– А теперь за дело, – скомандовал я, – у меня есть к нему несколько важных вопросов, от ответов на которые зависит наше будущее.
Хранитель без лишних раздумий уверенно развернулся на пятке правой ноги и направился к спящему Максу. К сожалению, мне не было видно за его спиной, что конкретно он делает, а на мой вопрос по этому поводу, ответил лишь: «Достаточно нажать на правильную точку».
Однако это его нажатие почему-то затянулось на секунд десять, что в моей голове отражалось как слишком долгое. Подталкиваемый жаждой знаний и растущим гигантскими шагами нетерпением, которое конечно же брало свои истоки у моего псевдодруга – эго, я властно спросил:
– Что происходит?
Хранитель выпрямился, повернулся ко мне, но ничего не сказал. По выражению его лица, я мог лишь предположить, что он интенсивно думает. Далее продолжая упорно молчать, он вернулся к каким-то, только себе понятным, оживляющим Максима действиям. Повозился еще секунд десять, после чего вернулся в стоячую позицию для диалога со мной и абсолютно спокойно заявил:
– Он мертв.
В комнате воцарилась глухая и тяжелая тишина, сквозь которую мы пристально смотрели друг другу в глаза, и только в моей голове я слышал крик:
– Чего?!?!?!
Это Костя, получив очередной превосходный повод, не спрашивая ничейного разрешения, затейливо и преднамеренно метал в мое сознание эмоциональные грозы!
– Какого хрена?! – слышал я. – Что он себе позволяет?! Да никому нельзя верить!!! Даже ему! Особенно ему!!!
Во мне нарастал гнев, подавляя все успешнее разумное, трезвое мышление. Я уверен, что это можно было четко отследить по моим глазам, однако мой собеседник не спешил ни оправдываться, ни давать каких-либо других комментариев. Он мирно выжидал, не отводя от меня взгляд.
– Каков паршивец!!! Наглец! Виновник и притворщик!!! – продолжалось течение мыслей в моей невероятно быстро распухшей от злости голове.
Мое дыхание значительно участилось, и я близок был к взрыву, к выбросу всего негатива на близстоящего товарища. Однако тот, не спуская с меня взгляда, вдруг стал шагать в мою сторону, медленно огибая мой стол с правой стороны.
– Неужели он… – допустил я мысль, впуская в себя в добавок страх, скрещивая его с закипевшей уже злостью, добивая тем самым остатки здравого разума.
Перед глазами у меня поплыли ужасные образы развития дальнейших событий, в случае правдивости моего предположения. Я увидел неподвижно лежащую в луже собственной крови жену, попавших в якобы случайную автокатастрофу детей, и на меня нахлынуло отвратительное ощущение предательства и невыполнения своей обязанности по защите семьи.
– Я подвел их, – лишь сумел я прошептать, окутанный парализующей боязнью.
Моя смерть не имела для меня никакого значения в данных условиях. Я подозревал, что она будет быстрой и безболезненной, а сопротивление с моей стороны практически бесполезно, учитывая боевой опыт Хранителя.
– Когда он успел перейти на сторону противника? – промелькнула лишь шальная мысль. – И зачем он тянул время, сдавая мне рапорт? – нахмурил я брови, хватаясь за хрупкую надежду.
– Если вы решили, что я вас предал, – заговорил воин, пройдя мимо меня и открывая медленно окно, – то вы ошиблись, Матвей Олегович. – Видимо отчетливо распознав страх в моих глазах, сделал вывод Хранитель. – Дышите, дышите глубже и спокойнее.
Он вернулся на исходное свое место и снова скрестил руки за своей спиной.
– Знаете, почему я работаю именно с вами? – спросил он неторопливо. – Поступало ведь не одно предложение от не менее влиятельных людей. Один даже осмелился заломить плату почти в два раза, – слегка хохотнул он, – что, честно говоря, меня и насторожило. Однако, вот уже как шесть лет я верен вам.
Во мне все еще бушевали страсти разного характера, поэтому я даже и не пытался что-либо ему отвечать. И это не мешало ему вести свой монолог, который, кстати говоря, действовал на меня очень даже успокаивающе.
– У вас есть весьма редкое качество, – заявил он, приподняв еле заметно свой подбородок, как бы делая вид, что гордиться мною или возможно своим выбором меня как работодателя, – Вы способны контролировать свои эмоции. То есть, несмотря на внешние раздражители, вы вначале думаете, потом задаете вопросы, а уж потом делаете выводы! А не наоборот.
Теперь же я ощущал смешанные чувства. Эго все еще пыталось диктовать свою власть, но это получалось все более вяло, так как свежий воздух и стоическое спокойствие слов Хранителя успешно лечили мой раскаленный ум.
– Да уж, – ко мне возвращалось рациональное мышление, – вот это меня выбило! Очень даже неожиданно и крайне успешно сломало мою психологическую оборону…
– Мне напрочь осточертели богатые умники, которые думают, что им все дозволено, – продолжил он объяснение своего отношения к подобным особям. – У которых эгоцентризм достиг таких вершин, что они и собственную мать, не просто не уважают, а открыто заявляют, что ее жизнь для них и ломаного гроша не стоит, – он отвел глаза в сторону и скривил лицо, однозначно показывая свое отвращение, скорее всего вспоминая какой-то случай из своего прошлого. – А вот у вас, – он вернул свой твердый и уверенный взгляд на меня, – имеется совесть, почему-то утерянная многими в наше время, и еще у вас присутствуют ценности, несущие свет и добро в этот испорченный мир.
– Послушай, – промолвил я, но тут же остановился, услышав, мягко сказать не совсем доброжелательный, тон своего голоса и ощутив негатив собственных эмоций, исходящих из глубины души.
Я сделал несколько глубоких вдохов, осознавая свою неготовность к эффективному для меня разговору, затем встал, как можно спокойнее подошел к открытому окну и сконцентрировал внимание на создании гармонии между мыслями, которые принадлежали не совсем мне, и чувствами, все еще кипящими, правда уже в умеренном виде. На своей спине я отчетливо ощущал взгляд Хранителя, спокойно ожидающего моих дальнейших действий. И хоть полнейшей уверенности в его преданности у меня все еще не было, то главной проблемой для меня все равно являлся Костя, безобразничающий в моей голове.
– Ему нельзя верить! – провозглашал он. – Ни в коем случае! Это изящная ловушка, и только! И несомненно это именно так! Я же прекрасно это понимаю!
– И какую цель он преследует своим действиями? – спросил я в мыслях и не дожидаясь ответа, добавил: – Да и разве у меня есть выбор? Кроме как довериться ему…
Решение было принято мгновенно. Я понимал, что ситуация далеко не из прозрачных, но медлить было нельзя. Поэтому я жестко и беспрекословно погнал прочь из своей головы вечного подстрекателя и сфокусировал внимание на дыхании. Семи глубоких вдохов с сопутствующими им выдохами оказалось достаточно для возвращения полного контроля над собственным поведением.
Я медленно вернулся на свое сидячие место, направил уверенный в себе взгляд на Хранителя и задал вопрос:
– Каков твой анализ произошедшего?
– На процентов девяносто, – тут же начал он, – его отравили или вкололи средство остановки сердца. Точно смогу сказать после полной диагностики тела. – Тут он сделал паузу на секунду, может полторы и твердо сообщил: – Одно ясно точно, враг куда ближе, чем я ожидал! Он подобрался вплотную, так как совершить убийство у него была реальная возможность лишь внизу, на первом этаже, когда я продирался сквозь толпы пришедших на работу трудяг и их клиентов.
Я отвел взгляд в сторону и остановил его на неопределенной точке на стене. Мгновенно взвесил все известные мне факты и быстро скомандовал:
– Первое: убедись в безопасности моей семьи, предупреди боевой состав о серьезности ситуации и сразу доложи мне. Второе: уточни причину смерти Максима и передай дело стандартным органам. Третье: вытащи максимальное количество информации из его электротехники. Каждые новые данные в срочном порядке сообщай мне. Вопросы?
– Никак нет! – отреагировал он по-армейски. – Но есть заявление. – И не дожидаясь моего разрешения произнес: – К вам я тоже прикреплю охрану.
Я нахмурил брови, но спорить не стал, кинул лишь комментарий:
– Так, чтобы они мне не путались под ногами.
Хранитель вежливо ухмыльнулся и спокойно объявил:
– Вы их даже не увидите, если не будет такой потребности.
– Хорошо, – кивнул я. – Теперь действуй!
Он развернулся и, к моему восхищению, абсолютно непоколебимо закинул, теперь уже официально нами признанный, труп себе на плечи, молча попрощался со мной взглядом с кивком и взялся было за дверную ручку, когда я окинул его вопросом:
– Что он бормотал, когда к нему пожаловали твои бойцы?
– Что-то о катастрофе и опасности, – ответил он, взглянув на меня.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
