– Кто-то говорил, что не новичок в космосе… Тебе не делали полную диагностику?
Влад поежился – в медблоке было прохладно, холодным ветерком тянуло из узких щелей вентиляции.
– Я так-то преимущественно обитал на пиратский корветах, если что, – он снял ботинки, прислонившись поясницей к стене. – А там, как вы понимаете, особо за протоколом диагностики не следили.
Рин недовольно цокнула языком:
– Тем более. – Поманила к себе. – Иди сюда, встань ровно.
Средним и большим пальцами правой руки она обхватила свою левую кисть, сжав одновременно марсово поле и тыльную сторону ладони молодого землянина. Прикрыла глаза. По поверхности ее перчатки на левой руке разошлись, будто круги на воде, ярко-голубые линии. Рин выдохнула, распахнула глаза – ее взгляд на короткое мгновение стал таким же ярко-голубым, как линии на перчатке, а в глубине сетчатки Влад отчетливо заметил горящие микросхемы.
«Андроид?» – удивился Влад.
И тут же почувствовала, как Рин коснулась его сознания – словно рукой провела по волосам, едва потревожив их.
– Внедренный чип, – прочитав его мысли, отозвалась Рин. – Стандартная операция для медицинского персонала на моей планете.
Она запрокинула голову, чтобы лучше видеть своего пациента, положила ладони на плечи Влада, немного сжала на бицепсы:
– Ох, силен, – пробормотала, – не чета этим дохлякам вроде Марса или Дария. Какой рост?
– Двести девять сантиметров…
– М-м, хорош, – она одобрительно улыбнулась глазами, по-хозяйски похлопала его по обнаженной коже, провела от предплечий вверх, к ключицам, скрупулёзно проверяя реакцию на тактильный контакт. – Подружка на Земле осталась?
Влад качнул головой:
– Не обзавелся.
Рин понимающе кивнула, провела по его подбородку, чуть надавила на нижнюю челюсть, заставив приоткрыть рот. Достала из контейнера тонкую серебристую пластинку, провела ею по внутренней стороне губы Влада.
– Не страшно, по земным меркам ты еще молод? – рассеянно отозвалась, наблюдая, как загорается шкала на пластинке. Удовлетворенно кивнув, вернула ее в контейнер. Взяла из него несколько круглых пластинок размером с косметический диск, приложила их к груди Влада чуть выше сердца.
– Почти мальчишка, – Влад усмехнулся. Несмотря на свою ворчливость и мрачный вид, Рин начинала ему нравиться.
– Ну то-то… Только не вздумай влюбляться в клириканских девушек.
– А что так?
Рин посмотрела на него, на мгновение отвлекшись от подключения оборудования – на ее креонике открылось окно диагностики, на которое начали стекаться данные о здоровье землянина.
– Что хорошего, если подружка умеет читать мысли? – удивилась она.
Влад пожал плечами:
– Ну знаю, наверно, прикольно. Ты еще не подумал, что хочешь чаю, а она уже тебе его заваривает…
Рин хмыкнула:
– А потом откусит тебе голову, если тебе вздумается подумать о другой женщине… В браке и в близости важно хранить свои скелеты по отдельности.
Влад засмеялся:
– Да-а, хорошо сказано… Есть риски, конечно. Но креонидянки, так эти вообще живьем съедят…
– Съедят, – пробормотала Рин, изучая таблицу. Она взяла из контейнера небольшую колбу с иглой на конце. – Потому лучше смотри на ровню себе.
Ее взгляд с долей раздражения и досады будто бритвой полоснул по лицу, крепкому и хорошо сложенному телу землянина. Влад опешил. Улыбка, еще игравшая на его губах, потускнела, стала настороженной.
Рин отвела взгляд. Взяла землянина за руку и, легко ударив по вене, приставила колбу с иглой на конце к вене, предварительно чуть прижав большим пальцем. Внутрь колбы потекла кровь.
Влад покосился на нее, побледнел и, успев выдохнуть:
– Блин, – качнулся и рухнул на пол.
Рин, разведя руками, стояла над ним, наблюдая, как алая струйка из вены землянина стекает на белоснежный пол ее медлока.
– Рихта джаль… Да этот пират крови боится…
* * *
Когда Влад открыл глаза, первое, что увидел – это лицо двух склонившихся над ним клириканок – медика Рин и капитана Ирияз. Он сел, мрачно выдохнул:
– Ее-то зачем было звать, – он покосился на пластырь на предплечье, крови больше не было.
Рин только пренебрежительно фыркнула и отошла к столу, собирая пробирки и материал в контейнер, подписанный именем Влада. Капитан Ирияз, скрестив руки на груди, весело улыбалась.
– А когда ты мне хотел признаться, что боишься крови? – Ноэль откровенно разглядывала его, скользя взглядом по обнаженной груди, плечам и наблюдая – пристально и с нескрываемым удивлением: у него оказалась смуглая кожа и четко прочерченные, будто прорисованные, мускулы. Глаза искрились от сдерживаемого смеха.
Влад встал, потянулся за футболкой, с раздражением натянул.
– Не смешно… – Сорвал китель в крючка, через плечо обернувшись на капитана. – Это наследственное. У меня отец крови боится, и дед тоже боялся… – Он застегнул китель и отвернулся, оправляя полы. – Просто смотреть не надо и все.
Ноэль качнулась:
– Как ты на космофлоте-то оказался, с такими фобиями?
Землянин резко развернулся к ней:
– Не фобиями, а фобией, она одна, – он выставил вверх указательный палец. – Одна-единственная. И я ее прекрасно контролирую.
– Угу… Точно?
От контейнера с приборами отвлеклась Рин, посмотрела на одевающегося Влада:
– А кто тебе разрешил одеваться? – она зыркнула на медицинский саркофаг с прозрачной крышкой, уже, судя по бегающим по корпусу огонькам, готовый к работе. – Я еще с тобой не закончила. Марш в капсулу! Итак столько времени убила на эту возню с обмороком…
Ноэль откашлялась, в очередной раз спрятав усмешку:
– Может, не сто́ит? – она с сомнением посмотрела на Влада, откашлялась в кулак.
– Капитан, я рассчитываю на вашу деликатность! – рыкнула Рин. – Я пригласила вас исключительно ради соблюдения инструкций…
Ноэль подбоченилась, исподлобья наблюдая, как землянин плетется к диагностической капсуле, снова стягивает китель, и демонстративно небрежно бросает его на стул рядом.
– Ладно, – капитал отвернулась, смахнула с лица улыбку. – Рин, как закончишь, отправь его в рубку… Нужно передать дела от Марса.
Глава 9. Пиратские будни
Борт фрегата «Унция», парой недель позднее
Будни на «Унции» тянулись, похожие один на другой день. Крохотная каюта, в которой умещались простенький санблок, стол со стулом и кровать. При чем, чтобы воспользоваться одним, приходилось задвинуть другое. Кровать, как и ожидал Влад, оказалась ему коротка, пришлось повозиться и модернизировать ее, подставив и накрепко скрепив со столом. Выставив более прохладную температуру, Влад с облегчением выдохнул.
Он вытащил из рюкзака открытки с видами родного города, несколько постеров, которые никак не удавалось прикрепить к идеально гладким самоочищающимся стенам каюты. Открытки вставил в швы между плитами, а постеры зажал дверцей антресоли для личных вещей.
– Кринжово[12], конечно, – вздохнул, оглядывая свою работу. Но переделывать не стал – плакаты удачно закрывали обзор как минимум двум обнаруженным Владом скрытым камерам.
* * *
Он занял свободное место в экипаже, став его седьмым членом. Оператор вспомогательных систем – так называлось то, чем он занимался, в кодификаторе должностей грузового флота. По факту – куда пошлют.
Он приглядывался. Экипаж оказался слаженный, его, как единственного землянина, встретили не то чтобы в штыки, но с некоторой долей сарказма. Оператор грузовых систем, престарелый Бриль О́ттис, зайдя в кубрик в конце смены и увидев там новенького, замер, плотоядно облизнул губы и, приблизившись к Владу, привстал на цыпочки.
– Мм, вкусняшка пожаловала, – посмотрел снизу вверх, будто примерясь, в какую часть тела землянина впиться в первую очередь.
Влад вздохнул, цокнул языком:
– Примитивный вы народ, клириканцы, все бы вам жрать да жрать… – и красноречиво опустил взгляд на выступающий живот Бриля.
Тот фыркнул.
– Шутник, значит. – Он ткнул землянина в грудь пальцем: – Ты смотри, не зашутись. А то был тут у нас один шутник: пошутил, а к утру голова – в камере утилизатора.
И он громко загоготал. Впрочем, доставать землянина перестал, занялся приготовлением своего ужина.
Это зрелище было не самым приятным, учитывая привычный рацион клириканцев – всяческих змей, ящеров и червяков, которых доставляли на корабль в состоянии анабиоза и активировали уже на борту, или в виде сушеных полуфабрикатов. Поморщившись, Влад поторопился покинуть камбуз – под смех клириканцев.
Спрятав руки в карманах форменных брюк, он направился искать капитана.
«Унция» была небольшим судном. Узкие коридоры, сводчатый потолок – Влада не покидало ощущение, что он бродит внутри пищевода гигантского кита. Да еще и под пристальным взглядом кого-то – он постоянно чувствовал, что за ним следят. Клириканцы традиционно умели подключаться к сознанию – кто-то лучше, уто-то хуже, умели считывать цвета через нити Чи-Ба, как они их называли. Сам Влад толком не понимал, как это работает, но однажды ему показывали, как воспрепятствовать непрошенному воздействию. А потому бродил по коридорам то мурлыкая под нос детские песенки, то повторяя на память стихи.
Теперь один старик седой,
Развалин страж полуживой,
Людьми и смертию забыт,
Сметает пыль с могильных плит,
Которых надпись говорит
О славе прошлой – и о том,
Как, удручен своим венцом,
Такой-то царь, в такой-то год,
Вручал России свой народ,[13] –
вспомнил Влад сейчас.
Заглянув в кают-компанию – довольно тесное и убогое круглое помещение с выставленными по периметру диванчиками и парой столов, накрепко прикрученных к полу – и не обнаружив там Ноэль, отправился в рубку.
Едва распахнулись гермопереборки, он услышал ее сердитый голос:
– Что мне отвечать патрулю за нарушение протокола? – твердила она кому-то невидимому. Помолчав, добавила: – Зачем? Я могла бы найти кого-то из клириканцев…
«Ясно, речь обо мне», – догадался Влад и замешкался: не то быстро ретироваться и сделать вид, что он ничего не слышал, или уже не суетиться. Но решение он принять не успел – Ноэль обернулась. Кивнув, указала ему на его рабочее место: справа от входа, рядом с местом инженера по связи. Собственно, он вполне мог его дублировать.
Влад послушно устроился, подключил височные диски – круглые пластины из лианина, заменявшие наушники и очки дополненной реальности, не вмешиваясь в разговор капитана. Та стала его сворачивать, буркнув:
– Хорошо, я поняла. Так и сделаю.
Отключив связь, она окинула придирчивым взглядом землянина. Когда он сидел, было гораздо удобнее показать, кто здесь главный. Заложив руки за поясницу, Ноэль качнулась с носка на пятку. Влад глуповато улыбался. Она могла бы просканировать его, забравшись в его мысли, дотронувшись до сокровенного. Но он – член команды. А на «Унции» принято уважать личное пространство, итак приходилось месяцами мозолить друг другу глаза.
– Как устроился? – спросила, чтобы не затягивать паузу.
Парень пожал плечами:
– Все норм. Каюта как каюта. Койка коротковата, но я стол приладил и Рин Селери́к выдала мне дополнительную подушку.
Он улыбнулся еще шире. Оно и понятно – Рин, корабельный врач, как мамочка, всех обует, покормит, проверит температуру и погладит по голове. Если ты не пропустил медобработку или диагностику. Тут она мгновенно превращается в скиритовую фурию.
– Что по оборудованию на рабочем месте, успел посмотреть?
Он кивнул:
– Все зависит от задач, которые мне предстоит выполнять, капитан. – Он положил руку на панель управления, любовно погладил клавиши. – На «Унции» – стандартная трехфазная консоль, про́ги тоже рабочие, универсальные… – Он бросил на клириканку короткий взгляд и криво усмехнулся. – Но я взломщик. Так указано в моем резюме. И в этом качестве меня нанимали. Учитывая, что «Унция» – клириканский корабль под флагом Креониды, то остается предположить, что работенка предстоит из тех, после которых экипаж навсегда теряется на дальних перегонах…
Ноэль кивнула. Скрестив руки на груди, оперлась бедром о навигаторское кресло.
– Как приятно иметь дело с человеком, которые умеет задавать правильные вопросы. – Она замолчала, словно формулируя мысль. Влад понял – она его проверяет, даже почувствовал легкое касание, словно кто-то невидимый пощекотал макушку. – Во-первых, тебе придется получить адмицию[14] на работу в смешанном экипаже…
– Без проблем…
– … И нужно решить вопрос с питанием. Кое-что у нас есть на камбузе универсальное, но остальное для тебя будет не слишком… привычным.
– Да, Рин озадачила уже меня списком продуктов, до отхода со станции обещала все добыть. Но я не слишком прихотлив, так что мое питание – тоже не проблема.
Ноэль кивнула:
– Хорошо. Я рекомендую тебе присмотреться к нашему рациону. Его всегда в избытке. А уж способы приготовления и обработки блюд можно придумать…
Влад с усилием кивнул и поморщился: придумывать, как в корабельной мультиварке на орни́товом масле поджарить клириканского ужа или хмерля, занятие для экстремалов. Однако вслух согласился:
– Хорошо, капитан.
