Луиза Саума
Всё, чего ты хотела
Тиму и Яре
Luiza Sauma
Everything You Ever Wanted
Text copyright © Luiza Sauma, 2019. All rights reserved
Published in the Russian language by arrangement with Penguin Books Ltd, London, and Andrew Nurnberg Literary Agency
Russian Edition Copyright © Sindbad Publishers Ltd., 2022
Правовую поддержку издательства обеспечивает юридическая фирма «Корпус Права»
© Издание на русском языке, перевод на русский язык. Издательство «Синдбад», 2022
Земля
Восемь лет назад
Другое солнце
В первый раз Айрис услышала о «Жизни на Никте» одним холодным зимним вечером, когда они с коллегами зашли в лондонский паб пропустить по стаканчику. Зима, паб, Лондон, работа – тогда она и представить себе не могла, что когда-то все это станет для нее экзотикой… Айрис постоянно возвращалась мыслями к тому четвергу – будто пересматривала кино, ожидая другой развязки; разумеется, напрасно: фильм всегда заканчивался одинаково.
Само собой, о Никте она слышала и раньше, но только не о телевизионной программе, которую тогда только-только анонсировали, а о планете земного типа, намного меньше Земли. Еще она слышала, что добраться до солнечной системы Никты можно по туннелю, проложенному по дну Тихого океана. И что у нее нет луны. Что она относится к типу небесных тел синхронного вращения, поэтому, в отличие от Земли, на одной ее стороне всегда день, а на другой… А что на другой – не знал никто. Айрис видела снимки Никты в интернете, и почти на всех она выглядела как розовая Сахара, а кое-где удавалось разглядеть даже темно-синее озеро, окруженное лесом. Первозданная природа, как когда-то на самой Земле. Айрис читала, что из-за состава атмосферы человеческая жизнь на Никте невозможна, однако люди там уже жили – в герметизированном сооружении, именуемом Центром. Они прибыли туда, чтобы остаться на Никте навсегда. Обратного пути не было.
О существовании Никты слышали все, за исключением, быть может, глубоких стариков, душевнобольных или представителей отдельных племен, отрезанных от цивилизации, – да и то не факт. Британский антрополог Мария Тэмпл, посетившая одно из них, обитающее в джунглях Амазонки, убедилась, что молва о Никте докатилась и до этих мест. Аборигены, не имевшие понятия о том, что такое планета, или Солнечная система, или Вселенная, назвали новорожденную девочку Никтой. Доктор Тэмпл сфотографировала малышку на телефон и вывесила снимок в соцсети. Две недели спустя фото опубликовала «Нью-Йорк таймс», после чего его расшерили миллионы людей по всему миру. Айрис наткнулась на него, когда ехала в автобусе на работу, как обычно просматривая телефон. Картинка мелькнула, не вызвав никакого интереса, и большой палец Айрис продолжил листать страницы экрана.
Наутро после посещения паба она снова увидела тот снимок: голенькая темнокожая девочка с курчавыми черными волосами, с ниткой бус на шее – восхитительно новенькая и такая далекая от цивилизации. И тут же Айрис нашла то, что искала: сайт «Жизнь на Никте», выдержанный в пастельных тонах, с элегантным дизайном и минималистичными шрифтами. Айрис доводилось работать над оформлением сайтов, и, глядя на экран, она не могла скрыть своего восхищения: логотип «Никта Инк» спокойного светло-серого оттенка располагался внизу и не бросался в глаза, а фоном ему служили песчаные дюны, розовеющие в лучах солнца – другого, нездешнего. При взгляде на них создавалось ощущение, что легкий ветерок приподнимает песчинки над поверхностью. Обнаружив кнопку с надписью «Нажмите, чтобы прослушать», Айрис поняла, что это не фото, а видеоролик. Она кликнула надпись, и комнату заполнил шум ветра – с планеты, находящейся в миллионах световых лет от Земли. «С-с-с», – мягко, завораживающе посвистывал он. Голова у Айрис трещала с похмелья, но она продолжала смотреть, как на экране, сменяя друг друга, появляются слова:
чудесная новая планета
полноценная новая жизнь
вы готовы?
ENTER
Айрис почувствовала во рту привкус желчи, с усилием сглотнула и сделала несколько быстрых неглубоких вдохов-выдохов. Сейчас меня вывернет, подумала она, но прежде я успею нажать Enter.
На сайте была длинная подробная анкета-заявка. Были другие видео. Был список спонсоров проекта, в их числе – несколько известных миллиардеров. Был архитектурный план Центра – круглого сооружения, от которого лучами расходились восемь длинных построек, – именно там предстояло поселиться сообществу «Жизнь на Никте». Были трехмерные компьютерные реконструкции интерьеров. Все новое, светлое, безукоризненно чистое. Застекленная теплица с изобилием спелых фруктов и овощей. Кафетерий со столиками, стульями, барной стойкой и окном во всю стену, из которого открывается живописный вид на окрестности. Большой зал: кто-то занимается спортом, кто-то сидит на диване с книгой. Персонажи, созданные методом компьютерной графики: в одинаковых элегантных одеяниях серого цвета, с лицами, излучающими безмятежность и довольство; они ходят по коридорам, работают, едят, общаются, похожие один на другого, без признаков возраста, но с кожей разного цвета.
Айрис запустила другой ролик. Его еще можно найти в сети, если порыться в архивах сайта «Жизнь на Никте», но доступ к нему скоро может быть закрыт.
* * *
Мужчина лет пятидесяти пяти с длинными посеребренными сединой волосами сидит у приборной доски с сотней кнопок, переключателей, рычагов и мониторов, возле большого окна, за которым виден пустынный розовый пейзаж Никты. Лицо у него открытое, серьезное и привлекательное, как у стареющей кинозвезды. В молодости он наверняка был неотразим. У него гладкая кожа, свидетельствующая о прекрасном здоровье, и синие глаза. Он улыбается в камеру.
– Здравствуйте, меня зовут Норман Бест. – Он говорит по-английски с выраженным американским акцентом. – Я директор Центра, где в будущем предстоит обосноваться сообществу «Жизнь на Никте». В настоящее время мы очень заняты, так как готовимся к большому запуску. И ждем не дождемся, чтобы поприветствовать вас на нашей чудесной планете. – Он широко улыбается. У Нормана прекрасные зубы.
Его лицо сменяет подборка фотографий с видами Никты: розовый песок, темно-синее озеро, изображения помещений, выполненные методом компьютерной графики. Фоном пульсирует электронная музыка. И снова на экране Норман.
– Мы ищем сотню настойчивых, трудолюбивых, умеющих работать в команде представителей разных социальных слоев из многих – чем больше, тем лучше – стран мира, которые примут участие в нашей программе. Здесь найдется место самым разным специалистам: медикам, садоводам, поварам, педагогам и другим, хотя есть и ограничения, об условиях которых можно прочитать в приложениях на сайте lifeonnyx.com. – Едва заметная улыбка. – Но прежде всего мы ищем мечтателей: людей, умеющих видеть перспективу, людей, желающих вырваться из обыденной жизни.
И новый видеоряд: кадры переполненных вагонов метро в разных городах мира. Люди идут по улице, головы опущены.
– Мы ищем тех, кто хочет быть частью по-настоящему самодостаточного сообщества, какие на Земле все очевиднее показывают свою нежизнеспособность. Общества гармоничного, тесно сплоченного, в каком люди жили тысячелетиями, пока миром не стали править технологии.
В музыке сгущаются краски, нарастает зловещий гул.
– Я на Никте уже четыре года. Судя по тому, что я слышал, жить на Земле стало еще труднее, чем раньше. Зато здесь нет ни войн, ни конфликтов, ни глобального потепления.
На экране группа военных в камуфляже и с автоматами, шагающих по разрушенной бомбежкой улице; затем появляется белый медведь на плавучей льдине, вокруг вода.
– Здесь не будет интернета. Не будет мобильников. Не будет проживания жизни через экран.
Люди, тупо уткнувшиеся в гаджеты: в транспорте, за письменным столом, за обеденным.
– Ни телевидения, ни магазинов, ни прошедших технологическую обработку пищевых продуктов. У нас вся еда вкусная, здоровая и строго растительная. И никаких знаменитостей. Больше не придется сравнивать себя с совершенно незнакомыми людьми.
Телевизоры, бренды, жирная пицца, подборка картинок из социальных сетей. Ким Кардашьян с сестрами, сухо улыбаясь, идет по красной дорожке.
– Здесь не будет ни зарплат, ни налогов, ни бессмысленных развлечений. Только дружба, общение и по-настоящему интересная и полезная работа. У вас появится возможность овладевать новыми знаниями и проводить свободное время, испытывая положительные эмоции и духовно обогащаясь. Вам обеспечено разнообразное времяпрепровождение, в вашем распоряжении тысячи книг нашей цифровой библиотеки и огромный выбор музыки, соответствующей вкусам нашего сообщества.
Мы с командой наслаждаемся каждой минутой пребывания на Никте. Лично я по Земле вообще не скучаю. Наяву эта планета еще ослепительнее, чем на экране. Уверен, вы никогда такого не видели. Мы горим нетерпением поскорее начать созидать наше сообщество.
Смена кадра: пейзаж, дюны, безлунное голубое небо.
Успокаивающее «с-с-с» ветерка.
– Мы надеемся привлечь многие сотни людей, чтобы предложить им настоящую альтернативу жизни на Земле. Это уникальная возможность – встать в ряды первопроходцев, первых обитателей Никты. Это билет в одну сторону. Пункт назначения – невероятная новая планета. Возможность изменить мир в положительную сторону, войти в историю и лучше прожить жизнь.
На экране снова Норман. Он улыбается и выгибает бровь:
– Вы готовы?
Монитор затягивает белизна.
* * *
К горлу подкатила тошнота, во рту появился кислый привкус. Айрис закрыла ноутбук, отбросила в сторону одеяло и едва успела добежать до туалета. Потом, сидя на полу над унитазом и пытаясь отдышаться, она заметила, что на ней вчерашняя одежда. В длинных темных волосах застряли ошметки рвоты.
«Черт. На работу опаздываю», – подумала она.
* * *
А что же стало с Никтой, новорожденной девочкой, названной в честь той маленькой розовой планеты? Антрополог Мария Тэмпл больше не попала на Амазонку, потому что ей так и не удалось найти в академической среде приличную работу, несмотря на степени магистра и доктора, публикации в научных журналах и лавинообразную, хоть и кратковременную, популярность в сети. В конце концов ей предложили должность в маркетинговой компании, где познания в области антропологии ценились выше. Прошло несколько лет, и деревню, где родилась Никта, посетил уже другой антрополог. Но деревня уже опустела, и место выглядело заброшенным: все скрывали густые зеленые заросли. Что сталось с девочкой Никтой, неизвестно.
Никта
Семь лет назад
1
Все было новым
– Добро пожаловать, добро пожаловать на Никту. – Норман говорил в микрофон, перекрывая гул приветствий, которыми обменивались заполняющие кафетерий люди. Здесь веяло чистотой и искусственностью, как от новой пары обуви. Норман, в такой же свободной серой одежде, что и остальные никтианцы, стоял на подиуме и казался не совсем настоящим, как часто бывает со знаменитостями: привлекательное лицо, серебристые волосы и гладкая загорелая кожа, странная для человека, уже несколько лет живущего в Центре, не видя солнца. Не исключено, что это была природная смуглость, доставшаяся ему вместе с хорошими генами и харизмой. Он взмахнул рукой и улыбнулся, обнажив ровные белоснежные зубы.
Айрис его сразу узнала. Да и невозможно было не узнать. Он был лицом программы по вербовке в программу «Жизнь на Никте», звездой ее информационных ресурсов. Его осуждали политики, журналисты и ученые всего мира. Известный астрофизик называл его «крысоловом нового времени, обрекающим сотни фантазеров на верную смерть». Его слава ослепила Айрис.
– Рассаживайтесь, пожалуйста, по местам – сказал он. – А если все уже занято, то вы, наверное, будете не против немного постоять – после такого длительного путешествия с Земли.
Зрители дружно засмеялись. Некоторые разминали затекшие шеи и конечности. Бо́льшую часть пути – всю неделю – они провели в положении лежа, пристегнутые к койкам. В кафетерии собрались сто человек новеньких, не считая старожилов, которые уже провели на Никте несколько лет. Вновь прибывшие то и дело поглядывали на стены, где висели большие черные камеры, передававшие сигнал на Землю.
– Меня зовут Норман Бест, – продолжил он, – я директор Центра, где вам отныне предстоит жить.
Из задних рядов раздался радостный возглас, потом еще один, и все стали аплодировать и кричать. Поднялся веселый гам. Голос Айрис влился в общий хор. У нее были еще влажные волосы после душа с другими женщинами в сверкающей белизной ванной комнате пристройки номер два. Весь последний час или даже больше, с тех пор как она оказалась на Никте, Айрис так много улыбалась, что заболело лицо, но это была правильная, желанная боль. Толпа шумела, голоса звонко отскакивали от новых стен. Все у собравшихся было новеньким: дом, одежда, белые кроссовки, электронные браслеты на запястьях, вся жизнь. Они сами были новенькими, а Земля – старой. Они ее никогда больше не увидят – и слава богу.
В сосредоточенности Нормана угадывалось нетерпение: во взгляде бледных глаз, в том, как он проводил рукой по волосам, пока стихали аплодисменты, но он прятал это чувство за улыбкой.
– Спасибо, спасибо вам. Меня радует ваше воодушевление! Я тоже взволнован и хочу поскорее познакомиться с каждым из вас поближе. Мы с командой всегда к вашим услугам. Если вам что-нибудь понадобится – все что угодно – присылайте личные сообщения прямо с планшетов, которые вам выдадут уже сегодня.
Некоторые радостно зашептались. Планшеты, разумеется, не будут иметь доступа к интернету, так что ни новостей, ни электронной почты, ни подкастов, ни свадебных фоток бывших, ни видео бегающих по снегу собачек, ни статей-размышлений о любви в современном мире не будет, тем не менее всем хотелось поскорее их получить.
– Уже скоро у вас появится возможность пользоваться нашей невероятной библиотекой электронных книг и слушать музыку, которую вы сами захватили с Земли.
В тренировочном лагере в Калифорнии каждый из них выбрал одно музыкальное произведение, чтобы привезти на Никту. Айрис решила взять «Pink + White» Фрэнка Оушена, так как считала, что эта композиция никогда ей не надоест, хотя в ее жизни она появилась лишь несколько лет назад.
– Совсем скоро вам на планшеты поступит информация о том, какую работу вам придется выполнять и чем заниматься. Если вы решите вести какие-либо занятия или организовать группы, это очень приветствуется! Мы здесь для того, чтобы учиться друг у друга. Кроме того, вы сможете посылать сообщения остальным никтианцам – правда, Центр не такой уж большой, и, думаю, вам не понадобится так много сообщений, как на Земле.
Айрис стояла в задней части помещения. Обернувшись, она улыбнулась друзьям из отсека G. Раву из Бирмингема, Витору из Сан-Паулу и своей соседке по комнате – Эбби из Сан-Франциско. Они улыбнулись ей в ответ. Смуглая веснушчатая Эбби буквально светилась от радости. Еще в Калифорнии у них завязались теплые, но ни к чему не обязывающие отношения, какие бывают в летнем лагере у только что подружившихся подростков. Айрис практически никого больше не знала. Группы участников изолировали друг от друга, чтобы зрители могли наблюдать, как они перезнакомятся уже на Никте. Глаза сияли у всех без исключения, добавляя каждому привлекательности. Здесь собрались представители разных стран, но большинство составляли американцы от двадцати до тридцати с небольшим, не считая нескольких старожилов вроде Нормана. Не было ни младенцев, ни детей, ни стариков, хотя ситуация, конечно, будет меняться. Через какое-то время они станут старше, произведут потомство и проживут вместе всю оставшуюся жизнь.
– Вам предоставлена возможность, – продолжал Норман, – оставить в прошлом все: электронную почту, сообщения, уведомления, постоянную связь с людьми, которых вы едва знаете. Зато вы будете наслаждаться более тесными связями между собой и с окружающим миром. – Он широко развел руки. Все оглядывались друг на друга, кивали и приветственно улыбались. – Можете не сомневаться: вы участвуете в великом эксперименте, одном из величайших в мире – нет, во Вселенной!
Айрис сунула правую руку в карман, машинально потянувшись за мобильником, но там его, разумеется, не было. Она сжала пальцами мягкую ткань. Мобильник остался на Земле. Теперь он принадлежал горничной из Лос-Анджелеса, с которой Айрис даже не была знакома. Ее охватило чувство жуткой пустоты, как будто она отделилась от действительности. Похожее ощущение она испытывала каждый раз, когда бросала курить. Спустя пару месяцев, когда настойчивое желание сделать затяжку сменялось едва ощутимым зудом, она считала, что избавилась от вредной привычки, и стреляла сигарету. Но тут такое не пройдет.
– Это историческое событие, – продолжал Норман, – и происходит оно прямо сейчас. – Он показал рукой вниз. – Здесь! Этот момент настал. Первое поселение людей на другой планете. Могли ли вы представить себе, что будете его живыми свидетелями? И даже участниками!
У нее получится. Она свободна. Больше никаких сигарет. Никакого мобильника. Она улыбнулась. Это же здорово. Пустота – это хорошо. Это знак того, что другая пустота – тяжелее и глубже этой – скоро исчезнет навсегда.
– Это высшая точка давней мечты, – говорил Норман. – Когда я был маленьким, я бредил звездами. Почти у всех с возрастом это проходит, но не у меня. И не у вас!
Аплодисменты. Возгласы одобрения. В глазах у Нормана стояли слезы. У Айрис тоже. Ее щеки горели, все ее тело пылало – кажется, тронь, и полетят искры. За ней наблюдали с Земли. «Теперь они знают, – думала она. – Теперь они знают, зачем я здесь».
– Что бы ни случилось, – сказал Норман, – помните, что все вы – храбрецы и чистые души. Вас не забудут. Вы творите историю!
Толпа взревела в ответ. Все хлопали друг дружку по спине, кричали, смеялись, плакали от счастья. Айрис буквально чувствовала, как пот этих людей пропитывает их новую одежду и смешивается с ее потом.
– Да! – заключил Норман. – Да-да! Романтики, добро пожаловать домой! Спасибо, что воплотили в жизнь детскую мечту.
Вокруг ликовали. Айрис хлопала, пока не заболели ладони. Норман кланялся, как артист, с напускной скромностью смеялся и, выхватывая из толпы то одно, то другое лицо, махал ему рукой. В какой-то момент Айрис показалось, что он смотрит прямо на нее. У нее потеплело внутри. За окнами в солнечной дымке отливали розовым блеском песчаные дюны – еще более прекрасные, чем на сайте. Эта часть Никты была постоянно освещена, как в предзакатный час – любимое время суток Айрис. И все это происходило не во сне, а на самом деле. Она продолжала аплодировать. Руки болели, но она не могла остановиться. Лицо было мокрым от слез.
Когда Норман повернулся уходить с подиума, она стала скандировать вместе со всеми:
– Жизнь на Никте!
– Жизнь на Никте!
– Жизнь на Никте!
* * *
Потом весь отсек G отправился на ознакомительную экскурсию, которую проводила жизнерадостная американка по имени Аманда, из старожилов. Начали с кафетерия, где она коротко обрисовала им самое основное.
– Вы, наверное, уже заметили, что сверху Центр очертаниями напоминает солнце – ну, или цветок. – Она расплылась в улыбке. – Все исходит из середины, из ядра.
Почти все места общего пользования располагались в круглой части здания. К ней примыкали, как объяснила гид, восемь пристроек: пять первых занимали отсеки от A до Y, где размещалось большинство никтианцев; пристройки с шестой по восьмую были отданы семейным и руководству; там же была устроена ферма.
Через кухню она провела их в просторную кладовую, от пола до потолка забитую продуктами. Сначала они зябко ежились в огромном холодильнике, потом заглянули в прачечную, заставленную промышленными стиральными машинами. В пустой гостиной стояли новехонькие диваны и тянулись вверх из горшков растения. На входе в каждую комнату они прикладывали к считывающему устройству свои браслеты и ждали, пока не раздастся удовлетворенный писк. По окончании экскурсии Аманда сказала, что доступ в некоторые зоны будет ограничен.
– Просто для безопасности, – пояснила она.
Еще здесь имелись мастерская с сотнями разнообразных инструментов и несколько медицинских кабинетов – маленьких, чистеньких, нетронутых. Таких же, как помещения для семейных, где в дальнейшем должны были поселиться пары с детьми. Аманда провела их мимо комнат, где обитали руководители и старожилы, но внутрь не пригласила. Зато они зашли в зал управления, где в это время работали Норман и трое его помощников. Это было полукруглое помещение с видом на бескрайний пейзаж. Камер здесь не было. Норман повернул к вошедшим голову, поднялся со стула и улыбнулся.
– Добро пожаловать! – сказал он. – Это и есть то место, где вершится волшебство.
Он каждому пожал руку, внимательно выслушав, как кого зовут. Когда его голубые глаза встретились с глазами Айрис, сердце у нее бешено заколотилось. Потом Норман начал объяснять функции приборной доски, а она посмотрела за окно. В нескольких метрах от них двое в кислородных масках делали на песке замеры.
– Почему бы не рассказать им, что происходит снаружи? – предложила Аманда.
– Пожалуйста. Как вы знаете, мы собираемся постепенно привезти на Никту еще больше народу. Там, за окном, мои коллеги ведут подготовку к строительству дополнительных сооружений. Мы планируем приступить к возведению Центра-2 в ближайшие месяцы.
– Замечательно, – сказала Аманда и повернулась к группе. – В таком случае, ребята, мне осталось сводить вас в еще одно место.
Едва они ступили на порог восьмой пристройки, как их окутало влажным облаком. В воздухе пахло свежестью и спелыми плодами. Размерами и величием ферма не уступала викторианской теплице: высокие растения с гладкими блестящими листьями и купольный потолок, тысяча оттенков зеленого на фоне розового пейзажа за стеклянными стенами.
– По воскресеньям теплица открыта для всех, – сказала Аманда. – Хорошо провести время на природе, не правда ли? В остальное время это обычная рабочая ферма. У каждого из вас будет возможность здесь поработать. Мы хотим, чтобы каждый участвовал в выращивании овощей и фруктов.
Айрис и Эбби шагали рядом, будто посетители красивого ботанического сада, прислушивались к журчанию воды в поливальной установке и отмечали смену температуры: от тропической жары в одной части теплицы до умеренной, как в хорошую погоду в Англии, в другой. Здесь росли клубника, цукини, томаты, ананасы, авокадо, листовой салат, а также несъедобные декоративные растения – орхидеи, пальмы, кактусы и многие другие, каких Айрис даже не узнала. Когда они шли к выходу, она вытянула руку, коснувшись пальцами нежных листьев.
* * *
После экскурсии группа собралась в гостиной. Айрис села рядом с Равом, прислонившись к его сильному крепкому телу. Рав, младший сын индийских иммигрантов, был персональным тренером и вел себя очень раскованно. Они познакомились в Калифорнии, и Айрис сразу почувствовала, что ее тянет к нему, к его формам и запаху – неосознанно, на уровне инстинкта, будто он и она – выпущенные на волю дикие звери. Правда, теперь она ничего такого не чувствовала – или почти не чувствовала.
У каждого из присутствующих была своя история, но кончались все они одинаково: покинул Землю, оказался на Никте. Рав рассказал остальным о любимой тетке, которая умерла молодой и завещала ему не тратить жизнь впустую. Витор, худощавый мужчина с умным и немного жестким взглядом, работал реаниматологом в Сан-Паулу, где ему приходилось штопать мальчишек после пулевых ранений; его родители даже не подозревали, что он гей.
– Сейчас, наверное, они уже в курсе, – добавил он, – если нас смотрят.
Парень по имени Джона сблизился с Эбби – оба были из еврейских семей, оба жили на побережье залива Сан-Франциско. Некоторое время они выясняли, есть ли у них общие знакомые, но таковых не нашлось. Ганс из Берлина целый год ухаживал за матерью, болевшей раком легких. Когда она умерла, жизнь потеряла для него смысл.
– Поэтому я здесь, – лучезарно улыбаясь, сказал он.
Элизабет из Цинциннати, штат Огайо, мечтала о карьере певицы, а стала менеджером по персоналу. У нее были длинные белокурые волосы, заплетенные в косу, как когда-то у матери Айрис.
– Боже, – сказала Элизабет, – как же я хотела оттуда уехать.
– Это был один из лучших дней моей жизни, – согласилась Айрис. – День, когда я уволилась с работы.
– А кем ты работала?
– Разработчиком цифровых инноваций. – Она закрыла лицо руками и звонко рассмеялась: до того далека была сейчас от нее прошлая жизнь.
– Что хоть это значит? – поинтересовался Ганс.
– Если честно, сама не знаю.
– Да ничего не значит, – вставила Элизабет. – И вообще все это было полной бессмыслицей.
* * *
В последующие недели они продолжали ощущать себя как в летнем лагере – этому способствовали не только новизна знакомств и обстановки, но и тот факт, что миллионы зрителей дистанционно наблюдали за ними по телевизору, запоминали их имена и лица. Они постепенно привыкали к жизни под камерами, к тому, что больше никогда не увидят восхода и заката, к автоматическому затемнению окон, к необходимости носить одинаковую одежду, к режиму дня, определяющему время подъема, отбоя и приемов пищи. Порядок их успокаивал. Быстро формировались дружеские компании в зависимости от того, кто где жил и какую работу выполнял, почти как на Земле – только здесь все старались избавиться от предубеждений и демонстрировать открытость.
Поначалу Айрис подружилась с другими авторами, писавшими в социальные сети, но работали они поодиночке и постепенно отдалились друг от друга. Профессиональных обязанностей у них было немного: сделать несколько фотографий, сочинить короткую подпись и нажать «Отправить». Почти весь контент создавался на Земле, в офисе, но Айрис ничего о нем не знала. Она сблизилась с Юко и Стеллой из команды по уборке и, конечно, с обитателями своего отсека G.
В свободное от этих обязанностей время никтианцы спали, ели полезную пищу, посещали спортзал, где тренировались под руководством Рава, и разговаривали, пока не пересыхало во рту, – о жизни, о своих странах и о прошлой работе, которую больше не считали главным определением своей личности. На Земле эти разговоры монтировали в легкие для восприятия информационные блоки: ежедневные авторские колонки, видеоклипы, блоги, картинки, твиты и интернет-мемы. Кроме того, шла прямая трансляция – для заядлых фанатов, которым хотелось наблюдать за участниками программы в режиме реального времени.
Казалось, на Никте никто не унывал, все были довольны. Айрис уже несколько лет не было так хорошо. Иногда она вспоминала о доме, но не скучала по нему. Она надеялась, что у родных и друзей все хорошо – вот бы узнать, следят ли они за ней и как пережили ее отъезд. Но даже если Лондон захлестнет волна цунами и смоет город в море, она никогда этого не увидит.
Хотя прошло не так уж много времени. Скорее всего, они еще не вполне оправились от удивления.
В Лондоне наступила осень. Наверное, похолодало, с деревьев облетели багровые листья. Мать Айрис уже достала свое длинное черное пальто и вытряхивает из него нафталиновые шарики. Бывшие коллеги Айрис сидят за столами, стучат по клавишам, пишут отчеты, создают презентации. Город, конечно же, никуда не смыло. По всей вероятности, все обстоит более или менее по-прежнему. Во всяком случае, пока.
Пятницу она любила больше всего. Утром она занималась уборкой вместе с Юко и Стеллой, которые не умолкали ни на минуту, а после обеда у нее была рабочая смена с Эбби, Равом и Витором на ферме. На Земле у Айрис даже кактус не выживал. На Никте она научилась выращивать салат, томаты, картофель, свеклу, патиссоны – да все что угодно. Они сеяли, пололи, рыхлили почву и собирали урожай, обливаясь по́том под стеклянным куполом и радуясь жару инопланетного солнца. Ими командовал главный садовник Шон – американец с выцветшей татуировкой на руках, – пока они не набрались знаний и опыта. После работы Айрис, приняв горячий душ, некоторое время лежала на кровати и слушала что-нибудь успокаивающее и знакомое из музыкальной коллекции Никты – Фрэнка Оушена или «Лунный свет» Дебюсси. Потом она шла в кафетерий, где они с друзьями ели пищу, выращенную собственными руками, и до вечера вели разговоры.
Земля
Восемь лет назад
2
Свобода
В Лондоне худшим месяцем в году был январь. Сладкие рождественские мечты – возможность понежиться по утрам в постели, вечерние возлияния, многочасовое сидение перед телевизором, – реализовавшись, оказывались не такими уж сладкими, но такова жизнь. Для Айрис этот январь был на Земле предпоследним. Она работала в рекламном агентстве «Фридом энд Ко», имевшем представительства в Нью-Йорке и Амстердаме. Примерно к середине месяца суровая реальность окончательно утвердилась в своих правах. Был четверг – тот самый день, когда она впервые услышала про «Жизнь на Никте».
После обеда она проводила аттестацию Эдди – своего коллеги и подчиненного. Встреча проходила в крошечной комнате для совещаний, недавно окрещенной сотрудниками «Каморкой мыслей». (Конференц-зал они называли «Лабораторией мыслей».) За сорок минут до назначенного времени Айрис проглотила розовую таблетку пропранолола, купленную через интернет. Она не любила ходить по врачам, опасаясь, что ее запишут в сумасшедшие. Таблетки снижали тревожность, сглаживали ее, действуя, как макияж. Пока она их для себя не открыла, кипящий в венах адреналин иногда заставлял ее выбегать вон из комнаты, словно животное, спасающееся от мчащегося навстречу автомобиля. Она никак не могла привыкнуть к власти, даже маленькой и ограниченной. Зато ее начальница, Элисон, похоже, была с детства приучена командовать другими. Удастся ли когда-нибудь Айрис сравняться с ней в этом?
Почти все коллеги были примерно ее возраста, лет двадцати с небольшим. Люди постарше обычно быстро выдыхались. У них рождались дети, случались нервные срывы, они увольнялись и переучивались на более серьезные профессии, вроде кондитера или преподавателя йоги. Самым старым во «Фридом энд Ко» был директор фирмы Роджер, который, как казалось Айрис, ее почти не замечал. От него веяло благополучием и самоуверенностью, в нем сияло все, от седины в густых волосах до итальянских кожаных туфель. Айрис не хотелось ни печь пирожные, ни преподавать йогу, но чего ей хотелось, она и сама не знала. Ее часто посещала мысль: что происходит с людьми вроде меня, когда они перестают быть молодыми? Все эти бесполезные личности – куда они деваются?
Встреча была не слишком важная, но Айрис часто о ней думала. Память – странная штука. Одни воспоминания, даже хорошие, уходят, как вода сквозь пальцы, другие таинственным образом продолжают жить. Диалоги из второсортных фильмов, слова песен, которые ей даже не нравились. Она в мельчайших деталях помнила, как в тот день выглядела «Каморка мыслей». Солнце уже садилось, и на красивое жизнерадостное голубоглазое лицо Эдди, на его вьющиеся белокурые волосы падал розовый сноп света. Обстановка в комнате была унылая, как во многих офисах; работал кондиционер, и было одновременно холодно и душно, так что руки у Айрис покрылись гусиной кожей, а подмышки вспотели. Она не была на улице с половины десятого утра, не выходила даже на минутку. А часы уже показывали четыре с чем-то. Руки и ноги у Айрис отяжелели и стали как будто чужими. Лица у них обоих раскраснелись и блестели, но солнечный свет сглаживал это впечатление. Из-за этого освещения Айрис казалось, что встреча уже переместилась в разряд воспоминаний – смутных, но не без подробностей. Несмотря на принятую таблетку, она все же немного нервничала.
– Рада сообщить, что вы успешно прошли шестимесячный испытательный срок, – начала она заученно небрежным тоном.
– Ой, правда? – Эдди расслабился и опустил плечи. – Отлично. Спасибо.
– На сегодняшний день мы очень довольны вашей работой.
Он с облегчением выдохнул, и Айрис стало его – и себя заодно – жалко, потому что оба были вынуждены произносить эти неискренние слова. Оба делали вид, что не ходили вместе выпить бессчетное число раз и не флиртовали с того самого дня, когда Айрис, через пару недель после Эдди, поступила на работу во «Фридом энд Ко».
– Вы показали себя… э-э… человеком, умеющим работать в команде. Вы всем симпатичны. Мы высоко ценим вас.
– Это хорошо.
– Особенно вам удалась контент-стратегия для «Чистого йогурта».
Эдди улыбнулся ей, словно они играли в игру; да так оно и было.
– Вы не только выполнили поставленную клиентом задачу, но и пошли дальше, – продолжила она. – Клиенты остались довольны. Ваша стратегия выглядела свежо и неординарно. – Она читала по бумажке, как будто перед ней лежал сценарий, но старалась скрыть это с помощью улыбок и жестикуляции. – Больше всего нам с Элисон понравились видео, где люди делятся своими мыслями о том, что такое чистота. Их рассказы звучат так… проникновенно. Я чуть не расплакалась. Честное слово! – Она рассмеялась, внутренне сжимаясь от ненависти к себе.
– Здорово, – сказал Эдди.
– Отличный контент, помогающий установить реальную связь с людьми, – как говорится, не контент, а мечта, осуществить которую дано не каждому. Клиенты были в восторге.
Он рассмеялся, она вслед за ним.
– Я рад, что вы одобряете.
– Но мы должны обсудить еще пару случаев.
– Да? – Улыбка сползла с лица Эдди.
– Ничего страшного, вы только не волнуйтесь! – с идиотским энтузиазмом воскликнула Айрис. Она чувствовала, что глаза у нее едва не вылезают из орбит, а от неимоверных усилий немеет лицо. – Не сомневайтесь, мы очень довольны вашей работой, просто есть пара случаев. Ну, вы же сами знаете, что иногда вас подводила забывчивость.
– А, вы про обновления в ленте?
– Да, и это тоже, – огорченно, но в то же время сочувственно сказала Айрис.
Эдди напустил на себя виноватый вид.
– Не знаю, что на меня тогда нашло. В ту неделю навалилось столько работы…
– Был еще случай с соцсетями. А потом вы уехали в отпуск, и вас не могли найти. – Она не спросила, почему он не проверял почту, но этот вопрос подразумевался. Проверять в отпуске почту формально не входило в число трудовых обязанностей, но считалось священным долгом.
– Но клиент ничего не заметил, – напомнил Эдди.
Ему было все равно – в отличие от Айрис, которая как минимум старалась делать вид, что ей не все равно. Она не могла не восхититься им.
– Вообще-то не в этом дело, Эдди. Мы с Элисон заметили это раньше клиента.
– Вы правы, глупо получилось. – Он опустил глаза в стол. – Извините. Просто у меня тогда было столько работы. Я чувствовал, что буквально… м-м… выдохся.
Золотисто-розовый свет все еще окрашивал его лицо, его глаза. Это было так красиво, что Айрис захотелось его сфотографировать, но она не могла позволить себе столь непрофессиональное поведение. Поэтому она решила, что просто запомнит этот кадр.
– Послушайте, – сказала она. – Я знаю, что мы с вами здесь не жизни спасаем, но вам следует хотя бы вести записи. Я не могу постоянно вас прикрывать и надеюсь, что вы все исправите. Пусть эти инциденты останутся в прошлом, хорошо?
– Хорошо.
– В будущем, если вы почувствуете, что работы слишком много, просто обратитесь ко мне. – Айрис рукой обвела пространство вокруг себя, словно маг, взмахнувший волшебной палочкой. – Я ваш непосредственный начальник. Я помогу. Мы вместе найдем решение любой проблемы.
– Я очень ценю это, Айрис. Вы такой замечательный руководитель.
Фарс какой-то. Айрис это знала, и Эдди это знал, и оба знали, что второй тоже знает.
– Вот и отлично. У вас есть вопросы?
– Нет, – сказал Эдди, и это был именно тот ответ, которого ждала Айрис.
– Тогда вернемся к работе?
Когда они встали, сноп света переместился с лица Эдди на полку с маркетинговыми призами. Айрис свернула к туалету, лишь бы не идти обратно вместе с Эдди и не вести с ним светскую беседу. От того, что приходилось бесконечно растягивать губы в улыбке, у нее болели щеки, от притворства – голова. Как же все это утомительно! Она потянулась к ручке, когда дверь открылась, выпуская Элисон в синем брючном костюме и белых кроссовках, с белокурыми волосами, собранными в аккуратный пучок. Она заговорщически улыбнулась.
– Ну, как прошло слушание дела по испытательному сроку? – спросила она, как будто речь шла о преступнике.
– Хорошо, – не стала спорить с ней Айрис.
– Обсудим?
– Если хотите.
– Давайте здесь, – предложила Элисон.
– В туалете?
– В кабинке для инвалидов. Больше на нашем этаже уединиться негде.
– Может, в «Каморке мыслей»?
– Да нет, так быстрее. Мы ведь уже здесь. Проведем нечто вроде пятиминутки.
Пятиминуткой у них называлось короткое собрание, во время которого ради максимальной эффективности никто не садился. Айрис не хотелось устраивать пятиминутку в туалете, но она практически всегда соглашалась со всем, что предлагали старшие по должности, – так было проще.
– Ладно, – сказала она.
Элисон оглянулась, удостоверилась, что их никто не видит, после чего они зашли в кабинку и заперлись. Среди сотрудников «Фридом энд Ко» инвалидов не было, и кабинкой в основном пользовались те, кому приспичило по большой нужде, – она была просторней остальных и создавала ощущение уединенности. И запах здесь стоял соответствующий: состоящий из наслоений разных оттенков дерьма, слабо маскируемых тропическим освежителем воздуха. Айрис с Элисон встали друг напротив друга, дыша дерьмом сослуживцев.
– Воняет здесь, – сморщив нос, заметила Элисон. – По-моему, это возмутительно – справлять большую нужду на работе.
– Вы так считаете? – спросила Айрис.
– Всему свое время и место.
– А если приспичит?
– Можно и потерпеть! – Элисон скривила губы и сделала большие глаза, будто подозревала Айрис в принадлежности к негодяям, позволяющим себе испражняться на работе, что так и было. Возможно, в этом и заключался секрет успеха Элисон – она умела сдерживать естественные надобности. Она была на три года старше Айрис и зарабатывала в два раза больше. У нее был муж, ребенок и собственный дом. Во «Фридом энд Ко» ее не любили, зато ей удавалось производить на Роджера впечатление компетентного специалиста, а только это и имело значение.
Элисон прикрыла нос ладонью:
– Так как прошло с Эдди?
– Хорошо. Он признал, что напортачил, и страшно извинялся.
Она энергично закивала:
– Чем он объяснил свои провалы?
– Сказал, что выдохся.
– Ха! Выдохся! Он не делает и доли того, что делаем мы. Я вчера работала до часу ночи, в постели, а в семь утра уже была в офисе.
– Ничего себе. – Айрис представила себе, как Элисон яростно стучит по клавишам ноутбука, а ее муж пытается заснуть. – Вы, должно быть, устали.
– Да нет, Ай. В отличие от Эдди я прекрасно справляюсь. – В последние недели Элисон сократила имя Айрис до «Ай» – верный знак того, что теперь в ее глазах Айрис стояла чуть выше остальных. – Я не жду, что он будет впахивать так же, как я. Но прикрываться нервным срывом? Уж извините!
– Не думаю, что все так серьезно. Он допустил пару ошибок, но извинился и решил начать работать по-новому.
Элисон снисходительно улыбнулась.
– Ему повезло, что у него такая начальница. – Она коснулась руки Айрис. Ее ладонь была твердой, как деревяшка. – Вы очень добрая, Ай. Возможно, даже чересчур.
– Э-э, спасибо.
– Ах да, как у вас продвигается проект «Лосось»?
– Проект «Лосось»? – медленно повторила Айрис, пытаясь сообразить, о чем речь. Были проекты «Точка отсчета», «Слон», «Тростинка». Но «Лосось»?.. – Я над ним работаю. К следующей неделе будет у вас.
– Чудесно. А завтра утром никак?
– Пожалуйста.
Шел уже шестой час, но Элисон наверняка забудет про новый дедлайн.
– Вот и отлично. Почитаю на выходных, чтобы не терять времени. – Элисон, вздохнув, посмотрела на мобильник. – Ну, у меня очередная встреча. Я выйду первой, иначе это будет выглядеть странно.
– Я ведь в туалет шла, здесь и останусь.
Элисон нахмурилась:
– Это туалет для инвалидов, Ай. Нехорошо пользоваться им.
Айрис не успела ответить, потому что Элисон решительно покинула кабинку. Айрис заперла за ней дверь и со сказочным наслаждением облегчила кишечник.
Вернувшись на рабочее место в общем офисе с белыми стенами, она первым делом проверила личную почту. Сообщение из обувного магазина. Тема письма: «Мы соскучились». Нет, не соскучились, подумала она, отписываясь от рассылки. Письмо от Киран с просьбой купить по пути домой оливковое масло и туалетную бумагу. Обращаясь к Айрис, она написала «любимая», а в конце добавила: «Целую, обнимаю», как будто они были парой.
На экране одно за другим посыпались сообщения:
Дженни
Как жизнь, ребята? Посидим где-нибудь? Четверг – новая пятница?
Рич
да, было бы здорово
Эдди
У меня встреча, могу ненадолго
