Она вновь обводит взглядом комнату, будто ища в ней что-то.
– А, поняла… Ни одной пепельницы.
– Ты что, хочешь закурить?
– Нет. Но вдруг…
– Забудь! Лучше сразу. Вышло из моды. Сейчас почти никто не курит. Благодаря Голливуду, кстати. Во всём мире теперь куряк в сто раз меньше.
– Что ты такое говоришь?
– Помнишь Юла Бриннера?
– Конечно. Я знала его. Он-то как раз смолил, как ненормальный!
– Умер в 85-ом году от рака лёгких. На следующий день после его смерти показали ролик, завещание, где он всем говорит, что умер из-за того, что курил. И сказал, вот всё что хотите, делайте, только не курите! И Америка бросила курить – вся, в один день. Остались отщепенцы, конечно. Не так много.
– Узнаю Юла! Мастер выкидывать номера. Но это, по-моему, лучший из его номеров.
– Согласна. Сейчас даже дико смотреть, до чего были задымлены эти ваши фильмы. Прямо закашливаешься. Крис тоже раньше курил, хоть ему и запрещали. Но после подумал, если он умрёт, кто же вытащит тебя?
Норма, грустно улыбнувшись, тихонько присаживается на диван рядом с Крисом, глядя на него с нежностью.
– Когда я увидела тебя тут у плиты, и Криса… я хотела сказать, но сбилась. Ирэн! Я, может, этого ещё никому не говорила. Знаешь, я сейчас чувствую… необыкновенное что-то, – чуть не шёпотом говорит Норма, прижав руки к груди. – Жаль, Крис спит. Я бы его расцеловала! Что-то начинается такое… Мне кажется, что я вдруг попала… что это семья. В детстве я любила играть «в дом». Только в играх он и был.
Ирэн отходит от плиты, готовая вот-вот прослезиться, и тоже осторожно садится на диван рядом с Нормой. Глянув на неё раз и другой, придвигается, и, как бы прося позволения, неуверенно приобнимает её за плечи, как делают матери со своим ребёнком. Скорее всего, обнимая так кого-то впервые.
– Вы ведь не отдадите меня им? – с мольбой оборачиваясь к Ирэн, продолжает говорить очень тихо Норма. – Я не выдержу во второй раз… эту ненависть… бездарь, тупица, сексуальная кукла… И её тоже не надо, пожалуйста, этой несчастной… Нилирэм. Не хочу даже произносить то имя, как… этикетка. Если бы я узнала вовремя! О том некрологе в газете: о смерти семнадцатилетней девушки по имени Мэрилин Монро – точь-в-точь, как моё!.. Мне сказали о нём уже через много лет после того, как я уже стала… Нилирэм Орном. Я просто Норма! Помните?
Вулканическое шипение на плите, молоко взрывом извергнуто из кастрюльки. Ирэн вскакивает, как на пожар, нечаянно двинув локтем Криса. Встрепенувшись, тот подтягивает к себе ноги, бормоча: «Что-то горит»…
– Ничего не горит, – Ирэн у плиты, Норма подле неё, помогает убрать следы сбежавшего молока.
– Думаете, я сплю? Я всё слышал. Про роботов, про тварей… Про чертовщину.
…Норма терпеливо переносит процедуру взятия анализов, после чего и наступает завтрак… для неё с перерывом в несколько десятков лет. Взбитые по её рецепту яйца в горячем молоке у Криса и Ирэн энтузиазма не вызвали. Они обошлись обычной яичницей и разогретыми из замороженных круассанами. Стараниями кулинара не только стол оказался сервирован почти празднично – покрыт плотной тканой скатертью, с такими же салфетками возле каждого прибора, но и всё вокруг выглядело необычно для этой берлоги, очищенной от пыли и залежей хлама.
Аппетит у всех хороший, несмотря на то, что Крис не прочь совместить трапезу с научным заседанием.
– Так вот, об отклонениях… – остановив многозначительный взгляд на Норме. – Объясни нам, пожалуйста, как ты смогла догнать меня, когда я был на автомобиле, а ты нет. И дверь…
Девушка, слегка поперхнувшись, пытается сохранить невозмутимый вид, что ей не удаётся, и она с видимым удовольствием рассыпается звонким детским смехом. Первое в её жизни модельное агентство не ошиблось когда-то с характеристикой её зубов – «идеальные»!
– Вот как рождаются сенсации в научном мире. Новые сверхспособности у… у неизвестно кого! Когда ты вчера выбежал очень резко за дверь, я забеспокоилась – что с тобой? И пошла следом.
– Да как ты пошла следом сквозь закрытую дверь? – моментально выйдя из себя, чуть не кричит Крис.
Ирэн готова надавать ему оплеух – возмущённым взглядом, и только сокрушённо качает головой. Норма же, перестав смеяться, делает смиренное лицо и, молча, грациозным жестом указывает в сторону входной двери, на полочку с крючками рядом с ней. На одном из крючков висит связка ключей.
Теперь хихикает и Ирэн, искоса поглядывая на Криса. Он только ещё больше хмурится, в принципе плохо перенося шуточки в свой адрес.
– Я успела увидеть, как ты отъехал и остановила первую же проезжавшую мимо машину.
– Только этого не хватало! Значит, тебя уже видел ещё один человек – водитель?
– Ну, он видел мой костюм. В таком громадном капюшоне рассмотреть лицо… И вообще, не надо было так убегать. И вообще, всё это чепуха, а вот кто мне скажет, что теперь со всем этим делать? – Норма откладывает свою вилку. – Что делать со мной? Нет, не так. Это уже второй вопрос. А первый: кто я? Или ЧТО?
Тишина. Норма смотрит по очереди на Криса и на Ирэн.
– Как ни физиологично это звучит… – начинает Крис.
– Я уже пригрозила Норме, чтобы не надеялась… И без анализов понятно, что она КТО, а не что. Результаты нужны для того, чтобы выявить, не надо ли чем-то помочь организму, – вставляет Ирэн. – Другой вопрос – бюрократический. Надеюсь, ты думал о нём?
Крис тоже перестаёт есть.
– Да, я думал… – говорит он, комкая салфетку. – Серьёзно думал, – в подтверждение серьёзности насупив брови. – А как делают документы всякие беженцы? Из Мексики, например?
– Они делают на основании своих бумаг из Мексики.
– А если был пожар, у Нормы сгорел дом…
– Идеальная девушка из Мексики с её лицом и кожей. И ты что, не слышал про электронные базы данных? Просто, как дитя, ей богу!
– Я не дитя! И никогда им не был! То есть… Я действительно думал об этом. Если честно, надеялся на твою помощь, – глянув на Ирэн. – Ты ведь работала в этом, как его… Подкупить там кого-нибудь…
Ирэн молча взирает на Криса, в полной мере понимая, с кем имеет дело – человек не в себе.
– Ну что ты так смотришь? Да сотни путей можно найти! При желании. Норма – моя внебрачная дочь, которую я скрывал из-за… там, не знаю… А теперь хочу удочерить. Или она росла в отсталой стране, Румынии… Да что вообще устраивать из этого трагедию? В конце концов, я не сделал ничего противозаконного. В законах ничего нет о запрете на… восстановление. Вот именно, ни-че-го, – ожесточённо трёт глаза под стёклами очков. – Хотя… Они ведь тогда затаскают нас по шоу каких-нибудь… двухголовых.
И снова тишина. Её нарушает Норма.
– Можно уехать… Сначала создать такой кусочек страны, где нет паспортов, и нас никто не найдёт. Если ты смог создать человека, сможешь и это.
Крис сидит, уткнувшись взглядом в точку, видимую ему одному, не поднимая головы. Норма смотрит в другую сторону, как и он, неподвижно.
– Лучше бы я была роботом. Правда, почему бы не записать меня им? Какая разница, если и раньше я часто чувствовала себя чем-то вроде призрака.
Глава 4. Тебя убили люди
– Придётся тащиться в такой, где есть всё сразу. Только лучше загримироваться, – с тоской констатирует Крис.
Хоть Норме и действительно нужны одежда, косметика, блокноты, разные мелочи, она не горит желанием шляться по магазинам. Да и прежде это занятие её не слишком увлекало.
– Из-за того, кстати, что надо маскироваться. И опять всё то же: появиться на свет, чтобы скрываться изо всех сил! – замечает она.
– Ну да. – мямлит Крис, – ничего нового. Ты и раньше это делала – парик, платочек, тёмные очки. Между прочим, костюм Ирэн идеален, чтобы слиться с толпой.
– Почему у меня его раньше не было? Слилась бы и спаслась, самой счастливой.
Смирившись, Норма напяливает капюшон, большие тёмные очки Криса и проходит в гараж – через дверь прямо из дома.
Крис впервые чувствует некоторую досаду, садясь за руль. Его Кадиллак ДеВилль кажется ему жалким устаревшим драндулетом. Каковым он, в сущности, и является. Однако пассажирке, похоже, он как раз в пору, чуть ли не её ровесник.
– Если не запоёшь в торговом зале «Лучших друзей девушек», точно, спасёшься, – для собственного приободрения заявляет Крис, и хотя не бог весть как любит вождение, в странном для него приподнятом настроении выруливает на улицу.
– Браво, браво! Чувство юмора у тебя всё-таки есть, – Норма весело глянув на Криса, быстро чмокает его в заросшую щёку. Он крепче вцепляется в руль и усиливает внимание к дороге, не глядя на неё. – Я ещё утром хотела, но ты спал, – уже довольно бесцветным голосом, немного отодвигается от него и направляет взгляд в окно. – А ты уже думал, чем будешь заниматься теперь? Ведь я… готова…
Крис ошеломлённо оглядывается на Норму, желая убедиться, что именно она произнесла такие слова.
– Ты что, слышала, как я это сказал ТОГДА?
– Точно не помню. Но помню, что очнулась в каком-то… застенке.
– Ну уж, застенок. Хотя для меня так и было – добровольное заточение.
– Все сорок лет?!
– Нет, не все… Начинал я, когда мы ещё вместе с Ирэн работали в таком институте… Там был перебор всякой зауми, включая жизнь после смерти, но в итоге, стало ясно, что «светила» занимаются там страшной белибердой. Опираясь на основной закон – Священное писание. Я, конечно, ушёл оттуда. Потом вообще переехал из Калифорнии сюда, после смерти тёти Иды, – Крис с готовностью, не слишком похожей на него, идёт на разговор, лишь бы побыстрее сбросить с себя потрясение от свалившегося на него поцелуя. – Позже и Ирэн перебралась. Она, получается, единственная, кто меня как-то выносит. Но… – глянув опять на Норму. – Знаю, что ты хочешь спросить. Нет, про это я ничего не собираюсь говорить.
– И не надо. И так понятно, что у тебя за характер… не самый уживчивый. Ничего удивительного, если ты с детства считал себя… калекой, чего там, и тебя тыкали в это носом. Но Крис! Теперь у тебя нет папки с файлами «Норма», заведи себе новую – папку «Крис». Займись собой! Ведь ты изумительно красивый мужчина!
Он чудом удерживает в руках руль. Взрыв диковатого хохота! Даже не успев наброситься на это нелепое высказывание, изумительно красивый мужчина смеётся взахлёб, как не он, – тряся своей нечёсаной головой, став будто бы даже моложе. Может, оттого, что в смехе открылись его ровные белые зубы, не менее идеальные, чем у его… матери. Вдруг он резко обрывает смех.
– Постой! Папки, файлы… Откуда ты знаешь такие слова?
– Ну вот, только обрадовалась, что ты умеешь смеяться… От Ирэн я знаю. Ей ужасно хочется подсадить меня на ваш волшебный телефон, но сначала, она сказала, надо посадить меня за компьютер. Это то пианино, за которым я тебя видела?
– Вот именно! – Крис снова невольно улыбается, – в том числе, на нём можно и играть. Многие только это и делают. Можешь не сомневаться, засажу я тебя за него, у меня их… не один. Но сначала – да, телефон. Их же специально изобрели для того чтобы выбраться из супермаркета, если там заблудишься.
Настороженность Нормы улетучивается без следа, как только уже в магазине Крис вкладывает в её ладонь гладкую плоскую коробочку, которая, судя по всему, хотела лечь именно в её ладонь. А уж когда он показал возможности этой крошки…
– Ради такой игрушки можно было и попробовать… возвратиться! – на лице Нормы азарт не меньший, чем на её фото с полными горстями бриллиантов.
– Даже если не сможешь выбраться отсюда, можно здесь и… как бы пожить, – Крис показывает, как найти фильмы, музыку, книги.
– Да, но стоит эта игрушка! Как бриллианты. Раз у меня нет денег, значит, что? Ты должен меня содержать?
– Что такого? В общем-то, это принято – помогать родителям. И потом… ты сама сможешь зарабатывать.
– Тебе тоже необходимо купить кое-что. Вот что у тебя на голове? – она смотрит с выражением старшей, делающей наставление младшему.
Крис в недоумении проводит по своей голове рукой, определяя эмпирически.
– Волосы, – не слишком уверенно говорит он.
– Расчёска! Она тебе нужна. Слышал про такой девайс? Или думаешь, что так тебя можно перепутать с Эйнштейном? Ох, взять бы да намылить тебе твою гениальную голову. На бездомного бродягу ты похож, вот на кого!
– Да мне всё равно на кого я похож! – он помолчал. – Было всё равно. А теперь у меня ещё больше работы, чем раньше. Я должен обеспечивать…
– Подзарядку?
– Перестань! Хватит этой чуши!
– Тогда я – копия? Искусственная копия той актрисы?
– Да нет же! Ты – она! Как ты можешь быть кем-то ещё, если нейроны твоего мозга сохранили память о том, кто ты. Ведь не отшибло тебе память?! Этот-то блок воспоминаний как раз недоступен никакой… фальшивке. Ну, как доказать тебе?.. Нет таких критериев, которые показали бы идентичность, некому ещё было их разработать. Но… Если бы не совпали наши ДНК и Х-хромосома, я бы не смог добиться… возвращения.
– Ты опять про то, что ты мой сын? – увидев, как Крис, жёстко сжав губы, резко отвернулся от неё, она добавляет чуть мягче. – Тогда ты должен показать мне папку «Норма», чтобы я хоть что-то поняла.
Есть такой спорт. Гонки на магазинных телегах. В огромных супермаркетах они им под стать так огромны, что на них можно прилечь верхней частью туловища, да так и ехать – особенно тому, у кого с ногами не всё хорошо. Но Крис не был в чемпионах. Даже с такой «каталкой» он совершенно выбился из сил, когда было куплено всё необходимое. Уж он-то вовсе не был шопоголиком. Как раз таки ярым шопоненавистником.
В походе в магазин ему виделась пугающая первобытность: только древние люди выходили в поле или в лес с копьём и каменным топором, а теперь в супермаркет с телегой и банковской картой. Его покупки обычно совершались виртуально с доставкой в реальность. И даже они тяготили его. Вся-то суета ради права переступать порог лавки с запасами еды, чтобы насытившись, в самозабвении продолжать суету.
Он близок к обмороку. Ряды и полки превратились во что-то уплывающее за горизонт и невозможное для восприятия, пёстрые этикетки слились в одно грязное враждебное пятно. «Где выход? Помогите!» Крис озирается по сторонам и вдруг понимает, что Нормы нет рядом. А только что была.
Отчаянные гонки без правил на каталке, расталкивая и наезжая на другие неповоротливые телеги, делая заезды в каждый из бесконечных рядов. Костюма с капюшоном серо-голубого цвета нет нигде.
«Я сейчас закричу!» Обливаясь потом, Крис катит тележку, доверху набитую тряпьём и упаковками, неведомо куда, чтобы только не упасть… когда вспоминает о телефоне.
Ответили не сразу. После того, как Крис раз в третий выкрикнул свой вопрос, с потерянностью и непониманием в голосе «чего от неё хотят?», Норма смогла наконец назвать свои координаты. «Отдел игрушек».
«Игрушек!?»
Сидя на корточках, ребёнок, предоставленный сам себе, перебирает одну куклу за другой, все они в одёжках королев бурлеска. С головёнками, оправленными в подобие причёсок кино-Мэрилин-Нилирэм и лицами-карикатурами на неё же.
– У неё… мои волосы. Ну да, у меня были такие, – показывает Крису экземпляр блондинки с неестественно пышными закрученными волосами и остекленевшим взглядом. – Как же это?..
Крис, тут же забыв про смертельную усталость при виде Нормы, пытается говорить почти бодрым голосом.
– Очень просто. Сделали специально, как у тебя, все ведь видели твои фотографии. Расхожий товар.
– Товар? – она непроизвольно хмурится, но тут же заявляет, – Давай, купим эту.
– Господи, ты что!? Ночью ведь не уснуть, так она безобразна!
«Вот этого бы точно не надо!»
– Именно потому. В ней всё уродство той жизни. Мой портрет самой пустой и отвратительной женщины. Они говорили, что я была такой. Они видели только такую.
«Нет, этого нельзя допустить!»
– Послушай, если это так, на кой тебе напоминание об этом? Мазохизм? И к тому же она уродина сама по себе, эту Барби давно уже не покупают, если хотят вырастить девочек без отклонений.
Норма продолжает сидеть, глядя куда-то вдоль длинного ряда с игрушками, вряд ли слыша Криса. Безобразная подделка прижата к груди.
– Я помню это розовое платье. Бесподобное, правда? – умилённо поворачивает куклу так и сяк. – Шёлк назывался «Кожа ангела». Только подумай! Ангела! Где оно сейчас, моё платье? Хотя… не было оно моим. Оно принадлежало студии. И я принадлежала студии вместе с этим платьем.
Обратный путь был совсем не похож на путь «туда». Нет, путь был как путь, но попутчики из собеседников, которые не могли наговориться, переродились в глухонемых. Норма теперь не одна. На её коленях лежит пошлая коробка с дурацким окошком. В нём виднеется кусок пошлой пластмассы с пластмассовыми глазами и волосами. «Гнусное создание!», – Крис не смотрит в их с Нормой сторону, понимая, что может сорваться, схватить эту коробку и швырнуть её в окно. Норма погружена в свои мысли, не похоже, что радужные, смотрит прямо перед собой на незнакомую ей дорогу.
