Подземелья Нарвы

Полицейский направил луч фонаря вниз. На лестнице лежала оторванная по локоть рука. По рукаву угадывалась заляпанная кровью спецодежда строителя. Ниже виднелась вторая рука и часть плеча.

– Это, похоже, второй, – произнес Алексей и закурил сигарету. Вниз по ступеням тянулся блестящий шлейф из внутренностей.

– О, Господи… – прошептал один из полицейских. – Что же здесь произошло?

– Ощущение, что и этот пытался убежать, но вот от чего, – сказал Алексей. Он обернулся и посмотрел на мамочку, которая покачивала коляску. Ребенок, похоже, успокоился и спал. Алексей подошел к ней и отвел в сторону. Коляску продолжил покачивать полицейский.

– Я понимаю, что вам сложно, – негромко произнес Алексей. – Сейчас приедет психолог, вам помогут. Но скажите, вы что-то видели или слышали?

Она посмотрел на него воспаленными глазами и кивнула:

– Я слышала скрип, это дверь, та, в казематы, она скрипнула. Потом какой-то такой шорох и голова – она прямо покатилась ко мне под коляску. Я вначале подумала, что это детский мяч, потом присмотрелась… – женщина зажала рот рукой и всхлипнула.

– Все-все, успокойтесь. Где вы живете? Полиция сходит за вашим мужем, пусть он посмотрит за ребенком, а вам нужна помощь.

Она мелко-мелко закивала головой.

– Вот и ладно, – произнес Алексей.

Он вернулся ко входу в казематы и распорядился:

– Все входы в бастионы оградить лентами. Вызовите музейных работников, их тоже надо опросить. И пусть поменяют замки в дверях. Я сообщу в Таллинн, чтобы нам дополнительно прислали людей. Придется обследовать все казематы.

К Алексею подбежал полицейский:

– Мы нашли бригадира.

– Нашли?

– Да, Томас Метс. Его обнаружили внизу, у бастионов. Он и сейчас там. Мы выяснили, Аверин был как раз его работником.

– Этот Томас – он жив, я надеюсь?

– Да, но…

– Что – но?

– Он не в себе. Он что-то бормочет по-эстонски и у него руки все ободраны. Ему нужна «скорая».

– Ну, вы вызвали?

– Конечно, – отрапортовал полицейский.

– Пойдем, посмотрим, – Алексей направился вниз по дороге, ко второму входу в бастионы, который выходил к реке. Рядом на парковке, сверкая проблесковыми маячками, уже стояла «скорая». Красные и синие огни отражались в бурных водах Наровы. Когда Алексей подошел к машине, Томаса на носилках грузили внутрь.

– Я из полиции. Что с ним? – спросил Алексей у медбрата.

– У него ободраны руки. Я такого еще не видел раньше. Прямо кожа слезла. Он либо не чувствовал боли, либо у него был такой сильный шок, что он просто эту боль перебивал. Не понимаю, как такое может быть.

– Могу я ним поговорить? – спросил Алексей.

– Попробуйте, – пожал плечами медбрат.

Алексей заглянул внутрь кареты «скорой». Руки Томаса были вытянуты и плотно забинтованы, по локти. Через все его лицо тянулись несколько свежих шрамов, заклеенных пластырем.

– Томас, ты меня слышишь? – спросил Алексей на эстонском.

Томас повернул голову и внимательно посмотрел на него.

– Что случилось? – задал вопрос Алексей.

Томас вскинул брови и обвел пространство вокруг безумным взглядом.

– Я там завалил все. Не ходите туда, не надо.

– Почему? – Алексей приблизился к его лицу.

– Не надо. Не откапывайте там ничего.

– Почему?

– Не надо, – он закрыл глаза и тяжело засопел.

Медбрат положил руку на плечо Алексея:

– У него шок. Не надо, не трогайте его. Потом поговорите, он сейчас явно не в себе.

– А он придет в себя?

– Кто знает, – с сомнением ответил медбрат. Двери кареты с лязгом захлопнулись. Включилась сирена и машина умчалась в темноту.

Над Нарвой начинался рассвет. Алексей посмотрел на зияющий темнотой вход в бастионы и распорядился:

– Надо закрыть и запечатать дверь. И оцепить здесь все до приезда следователей из Таллинна.

Нарва. Генеральный округ Эстония Рейхскомиссариата Остланд. 1944 год.

Нарва. Генеральный округ Эстония Рейхскомиссариата Остланд. 1944 год.

Рассветало. Над свинцовыми водами реки Наровы стелилась морозная дымка. Сквозь нее на противоположном берегу проглядывались похожие на гигантские пни круглые башни Ивангорода. Берег реки был покрыт пухлым снегом. Над ним высились стены бастионов Нарвы – потрепанные бомбардировками, с выщербленными камнями. У подножия, рядом с водой стояли двое молодых солдат в серой немецкой форме. Они переминались с ноги на ногу.

– Как же холодно, Янис, – сказал один на эстонском.

– Так январь, Пеэтер, чего ты хочешь? Здесь всегда так.

– В Таллинне не так холодно.

– Не надо, там тоже бывает очень холодно, – возразил Янис. – У тебя осталось покурить?

– Нет, все закончилось. Только в казарме найдем.

– Ну, это когда с караула уйдем, – Янис вжал голову в плечи.

– Смотри, сюда кто-то идет!

Янис обернулся. Вдоль реки к ним направлялась группа из троих человек. У них с собой были какие-то инструменты.

– Стой, кто идет! – сказал Пеэтер на немецком.

– Свои! Зиг хайль! – раздалось в ответ.

– Пропуск есть? – спросил Янис.

– Есть, конечно! – послышался ответ на эстонском.

– А, это ты, Лаури! Что ты тут делаешь? – спросил Пеэтер.

– Я сопровождаю юнкеров Ганса и Штефана. Они прибыли к нам из Германии.

– Из Берлина? – поинтересовался Янис.

– Из Лейпцига, – ответил один из юнкеров. – Я – Ганс, а это – Штефан. Мы – студенты. Учимся на семинаре исторического института Лейпцигского университета.

– Студенты? – переспросил Янис. – Чего вы тут делаете? Да еще с кирками. На раскопки идете?

– Не совсем, – ответил Штефан. – Мы составляем карту подземелий, – он указал на бастионы. – Для диплома, – уточнил он.

– Это полезное дело, – кивнул Янис. – Но только пока сделать карту ни у кого не получалось. Там ходы идут подо всем городом. Как-то раз в школе у нас один учитель туда пошел со старшими на экскурсию. Так они заблудились и вылезли только через четырнадцать часов с другой стороны города. И, говорят, много чего видели.

– Чего? – Штефан прищурился и внимательно посмотрел в глаза Янису.

– Парни, а у вас нет курева? – поинтересовался Янис.

– Есть, – Штефан достал из внутреннего кармана папиросы и дал прикурить. – Так чего там видели? В подземельях?

– Да это байки все, легенды, – отмахнулся Янис и сплюнул табаком в снег.

– Ладно, как-нибудь расскажешь, мы любим легенды, – Ганс дружески хлопнул Яниса по плечу. – Могу оставить парочку папирос.

– Было бы неплохо, – дрожащими от холода пальцами Янис взял папиросы и положил запазуху. – Сейчас в этих бастионах бывают люди. Говорят, стены выдерживают бомбардировки русских.

– Шведы надежно строили, – усмехнулся Ганс.

– Лаури, ты же знаешь этих ребят? – спросил Штефан. – Мы сможем с ними выпить?

– Да, конечно. Это Пеэтер и Янис. Они расквартированы на Кренгольме.

– О! Соседи, значит, – улыбнулся Ганс. – Ладно, мы пойдем работать, пока в бастионах светло.

Протоптав глубокую канаву в снегу, Ганс, Штефан и Лаури подошли к железной двери, закрывавшей вход в бастионы. Она была не заперта, но поддалась с трудом. Ее пришлось открывать киркой, как рычагом. С громким скрипом, пролетевшим внутрь лабиринтов, дверь распахнулась, и троица исчезла за ней в полутьме.

Прошло несколько часов. Постепенно рассвет плавно превратился в закат. В какой-то момент Янис поднял голову и вдруг дернул Пеэтера за рукав:

– Смотри! Это русские летят!

В небе вдалеке висели пять темных точек. Они стремительно росли, обретая очертания самолетов. На другом конце города, в Кренгольме завыла противовоздушная сирена. Раздались выстрелы зениток.

– В укрытие! – крикнул Янис и побежал к двери бастиона.

Пеэтер, замерев, смотрел на самолеты. Вдалеке послышались глухие взрывы. Земля под ногами задрожала. Со свистом рассекая воздух, бомбы падали одна за другой все ближе. Пеэтер повернул голову ко входу в бастион и увидел, как Янис нырнул в темноту.

Очередная бомба ударила по домам, стоявшим на бастионе. Еще одна взметнула высокий фонтан ледяной воды на реке. Пеэтер кинулся в канаву рядом со стеной бастиона, упал лицом в снег и закрыл уши руками. Следующая бомба разорвалась метрах в тридцати от него. Пеэтер успел увидеть, как камни со снегом ударили по железной двери. Сверху, с глухими ударами о снег посыпались тяжелые булыжники выпадающей кладки. Ударной волной его отбросило в сторону и засыпало снегом.

Пеэтер очнулся от того, что его кто-то начал теребить за плечо.

– Ты в порядке? – услышал он вопрос на эстонском.

Пеэтер открыл глаза и увидел знакомое лицо.

– Айво?

– Да, Пеэтер, мы с Паулем пришли сменить тебя.

– Хорошо, – улыбнулся Пеэтер.

– Ты можешь встать? – спросил Айво.

– Наверное, – с трудом поднявшись на ноги с поддержкой Айво, Пеэтер сделал несколько неуверенных шагов. Он понял, что не чувствует пальцы рук. Они онемели от холода. Вытащив руки из варежек, он принялся активно дуть на них.

Вокруг было темно. Сквозь покров облаков пробивался свет луны. Метрах в трехстах горели фонари у старых доков, где содержали советских военнопленных. Вход в бастионы был завален камнями и снегом.

– Что с Янисом? – спросил Пеэтер.

– Не знаю, – ответил Айво, – ты же был с ним.

– Он побежал туда, в бастионы, но его засыпало, – указал рукой Пеэтер. – Может, можно будет откопать? Там еще студенты были немецкие, а с ними Лаури.

– Студенты?

– Да, – кивнул Пеэтер. – Они туда зашли задолго до бомбардировки. Надо попробовать их раскопать.

– Сделаем, посмотрим. Все равно всю ночь стоять, – сказал Айво. – Ты сам-то дойдешь до части? Тебе бы подлечиться. Тебя не контузило?

– Не знаю, – ответил Пеэтер. – Но я дойду.

Разгребая ногами глубокий снег, Пеэтер двинулся в обход стен бастионов в город. Его пошатывало и подташнивало.

Айво проводил его взглядом, пока он не скрылся в темноте.