Ибикус "Вращение временной оси"

– Что это? – ошарашено, спросил он. – Я уже много чего повидал на этом свете, но такое… А ну-ка из карманов все на стол!

Я встал и стал не спеша выкладывать на стол содержимое карманов, понимая, что хуже уже не будет и засыпались мы с Никитой по полной программе. Сержант стал разглядывать пачку сигарет «Яхонт», а капитан заинтересовался моим бумажником. На Никиту они больше внимания не обращали. Вытащив из бумажника два десятирублевика, капитан внимательно рассматривал деньги на свет, затем он заинтересовался монетами. На меня оба милиционера перестали обращать внимание и я, чтоб не маячить у стола сел на стул возле двери. Милиционеров вроде это и не волновало. Ну, куда я мог сбежать со станции, да еще зимой. Это, то же самое, что пытаться свалить с подводной лодки. Не знали они, что тут совсем недалече есть портал в зеркальный мир, где сидят такие же милиционеры и в ус не дуют. Вот только догонят они нас, если мы с Никитой в бега подадимся. Надо что-то придумать…

– Что же с вами делать-то, – вдруг с тоской сказал капитан. – Эти дела не по нашему ведомству. В психушку вас сдать не могу, не возьмут вас доктора. В вышестоящее ведомство тоже будет трудновато спихнуть… Давайте-ка так договоримся. До рассвета можете в нашем изоляторе перекантоваться, а с рассветом дуйте на все четыре стороны, и чтоб здесь вас больше не было.

– Так в изоляторе же эта сидит… – начал было сержант.

– Вот всех троих и отправишь с рассветом за ворота, – сказал капитан. – Пусть отправляются туда, откуда пришли. Ну не нужны нам тут непонятные приключения… У нас своих дел невпроворот.

«Ну вот, – подумал я, – дяденек милиционеров понять можно. Я бы на их месте так же поступил. Завтра уберемся восвояси. Для чего нам этот мир?» Что думал Никита, я не знал, но это решение капитана было явно ему по вкусу. Мы быстро сгребли со стола свое имущество, взяли рюкзаки и сержант, открыл дверь в смежную комнату, которая и являлась изолятором.

Комната была маленькая, метров десять квадратных, да еще девчонка там сидела в углу. Мы с Никитой расположились у противоположной стены на стульях, рюкзаки бросили на пол. У девчонки имущества, похоже, не было.

– Как звать тебя, красавица? – спросил Никита.

Красавицей она явно не была, поскольку вид имела не только усталый, а какой-то замученный. А еще мне показалось, что она очень хотела есть.

– Аня, – осторожно ответила она.

– Я, Никита, а вот он Максим, – сказал Никита. – Ужинать с нами будешь?

– Да.. – жалобно протянула она.

Я достал из рюкзака термос и банку консервов, а Никита хлеб, купленный на этой же станции, только на «той стороне». Банка консервов быстро кончилась, и я достал вторую. Экономить не было смысла, все равно возвращаемся… После ужина все постарались заснуть, хотя какой сон в сидячем положении.

Только я уснул, как появился сержант и очень бодренько скомандовал подъем. Спорить никто не стал и очень быстро мы все втроем оказались за дверями станции. В качестве напутствия он сказал, что если еще раз нас встретит, то наши дела пойдут совсем в другом направлении и не факт, что нам это понравится. А мы с Никитой уже твердо решили возвращаться домой и дальше не испытывать судьбу в этом зазеркалье.

Мы быстро шагали к нашей скале, рассуждая о том, есть ли польза вообще от нашего открытия. Я лично, ничего полезного для себя и для страны в этом не видел. Оба мира существовали параллельно и во времени жили одинаково, одним словом шли ноздря в ноздрю. Никита мыслил не столь категорично, но ничего полезного тоже не изрек. Случайно обернувшись, я увидел Аню, которая топала вслед за нами, не приближаясь, но и не отставая.

– Никита, – сказал я, – у нас попутчица…

Мы остановились, поджидая девушку. Она сначала замедлила шаг, потом тоже остановилась. Никита призывно махнул рукой и Аня подошла.

– Мы сейчас уйдем туда, куда тебе никак нельзя идти, – сказал он. – И, вообще, ты почему домой не идешь?

– Я не знаю, куда мне идти, я вообще ничего не понимаю, – из глаз девушки покатились слезы.

– Давай рассказывай, кто ты и откуда, – сказал я.

Далее последовал путанный и сбивчивый рассказ, который я приведу в более удобоваримом виде, без слез и восклицаний. Небольшая группа туристов прибыла на станцию Басаргина из города Боровска. Погода была зимняя, но не морозная, пробежались немного на лыжах, установили палатки на снегу, развели костер, приготовили еду. Вечером Вадим пошел пофотографировать местный скальный ландшафт, Аня увязалась за ним. На свою беду, Вадим обнаружил расщелину в скале и протиснулся туда. Аня довольно долго ждала, пока он вылезет, но не дождавшись, решила протиснуться тоже. Лаз был очень узкий вначале, но потом расширялся, и скоро она шла уже совершенно свободно, только темновато было. Скоро ее глаза привыкли, и она увидела длинный коридор, но Вадима нигде не было. Аня решила возвращаться и позвать ребят для поиска товарища, но вдруг запнулась и покатилась куда-то вниз в яму. Стало совсем темно, а фонарика у нее не было. Она стала звать на помощь, но никто не отозвался. Дальше она двигалась вперед на ощупь, ну это ей так казалось, что вперед. Ведь когда человек в темноте внезапно сваливается вниз, то ориентация в пространстве теряется. Короче двигалась она какое-то время на ощупь, вдоль стенки, и вдруг вверху увидела слабый свет, а под руки ей попалась веревка и довольно толстая. Стенка была крутая, по которой надо было лезть к свету и без веревки ей бы ни за что не забраться. Впрочем, даже с веревкой ей это удалось не сразу. Она вылезла из той же расщелины с немалым трудом и огромным облегчением. Несмотря, что по ее подсчетам она провела в этом подземелье, никак не меньше двух часов, было еще светло. Она узнала эту местность, но не нашла никаких следов своей туристической группы. Как будто никого тут и не бывало вовсе. Зато невдалеке была дорога на станцию, по которой они пришли сюда. Но куда все делись? Аня решила идти прямо на станцию Басаргина. А там уж выяснится, где ее друзья товарищи, и, главное, где Вадик. Наверное, его придется искать в этой расщелине… Прямо – бермудский треугольник какой-то.

Если до этого места в Анькином рассказе все было понятно, то дальше начиналась чертовщина и придется привести его по возможности дословно.

« Я шла на эту станцию и радовалась, что удалось выбраться из этого подземелья, оставалось только вызвать спасателей, чтоб спасти Вадика. В том, что вся наша группа уже на станции и связались с МЧС-никами, я уже не сомневалась. Однако, не тут то было. Сначала я прочитала название станции, которое было написано наизнанку, и подумала что это шутка такая, довольно глупая. Потом уже на самой станции, глянув на расписание поездов и на стенды, я чуть с ума не сошла. Да и на самой станции левое и правое крыло местами поменяли. Тогда я отправилась к пункту полиции, но полицейские были какие-то странные. Форма совершенно неизвестная, но это ерунда, а вот то, что на двери было написано ЯИЦИЛИМ вместо ПОЛИЦИЯ, меня повергло в ужас. Ну, ведь всяким шуткам есть предел. Мелькнула мысль: может, кино снимают… Надписи переделать можно легко и просто, да вот здание вокзала перестроить в зеркальном отображении, никак не получится. Вот тут то, я испугалась по-настоящему. Пришла сдаваться дяденькам милиционерам. А они, когда увидели мой паспорт, часики и смартфон, сами в ступор ушли, и меня посадили под замок. Только сейчас вместе с вами выпустили»

– Послушай, Аня, – сказал Никита. – Наверное, мы сможем тебе помочь, но в твоем рассказе мне кое-что не ясно. Ты извини за бестактность, но нельзя ли взглянуть на твой паспорт?

Анна повздыхала, потом извлекла на свет из недр своей красивой курточки заветную книжицу. Никита сначала заулыбался, потом нахмурился и, наконец, совершенно ошарашено произнес:

– А скажи-ка, милая моя, какой сейчас по твоему год?

– Когда я залезла в эту щель в скале, был две тысячи восемнадцатый…

– Родилась ты в России в две тысячи первом году?

– Да…

– А вот Максим родился в тысяча девятьсот сорок седьмом году в Советском Союзе, а в эту щель в скале залез в тысяча девятьсот шестьдесят восьмом. Только мы с ним живем не в этом зазеркалье, мы сюда случайно забрели и сейчас собираемся обратно. Можем тебя с собой захватить… Ну, или оставайся здесь, как тебя домой отправить мы не знаем. Пока не знаем.

– Лучше уж я с вами… Мне не нравится, где все наизнанку…

Мы продолжали свой путь к скале. Девчонку было жалко, но как ей помочь мы представить себе не могли. В своем мире ее можно было как-то устроить, можно было снять комнату… А тут мне пришла в голову занятная мысль. Поскольку она из будущего, то она историю наверняка изучала и некоторые события, которые еще не случились, могла знать. Если ее познания с толком использовать, то на этом можно и заработать. Хотя вряд ли. Предсказывать политические события, смысла нет – никто не поверит, а когда они произойдут, тут и неприятностей можно огрести. Ничего другого в школе не проходят, значит, от ее познаний толку будет ноль. Ну, разве что любопытство потешить…

К скале мы подошли часа через три, после того как нас выперли со станции. Скала, слава богу, была на месте, и мы гуськом стали на нее взбираться. Аня пыталась нам втолковать, что мы идем не в ту сторону. Щель находится немного в стороне. Я задумался.

– Послушай, Никита, – сказал я, – давай сначала девушку отправим в ее мир, а потом сами отправимся восвояси. Ну не бросать же ее здесь. Опять же в будущем побывать заманчиво… Анюта! А ты сможешь нас приютить у себя на пару дней? Ну, с чисто познавательной целью?

– Вы только меня не бросайте ребята, – чуть не плача сказала она. – Когда вернемся домой, я найду место, где вас поселить. Будете гостями у нас. Заодно и подтвердите, что я не в дурдоме была, а в другом мире.

– Ладно, договорились, – сказал Никита. – Веди нас, если дорогу помнишь.

Мы начали спускаться, а затем стали обходить скалу с другой стороны. Снег был глубокий и скоро мы обнаружили следы Анюты, а затем и сам вход в пещеру. Впрочем, это был очень узкий лаз. Я с трудом протолкнул туда свой рюкзак, потом с трудом влез сам. Довольно неприятное было лазанье, метра два было очень узко, и я двигался с трудом. Никите и Ане было проще, у них габариты меньше. Ну, вот мы выбрались в какой-то грот, и я включил свой фонарик и увидел крутой спуск вниз. Но в расщелину в камне был вбит крюк, к нему была привязана веревка, довольно толстая, и она уходила вниз. В свете фонарика, глубина спуска была метра три – четыре, а дальше ровная площадка.

Я сбросил свой рюкзак, схватился за веревку и стал спускаться. Собственно, спуск то был простой, потому что стенка не была вертикальной, а был уклон градусов семьдесят. Потом Аня сбросила мне рюкзак и начала спускаться сама. Ну, у нее это получалось неплохо, видно был опыт лазанья по горам. Дальше была очередь Никиты, но вдруг раздался посторонний шум, я быстро направил луч фонарика в противоположную сторону. Там в двух метрах был арочный вход в коридор, и я прошел вперед и посветил в него, но увидел только стены и тоннель уходящий вдаль. В этот момент наверху вспыхнул свет от мощного фонаря, у Никиты такого не было.

– Это кто еще тут! – раздался зычный голос.

Подняв голову, я увидел Никиту, стоявшего наверху с какой-то растерянной улыбкой на лице. Вдруг раздалось какое-то лязганье железа, а затем грохнул выстрел. Грохот был такой, что даже уши заложило.

– А ну пошел отсюда! – снова рявкнул чей-то бас. – Убирайся, быстро, откуда пришел, не то пристрелю к чертовой матери!

– Да, мне надо… – начал Никита.

Снова грохнул выстрел, и посыпалась каменная крошка.

– А ну лезь обратно! Следующая пуля будет твоя, сталкер хренов! И больше не вздумай тут появляться! Пошел!

Я со своего места не видел стрелка, видел только, как попятился Никита, а затем по шороху понял, что он лезет обратно в тот же лаз. Ну, куда ему было деваться. Против ружья не попрешь, а я снизу ему никак помочь не мог, да еще Аня. Она вся тряслась от страха, вцепившись мне в штормовку двумя руками.

Мы стояли в тоннеле пещеры, всматриваясь вверх. Вскоре наверху послышались шаги, свет фонаря наверху постепенно погас, и стало совсем тихо. Я слышал только сопение девушки.

– Пошли, – сказал я ей шепотом. – Никита выберется через другой вход, а я тебя провожу до дома, не бойся.

Мы стали пробираться по тоннелю. Сначала почти на ощупь, потом я включил фонарь, надеясь, что сторож этого проклятого места нас не обнаружит. Я уже понял, что мы с Никитой пришли по верхнему ярусу, а Аня попала в нижний, и мы сейчас движемся к выходу в ее мир. Сейчас мы шли взявшись за руки и я чувствовал, что ее рука дрожит. Теперь главное ее доставить на место, а сам-то я выберусь. Клаустрофобией я не страдал, и путешествия, вообще-то, любил, только очень уж негостеприимно встречали нас тут. Стрелок-то был, похоже, не из органов правопорядка. Скорее всего, блатные ребята застолбили это место. Анюте, я свои мысли не озвучивал, итак страху натерпелась.

Впереди появилось слабое свечение. Ну, вот добрались до лаза. В этот раз девушка лезла первой, затем я толкнул свой рюкзак, который она вытащила, находясь уже снаружи, наконец, вылез сам.

2

Станцию Басаргина я поначалу не узнал. Само здание было очень похоже, только стало выше, да и название станции было написано иначе, но, слава богу, не наизнанку. На подходе к станции я решил попрощаться, поскольку понял, что проблемы моей спутницы решились, а вот мои отнюдь. Ведь я оказался в далеком будущем, где мне делать нечего, поскольку нет ни денег, ни документов и любой милиционер возьмет меня за шкирку и сдаст в дурдом.

– Ну, давай прощаться Анюта, я должен отправляться восвояси, – сказал я.

– Нет! – с ужасом воскликнула она. – Я боюсь! Не бросай меня. Я хочу, чтоб ты проводил меня до дома.

– Да я бы с удовольствием, только ведь у меня ни денег, ни документов, сама понимаешь. А придется где-то заночевать… В общем, у тебя со мной проблемы будут…

– Эти проблемы я решу!

Короче, Аня решила пригласить меня погостить, я решил не отказываться. А кто бы отказался погостить в будущем? Правда, как-то неудобно на халяву. Ну, допустим, от местных хулиганов я ее защищу, ежели такие тут водятся. Впрочем, потом можно и ответный визит организовать, ведь ей наверняка интересно будет побывать в прошлом… Правда, там какой-то придурок с ружьем, но эта проблема решаемая. Пока я размышлял об этом мы дошли до станции. Название было написано правильно, правда, само здание сильно отличалось. Это явно не деревянная постройка, но и на камень тоже не очень походит. Похоже, новые материалы изобрели. Ну как же! Полвека прошло. А вот на самой станции я просто замер столбом. Нет, киоски меня не сильно удивили, поражало обилие вывесок на английском языке.

– Слушай, Ань! – дернул я за рукав свою спутницу. – Нас что, американцы захватили?

– Чего?! – вытаращилась она на меня.

– Ну, а как же, тут всяких вывесок, надписей и указателей на английском больше чем на русском, – продолжил я.

– Не обращай внимания, это все наши русские продавцы изгаляются. Им же надо свой товар продать… Постой около меня, я сейчас билеты куплю на электричку до Боровска. Странно, что наших нет, значит, Вадик нашелся, а меня, наверное, объявили в розыск…

Мы подошли к какому-то ящику и Анька начала нажимать на кнопки, а на экране вверху ящика замелькали цифры, какие-то названия… Потом она достала картонный прямоугольник, вставила в щель в этом ящике. Прямоугольник исчез, потом ящик загудел и прямоугольник вернулся, а затем из другой щели вылезли чеки, как из кассового аппарата. «Билеты, – догадался я.» Только зачем картонный прямоугольник, понять не мог, и когда она успела деньги засунуть в этот ящик, я тоже не углядел. Впрочем, не удивительно, вокруг меня было столько чудес, что голова вертелась как пропеллер.

– Сейчас я домой позвоню, – продолжила Анька (я уже мысленно начал так ее называть), – а потом, наверное, в полицию придется зайти, сказать, что я нашлась…

Я промолчал, хотя слово: «полиция» меня насторожило. Домой позвонить, конечно, надо. Звонком домой меня не удивишь. Телефоны и сто лет назад работали, а уж в мое время были даже у некоторых моих одноклассников в квартирах. Теперь, небось, у многих установлены. Но, когда Анька достала из кармана маленькую черную коробочку, размером с ладонь и на ней вдруг появился цветной экран, я окончательно лишился дара речи. Нет, я понимал, что нахожусь в будущем и удивляться глупо, просто связь развилась так, как нам и не снилось. Однако, одно дело читать об этом в фантастике и домысливать самому, и видеть все воочию. Надо сказать это две большие разницы. Анька, тем временем возила пальцем по экрану, нажимала на невидимые кнопки, а потом приложила эту коробку к уху и начала разговаривать.

Разговор с матерью был обычный, какой и должен быть, после двухдневного отсутствия семнадцатилетней дочуни в неизвестно где. В итоге она получила категорический приказ сидеть на станции и никуда не дергаться, через полчаса приедет отец на машине и доставит домой свое неразумное чадо. В полицию он сообщит сам, когда воочию убедится, что чадо нашлось. Я совершенно спокойно прослушал весь диалог дочери с матерью и постепенно отошел от стресса. Да, мир меняется, но люди остаются теми же.

– Ну, вот теперь, Анюта, я уже с чистой совестью могу покинуть тебя и убраться восвояси, пока с ума не спятил, – сказал я.

– Нет! – с прежним ужасом в голосе, завопила Анька и вцепилась мне в рукав.

Пожилая женщина, стоявшая рядом, уставились на нас, явно, заподозрив недоброе.

– Да, тихо ты! На нас люди смотрят, не хватало еще к милиционерам загреметь, – прошипел я.

– Нет тут милиционеров, они давно полицейскими стали.

– Хрен редьки не слаще.

– Сейчас папа приедет, и поедем к нам. Если я расскажу, где была, мне никто не поверит.

– А мне поверят? – хмыкнул я.

– В твоем рюкзаке и в карманах доказательств достаточно…

– О-о! Ну, уж нет! Я не собираюсь легализоваться в вашем мире, мне и в своем неплохо.

– Ладно, придумаем что-нибудь, я тебя не отпущу, пока у нас не погостишь. А я тоже должна убедиться окончательно, что попала домой, а не черте куда.

Мы вышли из здания станции на улицу. Солнце, как ему и положено клонилось к западу. Зимняя дорога, которая вела к Боровску, была чистая, аж до асфальта. Я такого чуда раньше не видел, да и такого количества машин, тоже. Разглядывая окрестности я старался придать себе беззаботный вид, вроде как ничего особенного вокруг, ничего интересного, «видали мы зверей почище львей и то…». Анька стояла рядом, держа меня за рукав штормовки, за руку взять не решалась. То ли опасалась, что я вдруг сбегу, хотя чего ей опасаться в своем мире. Это я должен дрожать, как осиновый лист или, хотя бы, выглядеть смущенным. Но ничего подобного во мне не наблюдалось, некоторую напряженность чувствовал, оттого что не знал, что наврать Анькиному отцу, который наверняка заподозрит меня в некоторых намерениях относительно его дочери… Тут я посмотрел на девушку более внимательно, раньше-то, сами понимаете, не до того было… А она ничего! В смысле, очень даже привлекательна, в этой импортной курточке, брючках и цветном свитере… А сам-то я… Эх, знать бы, мог брюки поновее одеть… А Анька, ей богу хороша! И смотрит на меня, как на именинный пирог.

Подъехала машина, не «москвич» и не «победа», впрочем, определять породу этого транспортного средства я не пытался. Отец Ани выглядел усталым, но, увидев дочь, откровенно обрадовался. Это был высокий худощавый мужчина. В первые минуты встречи он не обратил на меня внимания, разглядывая дочь со всех сторон, затем, видимо удовлетворившись осмотром, занялся мной.

– Кто такой? – строго спросил он.

– Максим, – представился я, затем добавил, – студент…

– Валерий Петрович, – ответил отец Ани, протягивая руку, и сразу заулыбался.

Напряженность враз исчезла, словно мой социальный статус студента снял все вопросы. Мы с Анькой сели на заднее сиденье и отправились в Боровск. Анюта что-то вдохновенно врала, как она заблудилась, а я, вдруг появился, как благородный рыцарь и спас ее от всех напастей вывел к дому и теперь меня надо принять как гостя. Собственно в ее рассказе присутствовала доля правды и не такая уж маленькая. Ее отец вел машину и, вполуха, слушая болтовню дочери, поинтересовался, откуда я родом и на кого учусь.

– Я из Ельска, – учусь на радиоинженера в тамошнем институте.

Валерий Петрович как-то напряженно замолчал, а Анюта уставилась на меня с удивлением.

– Неужели ваш университет все еще называют институтом? А… Это просто студенческий сленг, – сказала она и незаметно ткнула меня кулаком в бок.

– Конечно, – беззаботно ответил я.

После этого пояснения Валерию Петровичу явно полегчало, впрочем, не только ему. Кажется, даже машина, в которой мы ехали стала урчать по другому. Когда въехали в Боровск, я и не заметил, а когда в окно автомобиля увидел каменные многоэтажки, то никак не мог осознать, что это и есть тот заштатный городишко, где каменных зданий было меньше десятка. День-то уже клонился к вечеру, да и есть страшно хотелось, впрочем, не только есть. Так, что когда поднялись в квартиру Анькиных родителей, я уже на чудеса, творящиеся вокруг, внимания не обращал, а интересовало меня только одно: где в этом супер-пупер цивилизованном мире туалет и как туда пробраться, не уронив своего достоинства.

– Смотри, какого жениха нашла наша дочь! – громогласно объявил Валерий Петрович, когда открылась дверь в квартиру и на пороге возникла приятная женщина в брюках и нарядной блузке. – Не зря два дня пропадала в Басаргинских лесах!

Женщина всплеснула руками и схватила свою дочь и начала целовать ее утомленное, но довольное личико. Слова отца Анюте явно понравились.

– Мария Александровна, – представилась она, подавая мне руку.

– Максим, – ответил я, сделав ответный жест.

Мы вошли в квартиру, разделись. Я забросил в угол свой рюкзак и, отбросив церемонии, обратился к отцу Анны. Раз уж он обозначил меня женихом, то какие церемонии между будущими родственниками.

– Извините, Валерий Петрович, где я могу умыться и привести себя в порядок?

Нужное мне место я нашел сразу и без церемоний освободил мочевой пузырь, проблемы начались сразу, поскольку смывного бачка над унитазом не оказалось и соответственно шнура с гирькой тоже… Тут я понял, что смывной бачок прилеплен прямо к унитазу, надо только привести его в действие. А как? Не было ни рычага, ни педали, был только фарфоровый бачок с наглухо закрытой крышкой, и поднять ее не удалось. Ну, дела!!! Хоть Аньку на помощь не зови. Но тут обнаружилась круглая блямба на крышке бачка, и она поворачивалась. Похоже это гайка и если ее покрутить, то крышку бачка можно будет снять, а дальше уж я как-нибудь справлюсь с этим аппаратом, воду-то смогу выпустить и крышку на место поставлю. Но тут на мое счастье, я чисто случайно надавил на эту блямбу пальцем, и бачок сработал, так как ему и положено.

Вышел я из туалета весь красный, матеря про себя Аньку и все ее семейство, и сразу нырнул в ванную комнату. Тут тоже не обошлось без сюрпризов. Кран над раковиной, конечно, был, ведь должна же вода откуда-то течь, а вот вентилей не было, вместо них был какой-то рычаг. Ну что за идиоты живут в двадцать первом веке, чем им вентиля-то не угодили! Впрочем, с рычагом я быстро разобрался. Даже порадовался что можно отрегулировать теплую воду и горячую сделать… В моем времени горячая вода уже была в некоторых домах. До рабочего класса она еще не дошла, но для больших людей уже была…

Пока я осваивал сантехнику будущего, Анькины родители о чем-то совещались. Понятно о чем. Обсуждали жениха: меня, то есть, нежданно свалившегося им на голову. Однако стол к ужину был уже собран. Я, для начала извинился за эту заминку в туалете и ванной, а потом замолк, поскольку не знал что говорить, а главное, не представлял, что меня ждет за столом.

Но за столом, прежде всего, меня ждала Анна, которая организовала мне эти приключения, и теперь я с полным основанием надеялся на ее помощь. Она-то ведь знала, откуда я взялся… За ужином, к счастью, проблем не возникло. Обычный был ужин, ну может быть чуть пошикарнее, чем дома, но ведь гостя принимали, хоть и нежданного и незваного. Ладно, я тут не при чем, все их дочь придумала. Короче, и пища была обычная и инструмент за столом вполне привычный, только разговоры…

Невозможно ведь жениху, – ну пусть кандидату в женихи, – ужинать в гостях у родителей невесты и молчать, как партизану на допросе. Вот то-то. А как отвечать на вопрос Валерия Петровича: «Что вы думаете, Максим о нашем президенте? Как вы находите его политику?» Мать моя женщина! Какой президент!? А о политике-то что говорить? Да здравствует ЦК КПСС и его верный ленинец Леонид Ильич! Ну тут я как-то выкрутился: пробурчал, что все нормально, вроде все не плохо, хотя могло быть и лучше… А политика дело такое, что как ее не поверни, ничего путного не получается. Тут-то Валерий Петрович переключился на тему о современной молодежи, которой кроме соцсетей да компьютерных игрищ вообще ничего не интересно. Хоть я и услышал от него много непонятных слов, возможно даже ругательных, но был ему даже благодарен, поскольку ответа его пламенная речь не требовала. С моей стороны вполне было достаточно пожимания плечами, вздохов и согласного кивания головой. Его монолог я даже не пытался понять. Зато Анька понимала всю ситуацию и с трудом сдерживала хохот.

Обстановку разрядил телефонный звонок. Это я потом понял, что звонил Анькин телефон, а сначала ошалел от какой-то громкой музыки. Какие мощные динамики в таком небольшом аппарате, восхитился я, а увидев цветной дисплей, чуть не выпал в осадок. Тем временем моя подруга, – как-то неловко, даже в шутку, называть ее невестой, – вела разговор с кем-то из одноклассников. Очевидно, с одним из участников ее злополучного похода. Он, а вернее она, пыталась выяснить подробности ее исчезновения и чудесного возвращения. А когда Анька проворковала что-то о молодом человеке, который ее спас и сейчас находится у нее дома и беседует с родителями, то разговор принял несколько другой оборот…