Тряпьё прохудилось, сочилися раны,
И шла бы ещё, но уж не было мочи,
Осудите может теперь правомочно.
По дикой пустыне пройдя сотни метров,
В молитве душа – одни километры;
За всех за людей и за милого снова,
Молилась она своим чувственным словом.
Марианна упала, лежала недвижно;
Зыбучи пески ветерком только движет;
Горячий песок – раскалённая лава,
И нет остановки, и нет здесь привала.
Один скорпион промышляет упорно,
Ползёт на тряпьё – оно пахнет зловонно.
Укусит Марианну, спаси милый Боже:
Ей надо идти! Ей на свете дороже!
И вот опускаются ангелы с неба,
И видим их след, в облаках против ветра.
Марианну объяло невиданной силой,
Она поднялась и попить попросила;
И ангелы чашей Марианну поили,
Святыми лучами всё восстановили.
В белом облаке ангелы поят Марианну из кувшина. Опускают обратно на песок.
Марианна лежит с закрытыми глазами.
Кажется лучи солнца светят мне в глаза, я просыпаюсь…
Трамвай
Семиветринск. Марианна на трамвайной остановке. Скоро подъедет красненький старенький трамвайчик. Слышит разговор двух женщин рядом.
– О боже, вы видели… видели? Перерезало женщину утром!
– Да это был мужчина, —
– Да вроде женщина, мне сказали – женщина.
– Да как же женщина, если дедок старый, слепой, переходил дорогу…
– Под трамваем, ужас… о божечки…
– Что случилось, – Марианна подошла ближе к женщинам.
– Трамвай задавил мужчину утром, трамваем управляла женщина, толи не увидела… и перерезало человека – ответила одна из женщин.
Наконец-то трамвай подъехал и Марианна вошла.
В трамвай ловко забежал Гришка, это мужичок, болен с детства головой или психически. На голове шапка ушанка набекрень, грязная сумчонка висит сзади; как трамвай – так и он здесь тут как тут. Заходит в каждый рейс, и стоит возле водителя трамвая, или прохаживается своей корявой походкой, ноги как колесо, он переваливается с одной на другую и идёт.
Эдакий – хранитель трамвая, а лучше сказать хозяин – дух трамвая. Надо же было ему отвернуться, когда трамвай наехал на человека, не усмотрел Гришка…
Забить козла
Аля жила бедно. Одна с дочкой. Марианна дружила с ней. Хорошая девка Аля, сама с Кубани, почему-то оказалась на Украине. Марианна ещё помнила её мать, ныне покойную, как мать кричала:
– Аля, иди рви траву!
И девочка, придя из школы, едва успев снять школьную форму, принималась дёргать на присядках траву во дворе. Собака лаяла из маленькой грязной будки, и Аля всегда говорила Марианне:
– Заходи, не бойся, я подержу собаку.
Домик был маленький у Али, мазанка, снаружи закрашенная голубой краской, с трещинами.
Прошло несколько лет..
У Али появилась дочь, но замуж так и не вышла. Может карма такая же: её мать воспитывала одна, и Аля теперь одна с дочкой перебивается.
Марианна теперь заходила реже, но очень любила Альку. Добрая она, улыбчивая, весёлая, сама крепкая, большое круглое лицо; глаза, как две миндалины и большие. А когда зайдётся смеяться, смешно вскидывает голову и хохот такой, с шипением. Алька немного шепелявила, но это её не портило. Сегодня Марианна в гостях у Альки.
– Марианна! – я что хотела сказать… на следующее воскресенье, я буду забивать козу;
– Козу? – Марианна.
– Да, козу, ты смотри приходи обязательно, где – то к вечеру, часиков на восемь.
– А зачем, что делать будем? – Марианна.
– Пожарим мясо, посидим, приходи обязательно! Вино у меня классное.
– Я, честно говоря, никогда не ела козу, как и нутрию.
– Вот и попробуешь! Побухаем, посидим…
– Ты пей чай, пей, – Алька кивнула на стоящую на столе замасляную чашку.
Марианна смотрит как уголь потрескивает в печке и берёт чашку, подносит ко рту.
Воскресенье.
Марианна вспомнила, что у Альки сегодня знаменательное событие: режет козу. Видно там Алька подготовилась, ждёт её. Ох, надо идти. И Марианна начала одеваться.
Пройдя по разбитой Алькиной улице, где ухабы, и рассыпана жужалка со сгоревшего угля, Марианна видит дом Альки.
Заходит в дверь. В доме тепло и пахнет вином. Да здесь гости… Возле печки сидит Леший, там ещё Алькина подружка, и сама Алька.
– Заходи, присаживайся! – Алька.
На столе следы банкета: куски жареного мяса черноватого цвета, огурчики и стаканы.
Я видать опоздала, здесь в полном разгаре.. (мысли Марианны).
Марианна молча села на стул, оценила обстановку: посмотрела на Лешего, у него горели глаза зелёным возбуждённым светом. Алька тоже была в раже, толи от выпивки, толи от свершившегося – зарезания козы.
Они тут видно все перетрахались… Интересно, Алька трахалась с Лешим..? (мысли Марианны) – и Марианна посмотрела пристально на весёлого Лешего. Они все были в состоянии, как это сказать.. Марианна увидела это: в экстазе, в возбуждённом кайфе.
Алька налила вина Марианне в чашку, и как бы не замечая Марианну, продолжала дальше кайфовать.
– Всё, зарезали козу, чернушку мою… – Алька.
Марианна представила перед собой чёрную козу, хотя в жизни её не видела. Праздник видать продолжится до утра.. (мысли Марианны).
Но, как то мне здесь неудобно, и зачем я пришла… опоздала… как лишняя…
Посидев с пол часа, Марианна нашла предлог чтобы уйти. Алька не обидится, ведь я же пришла.
Прабабушка
Прабабушка – Вера родилась в 2011 году, но революцию не помнила, а вот бандитов, что приставили пистолет к виску, вспоминала часто. Такое не забудешь… Может в послевоенные годы, кто знает… или банды, которые орудовали в двадцатые годы. Но, рассказывали, что пришли в село, зашли в дом, и было очень страшно.
Дом прабабушки до сих помню: это круглый стол посреди комнаты, застеклённые окна коридора при выходе из дома, и широкий двор, как будто приглашающий зайти или заехать. На стене висели удивительные старинные часы с боем, кажется французские дореволюционных лет, в деревянном резном обрамлении. Когда прадедушка умер они остановились сами, и больше не шли; как живые – хозяин умер и они вместе с ним. Наверное душа живёт везде, в часах, в местах где жил, в родном доме. Эти часы прабабушка забрала, когда продала дом в селе. Их повесили на стену. Они хоть и не шли, но очень красиво вписывались в интерьер и радовали глаз.
Читайте Евангелие!
– Клава, ты помнишь, как Степан очнулся, когда помер? – прабабушка Вера сидела за кухонным столом и о чём – то увлечённо говорила бабушке.
– Степана с Гуртовки помнишь?
– Тот, что помер, Степан, был в летаргическом сне, потом очнулся.
Как очнулся говорит: – Читайте Евангелие! Так книжку с рук и не выпускал. Там ему, на том свете – видение было страшное, а до этого пил, помнишь?
– Да, изменился сильно… – вспомнив об этом случае бабушка Клавдия.
– А помнишь Клава, про тот колодец? – опять мечтательно продолжила разговор прабабушка, – у меня до сих пор не выходит из головы.
– И чего сосед полез в наш колодец и утоп? Колодцев что – ли мало, а такая вода была хорошая до этого, как счас помню: наберёшь её, а она холодненькая и пьёшь с ладошки. Прабабушка потом долго вспоминала свой дом в селе, который продала; потом всех соседей с которыми жила по соседству. Бабушка Клавдия сидела рядом, и тоже вспоминала дом в селе, и всех тех, кого помнила.
Где та смерть?
Старушка лежала на кровати. Она то поднималась, то опускала своё дряблое тело. Ей было 96. Смерть никак не приходила. Она опять поднималась, и со злостью, скрежеща беззубым ртом говорила:
«Та где уже та смерть… Мука одна…» Потом причёсывала свои оставшиеся волосины и просто сидела, смотря в пространство. Раньше, когда она могла вставать, Марианна видела её каждый день молящейся у икон, висевших на кухне. Прабабушка Вера была неграмотной, и молитвы знала просто наизусть, выученные на слух. Она шептала, глядя на иконку Иисуса Христа и Богородицы. Иконка Иисуса Христа была бумажной картинкой, наклеенной на картон и повешенной на гвоздик у холодильника на стене. Перед молитвами Прабабушка умывалась, и только потом подходила к иконам. В церковь не ходила, молилась и всё.. Жизнь у неё выдалась не сладкой. Мужа ещё при Сталине забрал «чёрный воронок», и возвратился он аж через десять лет, совсем больной и вскоре помер. А всю жизнь прабабушка Вера болела горемычная, но выжила и прожила долго.
Сталкер
Ксения Блаженная – так « про себя» называла свою подружку Марианна. Ксения то и дело раз в пол года попадала в психушку на лечения. В остальное время, она выглядела как и остальные люди, вполне вменяемо.
Марианна с Ксенией Блаженной в интернетбиблиотеке. Марианна набирает на компьютере всякую всячину; игры, гуглит информацию. На экране появляется надпись:
«Ты Сталкер!».
– Кличка что -ли?
– Ксения, что такое Сталкер?
– А фильм смотрела? Про мужика Сталкера.
– Может это моя подпольная кличка?
Марианна представила себя бредущей в полутьме по неизвестным землям.
«Для Сталкера есть зона неизвестность,
Чужое царство, непройдённое не раз;
Одна нога его ступает в вечность,
Другой задержится, таков его типаж.
Для Сталкера есть зона отчужденья,
Где ложь и правда борются в тиши;
Где рук чужих, грехов столпотворенье,
Вечерней мглы полночной миражи.
Для Сталкера, не пройдены дороги,
И поросло кругом, как трын – трава,
Густой туман, но путь укажут Боги,
Седых небес восторгнуться права.»
Полёт во сне
Неизвестное существо потянуло Марианну за руку, и понесло. Это был сон, да, невероятно, что это могло произойти наяву. Полетели. Существо похожее на дух, чёрта, или чёрт знает кого. Марианна смотрит, видит, куда же он её притащил… Проходит мимо кабинок, везде темно и смрадно. Вот в одной кабинке похоже мучится один человек на цепи, он без ноги, капает кровь, в некоторых кабинках части тела людей. Темновато, плохо разглядеть. Попутчик похож на нечто воздушное, быстро двигается, и тащит за собой Марианну. Вот они уже возле стола. За столом сидит чёртик, игривый, полупрозрачный, как дух. Перед ним на столе большая книга или тетрадь, он перелистывает страницы, ищет пальцем, пишет. С виду как веселится, воздушным движением с особым удовольствием и радостью записывает в расчерченную графу дату. Если бы это можно было выразить музыкой, то играла бы весёлая полька типа тра та та та, тра та та… Марианна склонилась посмотреть что он написал: шестьдесят четыре или шестьдесят семь, цифры расплываются, ведь она видит не глазами, просто видит в полутьме. Всё, существо потянуло Марианну обратно.
Часы
Марианна входит в дом, возвратясь с работы. Всё вроде бы, как обычно. Бабушка Клавдия шьёт на своей швейной машинке, подшивая штору. Дедушка Антон лежит смотрит телевизор. Прабабушка сидит на кровати и смотрит растерянным взглядом вниз в пустоту. Но, что-то не так. Пусто так, как будто незнакомый вор, пробрался в дом и украл, унёс самое ценное. Взгляд Марианны падает на стену. Часы… На месте старинных часов с боем, висят дешёвые пластмассовые современные часы. Она залетает в комнату к прабабушке Вере:
– Где часы?
Прабабушка устало, еле шевеля губами:
– Приезжала Амина..
