Читать «Заоблачный остров. Фантастическая история из реальной жизни» — Леонид Свердлов онлайн
Страница 3 из 6
Дурабум мечтательно вздохнул. С того времени, когда в детстве мы с ним дружили, он повзрослел и внешне изменился, но в душе остался таким же. И Коля Зверев помнит наши полёты. И я их помню, хоть и не очень верю. Может быть, зря не верю, а говорящие динозавры действительно существуют, и каждый может полететь в космос, если очень хочется, а родители не узнают.
– А где сейчас наша ракета? – спросил я.
Дурабум указал пальцем вниз.
– Её остатки ржавеют у меня в гараже, там, – ответил он и поспешно добавил: – Но мы в неё точно уже не поместимся.
При тусклом свете догорающих углей было видно, как грустно он посмотрел на звёзды, будто извиняясь перед ними за малодушный отказ от их приглашения.
– Интересно было бы узнать, как развиваются в космосе борщовые гибриды и энерголопухи, – задумчиво произнёс Коля Зверев, будто думая вслух и ни к кому конкретно не обращаясь.
Мы смотрели в неоглядную мерцающую бездну, во все времена манившую непоседливых мечтателей. С особенным вожделением любовался звёздным небом динозавр с осиными крыльями. Скрип и посвистывание, вырывавшиеся у него из груди, вдруг зазвучали подобием песни – тихой и грустной, как реквием по славным героям, не побоявшимся отправиться в неведомые дали, величественной и торжественной, как гимн несгибаемому духу первопроходцев. Динозавр глядел вдаль, иногда украдкой косясь на нас. Мне показалось, что в его взгляде надежда на нашу решимость боролась с опасением за наше малодушие.
– Этот остров… – начал было я.
– На аэростате мой участок взлетит не выше стратосферы, – поспешно возразил Дурабум, – а его купол не герметичный и совсем не прочный.
Никто ничего не сказал, но Дурабум, кажется, всё равно устыдился своих слов. Немного помолчав, он добавил извиняющимся голосом:
– Конечно, купол можно укрепить. Выше стратосферы можно подняться на магните внутреннего сгорания – тут, конечно, понадобится магнит помощнее того, что в моей машине, а из китайских лазерных указок можно собрать маневровые фотонные двигатели. И отпуск взять придётся…
Мы молча осознавали нелепость и неосуществимость сказанного Дурабумом.
Жизнь только тогда обретает смысл, когда человек берётся за что-то по-настоящему нелепое и неосуществимое.
Тайна аксолотля
– Так ты говоришь, для человека существует только то, во что он верит, – сказал я Коле Звереву. – Значит, этот автомат с газированной водой, который я сейчас вижу, существует?
– Конечно, – ответил Коля Зверев, подходя к серому автомату. Он ополоснул стакан, подставил его под кран и порылся в карманах. – У тебя трёх копеек не найдётся?
Я дал ему три копейки. Коля Зверев забросил монету и выбрал крем-соду. Автомат сплюнул сироп и со злобным шипением наполнил стакан газированной водой. Коля Зверев отхлебнул и медленно, с наслаждением выдохнул.
Прополоскав другой стакан, я неуверенно опустил три копейки в автомат.
– Сразу два сиропа? Разве так бывает?
– Бывает, – выдохнул Коля Зверев, отхлёбывая из стакана. – Иной раз даже три. Редко, но бывает.
Я нажал на кнопку с лимонным сиропом, вынул стакан прежде, чем он наполнился, поднёс брызгающуюся крупными пузырями воду ко рту и проснулся от стука в окно.
Моя квартира на одиннадцатом этаже, и за всю жизнь мне в окно никогда не стучали.
«Карлсон», – подумал я и продолжил спать.
Стук не прекращался. Я приоткрыл глаза, подумал: «Нет, это Коля Зверев на летающем динозавре», – повернулся на другой бок и стал досматривать сон, так удачно подходивший к жаркому воскресному утру.
Стук стал ещё сильнее и раздражённее. «Это же Коля Зверев на летающем динозавре!» – подумал я, сразу проснулся, выскочил из постели и бросился открывать окно.
– Смотришь на меня так, будто я какой-нибудь Питер Пэн, – проворчал Коля Зверев, перелезая через подоконник. – Что тебе такое приснилось, что аж не добудиться?
Спросонья я удивился было, что Коля Зверев задаёт такие вопросы: ведь он же сам мне и снился, но вслух ничего не сказал.
Он говорил, что если человек не верит в то, что видит, то он принимает это за сон. Тогда странно, что я считаю сном Колю Зверева, пьющего воду из автомата с газировкой, а его же, летающего на динозавре, я сном не считаю.
– Дурабум сегодня встречается с Профессором, – сообщил Коля Зверев, доставая колбасу из моего холодильника. – Надо поддержать Дурабума.
– В чём поддержать? – спросил я, протирая заспанные глаза.
Коля Зверев достал из пакета хлеб, сделал два бутерброда, скормил один из них динозавру, а другой стал было есть сам, но, вдруг вспомнив о чём-то, сделал ещё один бутерброд и протянул его мне.
– Профессор упёрся рогом и отказывается участвовать в «безумной антинаучной авантюре». А без его расчётов нам на Луну не полететь. Надо его переубедить.
– А как? – спросил я, пытаясь одновременно есть бутерброд и одеваться. – Это же и есть безумная антинаучная авантюра.
Коля Зверев очень строго на меня посмотрел, доел последний кусок бутерброда и суровым голосом учительницы, спрашивающей домашнее задание, сказал:
– Мы же решили полететь на Луну. Как ты собираешься лететь, не сделав расчёты?
Я, конечно, куда угодно готов лететь, если мне десять лет или если я выпил несколько бутылок пива в компании школьных друзей. Но утром в воскресенье я ещё в своём уме… Или почти в своём – с поправкой на летающего динозавра за окном. Я взял хлеб и колбасу, чтобы сделать ещё один бутерброд и за ним обдумать, как выкрутиться из этой опасной истории, но Коля Зверев выхватил еду у меня из рук.
– Нет времени на долгий завтрак, – сказал он. – Там поедим.
Он потащил меня к окну.
– Но почему Профессор послушает меня, если вас не послушал?
– Дурабума он считает неучем и шарлатаном, меня – завравшимся фейкомётом, а тебя он давно не видел и подзабыл. Ты со своей недоразвитой фантазией вполне можешь сойти для него за здравомыслящего человека, – ответил Коля Зверев. – Да садись уже! Он двоих выдерживает – проверено.
Он уже перебрался через подоконник на шею динозавра и тянул за собой меня.
– Ну уж нет! – ответил я. – У меня недоразвитая фантазия, а тут одиннадцатый этаж.
– Считать до одиннадцати я ещё не разучился, – резко ответил Коля Зверев, но вдруг улыбнулся и, меняя тактику, удивлённо спросил: – Ты не хочешь полетать на динозавре? Об этом все мечтают, даже те, кто боится в этом признаться. Не прикидывайся трусом – я ведь знаю, что это не так. Да и нечего тут бояться – на меня посмотри – я постоянно на нём летаю. Ты хоть раз слышал о человеке, который разбился, упав с динозавра? Это совершенно безопасно – просто держись за меня. Да не так сильно – задушишь же!
– А ты когда-нибудь слышал о человеке, задушенном на динозавре? – проворчал я, устраиваясь позади Коли Зверева.
Я знаю, что его слова – простенький приёмчик, чтобы меня подзадорить, и сел на динозавра не потому, что Коле Звереву удалось заговорить мне зубы. Я действительно с детства мечтал полетать на динозавре. Ну, кто бы от такого отказался?!
Оно того стоило! Динозавр плыл над улицами, то плавно уменьшая, то увеличивая высоту. Нисколько не трясло и не укачивало. Динозавр не стрекотал крыльями как насекомое и даже не размахивал ими как птица, а только медленно поворачивал их, будто закрылки самолёта.
Когда-то люди удивлялись тому, что толстый шмель может летать на своих маленьких крылышках. Самолёт с такими крыльями не смог бы взлететь. Шмель в отличие от самолёта машет крыльями, и в этом секрет его полёта. У динозавра по сравнению с его массивным телом крылья были ещё меньше, чем у шмеля, он ими почти не махал, и природа такого полёта была для меня тогда ещё загадкой.
Люди внизу, как и рассказывал Коля Зверев, не обращали на нас внимания, да и я сам вскоре перестал воспринимать происходящее всерьёз и уже не цеплялся за спину водителя так сильно, как сначала. По воскресеньям в это время я всегда сплю. Вот только что видел сон про автомат с газировкой, а ведь он гораздо реальнее летающего динозавра – такие автоматы исчезли не так давно, как динозавры, когда-то я сам их видел и пользовался ими, а вкус той газировки я помню до сих пор. Если мой полёт на динозавре – только сон, то бояться нечего – во сне со мной ничего плохого случиться не может.
От таких мыслей страх, которого у меня и так не было, пропал окончательно. Летать во сне мне приходилось нередко.
– Прилетели, – сказал Коля Зверев, когда я только начал входить во вкус. – Надо найти место, чтобы причалить.
– Просто оставить динозавра на улице разве нельзя? – спросил я.
– Конечно, нельзя. Это собаку можно привязать у магазина, и никто не станет дёргать её за хвост, садиться ей на спину или тушить об неё окурки, а к динозавру обязательно привяжутся все кому не лень.
– Но ты же говорил, что динозавра никто не видит.
– Вовсе я этого не говорил. Конечно, его видят – люди же не слепые. Просто всерьёз не воспринимают. Думают, что это скульптура или скамейка – он всегда замирает и не двигается, когда ждёт, или думают, что он иллюзия, а со своей иллюзией каждый волен делать что ему вздумается.
– Где же ты его оставляешь?
– Там, где до него трудно добраться. Даже если кто и увидит динозавра на крыше дома, то вряд ли туда полезет. Впрочем, с тех пор как везде стали закрывать парадные, чердаки и пожарные лестницы, я его на крыше не оставляю. Надо найти какое-нибудь дерево в безлюдном месте, чтоб полиция не заметила, как мы слезаем. Хорошо, если полицейский с чувством юмора попадётся и просто выговорит за то, что мы в нашем возрасте так себя ведём, а то пару раз мне штраф платить приходилось. И, конечно, нельзя говорить полицейскому, что слез с динозавра. В этом случае штрафом не отделаешься.
Мы опустились на крону какой-то липы, где динозавр удобно расположился среди веток и затерялся в листве, спрыгнули с дерева, поймав на себе несколько осуждающих взглядов бабушек, сидевших на скамеечке неподалёку, и направились к ресторану быстрого питания на углу сквера.
– Они там встречаются? – удивился я. – Дурабум говорил, что Профессор – человек состоятельный. Я думал, он может себе позволить что-нибудь получше.
– Если человек сосредоточен на чём-то важном, он не может отвлекаться на посторонние предметы, – ответил Коля Зверев. – Деловые люди едят там, где можно думать о деле, а не об еде. Если еда вкусная, мысли рассеиваются, и человек отвлекается от серьёзных дел. Деньги не любят, когда о них забывают, и человек, посвятивший им жизнь, должен от многого отказаться.
«Бизнесмен должен, наверное, обладать немалой самоорганизацией, чтобы, придя в ресторан быстрого питания, не забыть там поесть», – подумал я.
Дурабум и Профессор уже сидели за столиком у окна и что-то ели, разевая рты так, что нетренированный человек сразу же вывихнул бы челюсть. По хмурому лицу Профессора и пристыженному Дурабума было видно, что разговор у них не клеился.
На нас с Колей Зверевым Профессор зыркнул как на врагов, когда мы ещё только подходили к их столику. Коля Зверев представил меня, и я прочитал в суровом взгляде Профессора: «И ты в этой компании!» Руку он мне пожал холодно, будто мы не были одноклассниками.
– Вы должны повлиять на этого обезумевшего неуча, а не потакать его опасным фантазиям, – заявил Профессор. – Неизвестно, до чего вы с ним когда-нибудь доиграетесь! Я это не со зла говорю – вы же понимаете. Он талантлив – никто не спорит, но именно этим он и опасен для себя и окружающих. Нельзя же всю жизнь оставаться дурабумом – пора бы повзрослеть!
Профессор обвёл нас высокомерным взглядом и вернулся к еде.
– Но ты же делал расчёты для ракеты из консервных банок, – сказал я.
Профессор отложил надкушенный гамбургер и свирепо сверкнул на меня казавшимися через толстые стёкла очков выпученными глазами.
– Мы были детьми! – огрызнулся он. – Это была всего лишь игра.
– Ну, игра – не игра, а до Луны мы тогда долетели, – заметил Коля Зверев.
– Чушь! Никуда мы не долетели! – не повышая голоса, но с надрывом сказал Профессор. – Мы просто сидели внутри, завывали, изображая взлёт, и светили наружу карманными фонариками – делали вид, что это фотонные двигатели. Вот что было!
– А как мы на Плутоне в снежки играли, ты тоже не помнишь? – еле слышно спросил Дурабум.
Профессор поперхнулся. Коля Зверев похлопал его по спине и сказал:
– Ничего же не случилось. Ну, слетали – ну, вернулись. Ты всё отлично рассчитал, Дурабум всё отлично сделал. Допустим, тогда у нас многое получилось не идеально – тут я с тобой совершенно согласен, но сейчас у нас совсем другие возможности и гораздо больше знаний и опыта. Ни о консервных банках, ни о совместном вое речи не идёт. Сделаем всё как взрослые образованные люди – разумно и умеренно, ничего экстремального: только долетим до Луны и сразу обратно. Что тебя так беспокоит? Тебя лететь никто не заставляет – сделай расчёты, и всё. Не воспринимай всерьёз, считай, что это только шутка.
Профессор застонал.
– Шутить пусть в цирк идёт! – глухо прорычал он. – Это не смешно. Это законы природы! Понимаешь?! С законами шутки плохи. Много таких шутников уже дошутились.
– Да ладно! – придурковато улыбнулся Коля Зверев. – Что это ты такой законник оказался? Неужели ни разу ни одного закона не нарушил?
Профессор наклонился к нам и тихо сказал:
– Это с умом делать надо, а если ума нет – лучше и не пытаться. Если бы я к законам как Дурабум относился, сидел бы сейчас совсем в другом месте и очень надолго. Он думает, что с законами природы шутить можно – за это не сажают. А с ними всё гораздо серьёзней: если что – не отмажешься.
Разумные слова Профессора нас всех смутили. Дурабум совсем стушевался, почувствовав себя преступником.
– Тут дело в масштабе, – попытался поддержать его я. – Тех, кто нарушает по-мелкому, – сажают, про тех, кто нарушает по-крупному, – снимают кино, кто в мировом масштабе нарушает – получает международные премии, а для Чингисхана законы вообще не существовали. Дурабум же не палец в розетку суёт – он нарушает масштабно. Может и Нобелевскую премию когда-нибудь получить. Магнит внутреннего сгорания на неё, пожалуй, потянет.
– Что-то не припомню, чтоб автомеханику давали Нобелевскую премию, – саркастически усмехнулся Профессор. – Если этот чудо-магнит действительно существует, то пусть Дурабум об этом заявит и получит патент на изобретение, а не скрывает его от человечества.
– Когда человечеству что-то понадобится, оно это и так получит, – грустно сказал Дурабум. – Ну, ты понимаешь, Герон Александрийский изобрёл реактивный паровой двигатель две тысячи лет назад. Заявил – а что толку? Его современники пожали плечами и тут же забыли. Не строили древние римляне ни железных дорог, ни самолётов. Когда паровые двигатели людям понадобились, тогда они и появились, и реактивные двигатели тоже. А когда понадобилось радио, его почти одновременно изобрели несколько инженеров из разных стран. Когда-нибудь люди снова захотят полететь на Луну, тогда им понадобится магнит внутреннего сгорания, и его сразу кто-нибудь изобретёт, а сейчас все только пожмут плечами и скажут, что это ерунда бесполезная и быть такого не может.
Профессор раздавил нас строгим взглядом и сказал:
– И ты хочешь, чтобы я делал расчёты того, чего нет, не может быть и никому не нужно?
– Почему же нет? – спросил Коля Зверев. – Если уж на то пошло, то магниты внутреннего сгорания в США уже давно применяются.
– Ничего про такое не слышал, – по-прежнему хмуро, но уже с некоторым интересом сказал Профессор.
– Неудивительно. Это военные разработки.
По торжествующему лицу Коли Зверева можно было заметить, что он не сомневается в силе последнего аргумента, но Профессор не впечатлился:
– Тогда откуда ты про них узнал?
Выражение лица Коли Зверева не изменилось, он ответил сразу, но голос его звучал уже чуть менее самоуверенно:
– Кое-что просачивается и в открытые источники. Вот, недавно по CNN рассказывали, что Илон Маск…
– Только вот не надо сравнивать Илона Маска с Дурабумом! – раздражённо перебил Профессор.
– Отчего же не сравнить двух умных людей?
– Если вы такие умные, то почему такие бедные? – выпалил Профессор.
– Ты неправильно рассказываешь, – тихо сказал Дурабум. – В анекдоте говорилось: «Если вы такие умные, то почему строем не ходите?»
– Александр Македонский как-то раз пристал с подобными вопросами к Диогену, а тот, не вылезая из бочки, сказал: «Отвали, Саня, – солнце заслоняешь», – сказал Коля Зверев.
Профессор скучающе взглянул на него и совершенно профессорским тоном провещал:
– Ты мне про бедность Диогена рассказывать будешь? А ты не забыл, что дело было в Греции? Там такой климат, что можно спать и на улице. Все знают, что у Диогена была бочка, а какая ещё недвижимость у него была, какие счета в каких банках – про это умалчивают. Одних гонораров, небось, столько получал, что Дурабуму и не снилось. И вообще, нашли с кем Дурабума сравнивать – то с Илоном Маском, то с Диогеном, то с Героном Александрийским или вообще с Чингисханом. Они люди известные, всего добившиеся, а этот – обычный неудачник. Чего он в жизни создал? На что заработал? В космос он лететь собрался! Ты для начала хотя бы бизнес свой организуй, вместо того чтобы на автосервисе корячиться. Бизнес-план я бы другу помог составить, а помогать тебе угробиться самому да и ещё этих двоих сумасшедших угробить – этого я делать не буду. Запретить тебе быть самоубийцей я не могу, а меня ты убийцей не сделаешь.
Методы Коли Зверева на Профессора, похоже, не очень-то действовали. Оно и понятно – кому легко заговорить зубы, тот богатым не станет. Воспользовавшись паузой, пока Коля Зверев обдумывал новые доводы, я высказал Профессору свой аргумент. Меня же для того сюда и притащили, чтобы я убедил Профессора, когда у других это не выходит:
– Спорим, что магнит внутреннего сгорания и летающий остров существуют? – предложил я. – Если проиграешь – рассчитаешь нам полёт на Луну.
Я скосился на Колю Зверева, рассчитывая, что он оценит этот мой ход, но его лицо почему-то выражало не радость, а скорее досаду.