«Совершил, Давид, я точно знаю,
Страшную ошибку, не желая
Авенира срезать на корню.
Отпустил его живым и целым,
Нет, чтоб руки выкрутить назад
Да в подвал, где ноль покажет Цельсий…
Был здесь Авенир с одной лишь целью -
Твои входы-выходы узнать
Да разведать – пребываешь в силе
Или от безделья ты ослаб.
Как нас в Академии учили,
Тем, кому не дадено извилин,
Не поможет Генеральный штаб».
Вышел Иоав, гонцов приватно
Авениру вслед отправил он
И убийцу собственно брата
Без Давида ведома обратно
Возвратил в Хеврон для похорон
(Знали все, один Давид не ведал).
Иоав встречает у ворот
Авенира, вроде для беседы,
И со словом, сука, напоследок
Бьёт исподтишка ножом в живот.
Умер Авенир. За Асаила
Отомстили подлые братья,
Иоав, Авесса, заманили
Для беседы тайной и убили…
Одному здесь удивляюсь я.
Что за идиот военачальник,
Заманить в ловушку дал себя,
Где братья вдвоём его кончали.
А Давид не ведал и в печали
Осудил горячих тех ребят,
Так сказал: «Пред Богом я невинен
В смерти Авенира на века,
И на сына Нирова судьбину
Не моя обрушилась дубина,
Не моя на нём лежит рука.
Пусть на лоб и темя Иоава
Кровь падёт, и пусть их отчий дом
Обретёт в веках дурную славу,
Пусть несчастий целая орава
Жизнь их проверяет на излом.
Семеноточивому в позоре
Суждено впустую семя лить,
Прокажённый сдастся в лепрозорий,
С посохом согбенному на зорях
Хлеб на пропитание просить.
О судьбе такой подумать страшно…
Вы же, из налётчиков, кидал,
Иоав и прочие из наших,
Раздерите все одежды ваши,
Вретища оденьте, господа».
Сам Давид пошёл тогда за гробом
Авенира, и весьма скорбел.
Лицедеем царь был бесподобным,
Всем хотел он показать особо,
Как кончины этой не хотел.
Было людям даже неуместно
О мотивах смерти той судить -
Мол, двум чреслам тесно в одном кресле,
Не в Давида это интересе
С Авениром власть свою делить.
Когда тело в землю опускали,
Царь рыдал так громко, словно брат
Хоронил сестру в гробу хрустальном.
Пока солнце не уйдёт за скалы
Он дал клятву крошки в рот не брать.
Предлагали люди хлеба с муссом
Из желанья в горе поддержать,
Но Давид держался так искусно,
Что осьмушка хлеба без надкуса
Оставалась перед ним лежать.
Проявил Давид себя мужчиной.
Приумолкли злые языки.
Стало ясно даже дурачине
То, что умерщвление случилось
Царским интересам вопреки.
С белого, пушистого кто ж спросит?
И всегда найдётся психопат
Грязный, как свинья при опоросе…
Всё, что делал царь и до, и после
Нравилось народу, это факт.
И сказал царь слугам не келейно:
«Пусть на царство и помазан я,
Не крепки ещё мои колени,
Саруи сыны меня сильнее,
Хоть и в подчиненье у меня
Иоав с Авессою. Признаться,
Я вершины власти не достиг.
Недосуг мне с ними разбираться.
Злое делающим всем мерзавцам
Да воздаст Господь по злобе их!"
Глава 4. Гроб об двух голов
Лишь узнал про Авенира, царь Иевосфей,
Что убили командира, в грусти и в тоске
Его руки опустились. Весь Израиль сник,
Как им жить без Авенира, до того велик -
Человек, царя назначил, как штрафной буллит
Отменил, переиначил… Сам теперь убит.
