Страница 4 из 6
– Нет, ну что ты! – возразила Светлана. – Я лишь видела его через прозрачную перегородку. Он сейчас – в кувезе, – это такой аппарат, вроде инкубатора для недоношенных детей, – начала объяснять она. Между тем Иван вновь почувствовал слабость и головокружение; он должен был остановиться, прислонясь к стене в коридоре, и пытался слушать, что говорит ему жена.
– Тебя совсем не слышно. Ты еще там? – спросила Светлана.
– Да, родная моя, – тихо всхлипнув, отвечал он. – Я просто наслаждаюсь звучанием твоего голоса. Я так скучаю. Когда ты будешь дома?
– Врач сказала, что завтра, если всё будет в порядке, меня могут выписать, но я бы хотела остаться здесь и быть рядом с Эммануэлем…
– Ты всё-таки решила назвать его этим… экзотическим именем? – через силу усмехнулся Иван.
– Я знаю, тебе оно не нравится. И если ты возражаешь…
– Как я могу быть против твоего решения, особенно после того, через что тебе довелось пройти во время родов, – тяжело дыша, проговорил он.
– У тебя что-то с голосом, – заметила Светлана. – Ты что – на тренажере? В таком случае я не буду тебе мешать, занимайся.
Когда пропала связь, Иван, немного переведя дух, продолжил путь.
На другой день рано утром он вызвал такси к КПП Звездного городка и поехал в Москву, где посетил врача из частной клиники; тот сразу узнал знаменитого космонавта и осведомился у него с некоторым даже удивлением:
– Что же с вами случилось?
И тогда, чуть не плача, Иван выложил перед незнакомым человеком все свои жалобы – на тошноту и жажду, слабость, периодические боли и частые головокружения.
– Раньше такого не бывало. Выясните, что со мной такое. И, – он добавил, – я бы очень хотел, чтобы информация о моем состоянии не вышла за стены этого кабинета.
– Само собой разумеется. Мы свято храним врачебную тайну, – заверил его доктор, потом он осмотрел своего пациента и выдал ему направления на анализы.
Вернувшись домой, Иван чувствовал себя совершенно измотанным, он еле дошел до кровати и рухнул на нее, почти сразу забывшись спасительным сном.
День спустя он вновь сидел у московского врача, который некоторое время изучал результаты его анализов, глядя в медицинскую книжку пациента.
– Что там? – осведомился Иван, для которого эти несколько минут показались долгими словно вечность.
Врач наконец оторвался от чтения и внимательно посмотрел на него. Потом он сообщил:
– Анализ крови показал значительное снижение количества лейкоцитов, что характерно для лейкоза. Но те симптомы, которые вы описали, типичны также для лучевой болезни. Скажите, когда в последний раз вам доводилось бывать в местах, опасных в плане радиации?
– Радиация? Вы шутите? – удивленно переспросил Иван Демидов. – Как вам известно, я космонавт и полтора года назад вернулся из экспедиции на Марс. Во время этой миссии все мы подвергались воздействию космического излучения, но принимали необходимые препараты, а после возвращения проходили курс реабилитации. С тех пор много воды утекло, и у меня до недавнего времени не было никаких симптомов, как вы говорите, лучевой болезни. Да, всего два месяца назад я прошел мед. комиссию в Звездном городке, и ничего – меня признали годным к продолжению службы и утвердили в должности командира…
Он не договорил, закашлялся и попросил у врача воды. Потом отдышался. Врач же предложил ему госпитализацию в их клинике, на что Иван отвечал решительным отказом, но он согласился на дополнительные обследования, которые проходил весь остаток дня. Проведя это время в мыслях о своей болезни, Иван позабыл о Светлане и ребенке. Уже вечером, вернувшись в Звездный городок, он увидел на мобильном с десяток пропущенных звонков от нее.
– У тебя всё в порядке? – спросила она с беспокойством.
Он помедлил с ответом, но затем выдавил из себя:
– Да-да, хорошо.
– Ты весь день не отвечал, и я стала волноваться.
– Извини, дорогая, я просто забыл телефон дома. Так что, завтра за тобой заехать?
– Нет, не надо, я останусь здесь, с Эммануэлем, – сообщила она. – Представь, такая кроха! Я смотрю на него издалека, но мне пообещали, что вскоре я смогу взять его на руки. Жду с нетерпением этого момента…
Они еще немного поговорили, а потом Иван упал на кровать и провалился в забытье. В ту ночь ему снова снились кошмары, – он видел какое-то серое существо с большими черными глазами, которые были устремлены на него пристальным немигающим взглядом, что, казалось, проникает в самую глубь души. Иван не раз просыпался в холодном поту…
В последующее время он пытался жить как прежде. Но день ото дня ему становилось всё хуже и хуже. Он принимал препараты, назначенные доктором, которые давали временное облегчение его страданиям, но бледность лица, выступившие скулы и круги под глазами уже было невозможно спрятать от окружающих, подступавших к нему с расспросами. В ответ всякий раз он выдавливал из себя болезненную улыбку и ссылался на последствия легкого отравления: просто съел что-то не то.
Неделю спустя Иван вновь явился к врачу, который сообщил ему о результатах нового обследования:
– В вашем организме не выявлено признаков радиоактивных элементов. И это хорошая новость…
На мгновенье повисла пауза.
– Но, стало быть, есть и плохая, – догадался Иван Демидов. – Доктор, скажите всё, как есть: что со мной?
– Обследование показало изменения, произошедшие в вашем организме на генетическом уровне.
– Что это значит? Поясните, – потребовал Иван.
– В структуре ДНК наблюдается аномалия, произошел какой-то сбой в работе клеток, что приводит к их массовой гибели. И этот процесс невозможно остановить, – не глядя на своего пациента, проговорил врач.
Иван стал бледнее восковой свечи.
– То есть… Вы хотите сказать, что я обречен?
Эскулап посмотрел на него без тени жалости в глазах.
– Увы, медицина зачастую бессильна, когда речь идет о наследственных заболеваниях.
– Наследственных? – переспросил, гневно повысив голос Иван Демидов. – О чем вы говорите? Я родом с Алтая, и у моих родителей было отменное здоровье. Они дожили до преклонных лет. Я и сам ни на что не жаловался вплоть до последнего времени.
– Я понимаю ваше состояние, но прежде всего сейчас вам надо успокоиться. Лишний стресс вам навредит и станет только хуже…
– А что может быть еще хуже?! – мрачно усмехнулся Иван. – Вы мне сообщаете, что я скоро умру, потому что мой организм сошел с ума, по какой-то причине запустив программу самоликвидации… Вы ведь понятия не имеете, что со мной!
В кабинете врача на некоторое время воцарилась тишина.
Наконец Иван Демидов поднялся с места. Доктор молча протянул ему новые рецепты на сильнодействующие препараты, которые должны были облегчить страдания умирающего человека. Иван взял эти листочки, после чего хотел было разорвать их на мелкие кусочки, чтобы бросить ему в лицо, но в последний момент взял себя в руки и двинулся к выходу. Уже у дверей он остановился и, с трудом сдерживая слезы, осведомился у врача:
– Сколько времени мне осталось?
– Мы до сих пор не сталкивались ни с чем подобным. Быть может, счет идет на недели или даже дни. Советую вам забыть про космос и провести это время со своей семьей.
***
Иван Демидов не помнил, как остановил такси и доехал до Звездного городка. Иван опомнился лишь когда оказался в своей квартире, – там он рухнул на диван в гостиной и некоторое время часто-часто дышал. Боль пронзала, словно лезвиями, всё его тело, в котором, казалось, не осталось ни одного места, что не причиняло бы мучительного страдания. Дрожащей рукой Иван полез в карман брюк, где был прозрачный флакон с лекарством и опрокинул его: на ладонь высыпалась целая горсть таблеток, – он взял две из них и тотчас проглотил, не запивая водой. Оставшиеся на руке пилюли Иван хотел положить обратно в пузырек, но внезапно остановился – в тот момент он чувствовал себя настолько плохо, что пришла отчаянная мысль: будет лучше покончить со всем разом, приняв убийственную дозу этого сильнодействующего препарата…
Он сделал свой выбор и уже подносил ко рту всю пригоршню, как вдруг зазвонил его мобильный телефон: на экране высветилось имя и фото Светланы. И тогда бросив таблетки на диван, Иван нажал на зеленый значок и поднес телефон к уху. Голос у Светланы был веселый: она спешила поделиться с мужем радостным событием – ее наконец-то допустили к ребенку, и она впервые покормила его грудным молоком.
– А у тебя как дела? Как служба? – напоследок спросила женщина.
– У меня? – прохрипел в ответ Иван. – Больше нет никаких дел. Всё кончено. И скоро мне самому придет конец.
– Что-то со связью. Тебя плохо слышно. Ты что-то сказал? – переспросила Светлана (она в этот момент не думала ни о чем, кроме ребенка, которого видела через прозрачную перегородку лежащим в кувезе).
Иван вспомнил слова врача: быть может, счет идет на недели или даже дни, – и как можно более спокойным голосом с усилием проговорил:
– Света, я смертельно болен. Меня скоро не станет, но ты позаботься о сыне…
– Болен? – удивленно переспросила Светлана и добавила строго: – Если это шутка, то совсем не смешно!
– Какие могут быть шутки? Врач сказал, что я долго не протяну…
– Так, ты серьезно? Но… – женщина всхлипнула, – как же так? Ведь еще несколько дней назад всё было хорошо!
– Врачи не знают, что со мной, и сделать ничего не могут. Но ты не приезжай, оставайся с нашим ребенком – я не хочу, чтобы ты видела меня в таком состоянии.
Надо ли говорить, что не прошло и часа, как Светлана примчалась домой к своему любимому мужу?!
Светлана вошла в открытую настежь дверь и нашла Ивана полулежащим на диване в гостиной: после приема таблеток он забылся сном. Она не стала его будить, села чуть поодаль. И теперь, глядя на спящего мужа, женщина вновь прослезилась. Они не виделись меньше десяти дней, но за столь короткий срок он изменился до неузнаваемости: страшно исхудал, осунулся и мертвецки побледнел…
Взяв его холодную руку, она просидела так до вечера, когда наконец поднялась, чтобы приготовить ужин. Тогда и он очнулся от забытья.
Светлана бросилась к нему и осыпала его лицо поцелуями, а потом, заглянув в глаза, тихо спросила:
– Ваня, ты… как себя чувствуешь?
– Зачем ты здесь? – недовольно прохрипел он. – Я же просил, чтобы ты не приезжала.
– Да что ты такое говоришь?! – она всплеснула руками. – Как я могла оставить тебя одного! Ты… ты можешь мне сказать, в чем дело? Что с тобой? Что говорят врачи?
– Ни черта они не знают! – грубо выругался Иван Демидов. – Говорят, какое-то генетическое заболевание, но это полный бред!
– Должно же быть какое-то средство… – растерянно проговорила Светлана, но в следующий миг она в ужасе увидела, как у Ивана из носа потекла кровь. Он тоже это почувствовал и украдкой вытер ее рукой. Она сделала вид, что ничего не заметила, а потом, спрятавшись в ванной, дала волю слезам: ей стало понятно, что муж неизлечимо болен. Однако при нем она старалась не показать своей слабости, улыбалась и на его слова о смерти неизменно отшучивалась: да, ладно, ты еще меня переживешь, вот увидишь!
Поддержка жены несколько приободрила Ивана. В первые дни после ее возвращения из роддома они вместе гуляли по Звездному городку и дважды навещали своего новорожденного ребенка, который все еще находился под наблюдением врачей. Иван оставался снаружи, а Светлана заходила в здание, где проводила около получаса, кормя младенца грудью. Однажды она показала Ивану фото Эммануэля, сделанное на камеру мобильного телефона: это был спеленатый комочек счастья, который спал у нее на руках.
– Какой он крошечный! – заметил Иван. – Что же заставило этого малыша задолго до срока появиться на свет?
Он сказал эти слова просто так, невзначай, но задел ими Светлану за живое: она и сама задавалась этим вопросом и, чувствуя свою вину перед ребенком, пыталась понять, где допустила ошибку.
– Я соблюдала все ограничения, отказалась от вина, не пила, не курила, ела только полезные продукты, – чуть не плача, проговорила женщина. – Не знаю, что я сделала не так…
Иван тогда постарался утешить супругу:
– Родная, тебе не в чем упрекнуть себя. Наверное, просто наш малыш торопился явиться в этот мир, – он улыбнулся.
Глядя на бледную улыбку своего мужа, Светлана вспомнила о его болезни, и от жалости к нему у нее защемило сердце. Взявшись за руки, они пошли домой.
Под вечер у Ивана вновь пошла кровь носом, – жена вызвала скорую для мужа, но тот, когда приехал дежурный врач, вновь отказался от госпитализации. Ночью ему стало хуже, и наутро у него уже не было сил, чтобы подняться с кровати. Все последующие дни Иван безудержно кашлял, и его белоснежный платок стал красным от крови, – ею он забрызгал всю постель.
Светлана не отходила от мужа ни на шаг: кормила его с ложечки, давала ему воды и лекарства, – и лишь когда он, изрядно намучившись, ненадолго засыпал, она запиралась в гостиной, где ложилась на диван и, уткнувшись в подушку, лила слезы. Но вскоре до нее доносился его раскатистый кашель, и она, умыв заплаканное лицо водой, снова входила в спальню, где уже слышался запах смерти – вонь от его разлагавшегося тела…
Одному Богу известно, чего только стоило этой женщине в те тяжкие дни выглядеть сильной и жизнерадостной! Но в душе у нее поселился страх, что однажды в виде ярости она излила на сотрудников Центра подготовки космонавтов, которые явились узнать о самочувствии космонавта №1, как в России после успешной миссии на Марс называли Ивана Демидова.
– Как он себя чувствует? – в ответ на заданный вопрос переспросила Светлана и с лихорадочным блеском в глазах повысила голос. – Он умирает! Это всё из-за вас, из-за вашей гордыни. Из-за вашего президента, который отправил нас в этот проклятый космос. На ненужную никому планету, где мой муж подвергся облучению. Ненавижу вас. Будьте же вы все прокляты!
С этими словами она захлопнула дверь перед носом незваных гостей, которые молча, постояв снаружи, вскоре ретировались, а убитая горем женщина в слезах опустилась на пол у двери и, прикрывая рот рукой, рыдала…
***
Однажды Иван проснулся посреди ночи, харкая кровью, – он пытался отдышаться, вытирая губы носовым платком, и вдруг увидел свою жену, которая стояла посреди темной комнаты в светлом пеньюаре.
– Света, ты что? – хрипло осведомился Иван (они с недавних пор спали в разных комнатах, и ее появление здесь в этот час показалось ему необычным).
– Ты скоро умрешь, – сказала она непривычно грубым тоном. – И у меня нет другого выхода…
– О чем это ты? – непонимающе уставился на нее Иван.
– Я не могу бросить Эммануэля: она не защитит его, а я смогу, – сказала женщина, в чьем голосе Иван уловил до боли знакомые нотки.
– Ирина? Ты ведь обещала… – начал он, но вновь закашлялся.
– Прости, Ваня, я, правда, хотела сдержать свое слово и оставить твою ненаглядную женушку в покое, – проговорила она, когда стихли раскаты кашля. – Но значение имеет лишь жизнь Эммануэля; ты, я, она, – никто не важен, кроме него одного.
– Я всегда знал, что ты лгунья и б… – нецензурно выругался Иван.
– Да-да, излей на меня свою ярость, мой милый, – подхватила Ирина. – Знаю, ты сейчас зол на весь мир. Ненавидишь коллег, друзей, знакомых. Меня. И даже Свету винишь в своем недуге, хотя и не можешь на нее накричать. Знаю, что ты испытываешь невыносимую боль. Но тебе стоит сказать лишь слово, и я покончу с твоим страданием…
– Каким же образом? – выдавил он из себя.
– Ты знаешь… – сказала Ирина, умолкнув красноречиво и сделав шаг вперед.
– Что ты задумала? – вскричал он в страхе. – Не приближайся ко мне!
– А ты, муж мой, до последнего цепляешься за жизнь, – заметила Ирина, – но мне открыты твои затаенные помыслы: время от времени ты думаешь о смерти, даже молишься, чтобы всё закончилось поскорей. Ты, конечно, не в состоянии обратиться к ней с этим, но можешь попросить меня…
– Нет, – отстраняясь от нее, хрипло прокричал Иван Демидов. – Уйди от меня!
– Что ж, я покорна твоей воле, – сказала женщина, покидая его спальню. Когда она ушла, закрыв за собой дверь, он в очередной раз зашелся кашлем.
***
Еще неделю медленно умирал Иван Демидов…
Агония его была ужасной: он истекал кровью, что лилась у него из ушей, носа, просачивалась сквозь кожу на лице и руках, по всему телу. У Светланы под конец сдали нервы, и она перестала отзываться на его душераздирающие крики и мольбы о помощи. Хотела опять вызвать скорую, но в последний момент передумала и теперь, стоя на коленях, только молилась перед иконой Спасителя – о том, чтобы Бог сжалился над ее грешным мужем и освободил его от безмерного страдания…
Наконец крики стихли. И Светлана подумала, что ее молитва все же была услышана, испытав при этом облегчение, словно камень свалился с души. Она потихоньку приблизилась к спальне, из которой доносился тошнотворный запах тления, и открыла дверь.
