Корёжит внутри.
– Так и есть.
Зелёные глаза по-доброму смотря в мои. Мне кричать хочется от внутренней агонии.
– У нас вынужденные отношения.
Качает головой и улыбается.
– Плохо ты мужчин знаешь. Наших так совсем.
Такая буря внутри. Не удерживаюсь, чуть психую. Ляпаю и осекаюсь, но слова то уже сказаны:
– Да все они одинаковые!
– Не скажи… Детей никто просто так не рожает, – тон Зарины не меняется, она мягко и спокойно слова проговаривает.
Просто так не рожает… Это да. Мама всегда говорила мне, что дети от большой любви должны рождаться, что их планировать надо, чтобы любить, а не страдать воспитывая. Мой ребёнок был незапланированным, как у моих родителей, но я её люблю. Не вижу без неё теперь жизни.
– Это…
Зарина перебивает.
– Он тебя любит.
Дыхание сбивается. По триггерным точкам. По всем разом!
– Пойми, у нас очень строго с этим. Мальчишкам с самого детства в голову вкладывают, что дети только в браке, только честно с женой, нагулянных нет. В хороших семьях так воспитывают сыновей. У них может быть много связей, но дети от жён. Понимаешь меня?
– Я не замужем.
Опять головой качает неодобрительно. Смотрит как на глупышку. Я её не понимаю, мне кажется всё сказанное каким-то нарочито выкрученным. Традиции и всё такое… Но я-то не их «правильная девочка» … на меня не распространяется. Это там у них так… у нас нет. На мир я смотрю так же, как и все мы. Другой версии не понимаю, будем честными. Да и мир не стоит на месте. Дома они хорошие мальчики, слушают родителей, а на свободе поступают как знают.
– Не было бы ничего. Ни её в принципе, ни тебя с ней, сейчас, тут. Ты для него семья, даже если, – кивает на левую руку, – кольца нет. Браки создаются на небесах. Бумага и фамилия это ничего не значит. Поэтому всё хорошо, – напоследок плечи сжимает мои и отходит.
Аза возвращается. Улыбается во весь рот, они с матерью начинают перекидываться шутками и подколами. Тоже улыбаюсь изо всех сил стараюсь. Хоть сердце в дрожь срывается. Со скалы ухает, стоит только вдох сделать! Как бы классно не было, чисто интуитивно мне с ними тяжело.
Они действительно другие.
Через десять минут, когда уже всё готово, Фархад заходит, у него на руках Ками вертится и кряхтит. Личико кривит.
Подбегаю тут же.
– Я пытался. Ни в какую. Тебя требует и всё. Покормишь?
Целую её в щеки и себе забираю, на него не смотрю, ухожу наверх в комнату. Быстро дочь распаковываю и к груди прикладываю, хожу с ней по комнате. Меня бомбит. Через окно поглядываю. Мужчины выпивают, о чём-то говорят. Назар коляску с сыном качает, младшие сёстры Азы по двору бегают, сама Аза в очередной раз идёт до стола что-то неся с собой. Попутно около мужа останавливается, говорит что-то снова улыбается до ушей и дальше идёт. Он ей вслед смотрит… Вот тут точно, любит. И это видно.
На Фархада смотрю. Алкоголь он не пьёт, заменяет минералкой. Джинсы, толстовка, кепка, ни дать ни взять мальчишка с нашего двора… Опять ловлю себя на мыслях, что не знаю его. Точнее думала, что знаю. Некоторые аспекты так уж точно выучила, а в остальном никогда не рвалась узнать. Наверное, поэтому в шоке нахожусь от его поведения сейчас. Он другой с ними. Потому что они на одной волне все? Потому что он дома? Чёрт… кубик Рубик.
Наевшаяся Ками отлупляется. Уже с улыбкой беззубой на меня смотрит. Сама заряжаюсь, в лоб звонко чмокаю. Вдыхаю запах. Вся им пропахла…
Глава 5
Никто не любит понедельники. Я тоже.
У Фархада выходной. Он остаётся с дочерью, я кормлю, даю рекомендации, волнуюсь, он смеётся. Нормальное такое утро, для нормальных семей. Семей… чёрт, опять это слово красными лампочками в голове вспыхивает, даря очередной приток крови к ране.
Когда затянется?
Бронёю хочу обрасти, чтобы закрыться как в панцирь и не бояться, что больнее сделает, чем уже сделал. Хотя, куда уж больнее. Превзойти то, что есть, невозможно. Мы перебрали все грани, везде заступили, всё протоптали.
– Ты так не переживай, я как бы не первый раз её на руки беру. Бутылку с водой и молоком местами не перепутаю, где памперсы знаю. Как заказать пиццу тоже, – шутит, – с голода не помрём.
Выдыхаю демонстративно, игнорируя веселые искорки в черных глазах. Своё вчерашнее настроение он перетянул в день сегодняшний. Мне же не весело.
– Если что, позвони, хорошо? В любом случае пиши мне, я буду пережевать. И позвони, – повторяюсь и сама на себя злюсь.
– Прилетишь обратно? – откровенно ржёт.
– Очень смешно, – целую дочь в пухлую щеку, пальчики глажу.
– Расслабься, всё будет хорошо, – потом деланно серьёзно добавляет, – обязательно буду писать раз в тридцать минут с полным фотоотчётом, – и смеётся в конце.
Глаза закатываю.
Фархад приподнимает Ками выше и целует. Шею ей щекочет, дыша интенсивно, дочка заливается смехом. У меня в ушах звенит. Хочу дома остаться…
На руках отца она счастливо ручками и ножками дёргает. Смотрим на неё и синхронно улыбаемся, как это мило. Господи, ну какая зайка! Мелкая на руках у него, а строит папочку только так. Злорадно про себя посмеиваюсь, пусть устроит ему счастливое утро, как мне иногда. Любить ребёнка нужно уметь даже тогда, когда хочется орать от бессилия и усталости.
Уходя, перед самой дверью останавливаюсь, ещё раз на них смотрю. Не хочу уходить.
– Так, иди давай. – выгоняет, брови вместе сводит, издевается в общем.
Губы поджимаю, не ведусь. Шутник, блин. У меня душа наизнанку. Всегда тяжело её оставляю, пусть даже с отцом. Машу дочери и выхожу быстро, время поджимает.
Сегодня папочка развернул няню. Буквально на пороге. Сказал: позвоню, если надо будет. Мы с ней в шоке переглядывались. Но, никто спорить не стал. Ни первый раз вдвоём с ней. В выходные я могла позволить себе и на маникюр и прочее, но то было с няней часто. Папочка то у нас приходящий и вечно занятой. А тут остался сам. Вселенная перевернулась. Так соскучился что-ли?
Ну, ок, пусть. Она и его дочь тоже. Дети не только радость и улыбки, а ещё куча проблем. Ею то, как подчинёнными не покомандуешь, скорее тут наоборот.
У самой же бурлит внутри, спустившись в паркинг первый глоток воздуха полноценный делаю. Первый с вчера, до этого так сдавило, что думала всё… не вдохну уже.
Я не верю в теорию заговора, вселенское зло и то, что апокалипсис наступит за одну секунду, смыв нас огромной волной. Экономист. Сухие цифры. Я верю только в то, что вижу сама. В данном случае слышу.
Лучше бы не слушала…
Жестоко вышло. В действительности, нам лучше не слышать разговоры, которые нам не предназначены, какими бы интересными они не казались.
– … брат, она психичка.
Давид говорит не громко, но мне всё слышно, они на кухне, я в двух шагах от входа. Замираю. Прислушиваться начинаю интенсивно.
– Обычная баба, – спокойный ответ Фархада.
– Ёбнутая. Ты слепой что-ли?
Обмираю вся. Господи… ужас какой! Оскорбительно до глубины души… Улыбался мне значит в глаза, а сейчас я ненормальная. Руки затряслись. Вот это да… вот это мнение у него обо мне. Слёзы сразу же накатились из-за несправедливости.
– С каких пор она тебя интересует?
– Мне по хер на эту актёрку.
Что? Я ещё и притворяюсь? Играю? Во что?!
Вдруг злиться начинаю. С Давидом были проблемы в самом начале, он откровенно пригрозил мне. Но чтобы вот так… Козлина! Испытываю желание выйти и высказать, вот так прямо в глаза высказать, у меня хватит смелости. Плевать на всё. Он меня оскорблять не будет!
Прорываюсь, даже ногу заношу для шага, но стопорюсь.
– В чём дело тогда?
– Да, еби ты кого хочешь, – психует, – но блять, она реально сковырнутая. Удивляюсь до сих пор, что она от тебя за столько лет не залетела. Ты…
И всё, дальше я не слушаю. Потому что они говорят не обо мне…
Птичкой в горле забилось сердце. Ухожу туда откуда пришла. Пока иду, стараюсь переключиться. Ощущаю себя потерянной. Это такое дикое чувство… чувство настоящей потери. Никогда не думала, что душа может дрожать. Моя не дрогнула, она рассыпалась.
У него кто-то есть и этот кто-то давно с ним.За столько лет…Как давно он с ней? Явно дольше чем был со мной. В пору сесть и разреветься от обиды, унижения. Это унижение, самое настоящее. А ещё это боль. Тоже настоящая.
Ревность всколыхнула кровь застывшую и она с болью потекла по хрупким венам.
Зажмуриваюсь. Не думать. Не думать. Не думать.
***
Машина плавно двигается в потоке. Утро, кто-то куда-то спешит. Рахим уверенно ведёт, мягко и плавно. Мне нравится с ним ездить, он во всём такой спокойный, вежливый, внимательный.
Сегодня прохладно, пришлось вытаскивать пальто. Купила его в прошлом году, раньше я такую длину не носила, а тут захотелось. Да так сильно, что теперь оно у меня есть. Стильное, классное, такое… на две эпохи сразу.
Рахим взглядом по одежде прошёлся, незаметно, вскользь, но я уловила. Ещё бы! Сегодня не так как всегда. На стрессе видимо решила что-то поменять. В итоге выгляжу как девочка-весна с первого курса. У нас такие до сих пор бегают: яркие, улыбчивые, лёгкие. Сегодня тоже так! Вопреки всему.
Хочу радоваться! И буду.
Серое пальто почти до середины голени, голубые джинсы, классные белые кроссовки на платформе как у всех, светло-оливковая водолазка со времен второго курса. Обожала её надевать, как сейчас с такой грудью влезла, одному богу известно! Бирюзовый шарфик как яркая деталь, волосы в лёгкий и небрежный локон, макияж, чуть блеска на губах, который докрашивала уже в лифте. И вот она, девочка Оксана первый курс. Пофиг! Я себе нравилась.
До института от парковки шла улыбаясь. Хочу так! Всё у меня хорошо!
Так сильно старалась радоваться жизни, что чуть мимо Стеши с Сашей не прошла. Последний вручает стаканчик с кофе. Практически ритуал, это третий раз подряд. Благодарю, принимаю, сразу же отпиваю. Латте. Чёрт… Не люблю такое.
Но парню улыбаюсь, не обижать же. Девочки как правило любят что-то такое. Он не виноват, что я ни как все.
Пары быстро пролетают, на каком-то кураже группа сегодня. Весну почувствовали? На последней, тяжело, конечно, так же дружно тормозим. Налоги – это всегда сложно. Столько заковырок.
– Капец, – шепчет Стеша в промежутке, когда можно немного отдохнуть.
Киваю. Рука болит сколько пишем. А это знать надо… Ученье свет, блин.
– Хочу, мартини и Бали… – подвывает одногруппница.
– И мулата, который с опахалом стоит рядом? – отшучиваюсь
– А ты смотрю, шаришь, – хихикает она.
Сегодня все весёлые, я смеюсь больше всех – скулы уже болят. Сначала это давалось через силу, но потом смех прорвался сам собой. Саша знает миллион анекдотов, а Стеша под конец уже плачет и просит помолчать. Мы шумные… через край. Несколько одногруппников‑по‑несчастью пытаются призвать нас к порядку, но разве Стешу остановишь?
Отмахивается конечно и как только зубодробильная пара подходит к концу идём в гардероб. Оттуда сразу на выход. Домой хочется жутко. Переживаю.
– Ну, хоть развеселились немного! А-то красивые и грустные, разве это нормально? Вся жизнь впереди! А вы носы повесили.
Говорит, а сам на меня смотрит. Делаю видимость, что не замечаю.
Звоночек.
Но! Внешне приятный парень с хорошим чувством юмора, делает маленькие знаки внимания… это не может быть неприятно. Так что признаю, мне приятно. Не осекаю именно поэтому. Я откровенно соскучилась по знакам внимания, живу как за семью печатями. А мне, может быть тоже хочется флирта и чего-то такого лёгкого. Весна к тому же. Всё вокруг расцветает, может быть и мне пора? Двадцати пяти ещё нет, а старухой себя ощущаю. Мне жить хочется! Нормально жить, без скелетов и нервов.
– Да, ну, тебя, – толкает парня в плечо Стеша, – как я домой то пойду с такими разводами под глазами? Воля на минималках, мли-и-и-ин.
– Скажи, что котят спасала.
– У меня аллергия, умник!
Саша шутливо поднимает руки, как бы сдаваясь. Их препирательства отдельный вид искусства. Всегда смеюсь.
Погода на улице разгулялась, я пальто не застёгиваю, только лёгкий шарфик на груди поправляю. Вроде бы нет ветерка как утром, можно так немного постоять.
Оглядываюсь по сторонам, Рахима не вижу, опаздывает? Чёрт… Пара закончилась десять минут назад, его нет.
Отвлекаюсь на телефон, пока Саша какую-то байку рассказывает. На автомате открываю последние сообщения от Фархада. Пишет, что всё ништяк, если дословно…. Фотку прислал дочки. Она в зелёном комбезе грызёт игрушку. Всё вроде бы хорошо, но сердце не на месте. Блин… где Рахим? Подозрительным всё начинает казаться, лёгкость пропадает, я начинаю нервничать.
Думаю, было набрать его, но Саша на эмоциях или ещё из-за чего-то, берёт и приобнимает нас со Стешей. К себе жмёт.
Калёным железом по коже. В голове загорается красная лампочка. Триггеры взвились в небо. Мгновенно!
– Други мои… мы это не вывезем, – вещает парень.
Отступаю на шаг. Что ещё за обнимашки?! Холодок по коже, пот на пояснице выступает, как меня в панику кинуло.
Одногруппник никак не реагирует, остаётся обнимать Стешу, я в панике. Если кто-то увидит. Ничего хорошего не будет. Пошутить и посмеяться это классно и нормально. Обниматься на глазах у города, где отец моей дочери не самый последний человек – идея так себе. И он чужой… Веселый, классный, но чужой мужик! Мне не нравится, когда нарушают моё пространство, особенно таким образом, особенно чужие люди!
Мысли кружат от моих основных страхов, до Фархада. Пытаюсь что-то одно вычленить, чтобы не скатиться с этот ад снова. Думаю, про отца своего ребёнка. Так будет проще…
