Но Розалин вовремя сообразила, что Джон говорит не об этом, и отрицательно замотала головой.
И тут же вспомнила о своем заключении. Холод и голод. Но у Джона в камере куда теплее! За переживаниями она и не заметила, что давно согрелась.
– Хочешь пить? – спросила она.
Джон облизнул пересохшие губы.
Розалин помогла ему напиться из кружки, а потом и сама сделала пару глотков. Удивительно, какое облегчение могут приносить такие простые вещи, как еда и питье!
Поставив кружку на тумбу, она услышала:
– Я не смог защитить тебя, Роззи… Тебе нужно бежать… без меня…
Розалин вновь присела на край койки.
– Я рассказала Сэму о папе, – проговорила она. – Я надеюсь, что он позвонит, и папа нас выкупит.
– Нет, Роззи! – резко выдохнул Джон и, сжав ее руку, приподнялся на локте. – Если они знают, что ты дочь мэра… они не выпустят нас отсюда ни за какие деньги! Уоррену не нужно, чтобы ты рассказала в Ньювасле, что тебя держали в подвале с рабами! Его темные делишки должны оставаться в пределах Лэмпшира!
Он обессиленно опустился на подушку.
– Ты в беде, Роззи…
В беде. Наверное, она знала об этом с самого начала, но обманывала себя. Гораздо легче надеяться на чужую помощь, чем признать, что все теперь зависит только от нее.
Сглотнув, Розалин сказала:
– Я не могу сбежать без тебя!
– Можешь! – Джон прикрыл глаза, продолжая говорить. – Свали всю вину на меня… усыпи их бдительность… улучи момент…
Розалин накрыла его ладонь своей.
– В соседней камере со мной – Лиз! Я не могу бросить ее!
Но Джон, кажется, не слышал. Он лежал с закрытыми глазами и тяжело дышал.
– Тебе плохо? – встрепенулась Розалин.
– Я устал… – еле слышно отозвался он.
– Отдыхай, – проговорила она. – Я буду рядом.
Она смотрела на его бледное лицо, пока его дыхание не выровнялось. Хлеб не насытил Розалин, но страх за Джона сжал внутренности в тугой узел, не оставив голоду места.
Очень осторожно, чтобы не потревожить раненого, Розалин взобралась в ноги Джону. Приняв позу Аленушки из картины тусского художника, она положила руки на колени и задумалась.
Единственный шанс сбежать – побить охранника и завладеть его оружием и ключами. Но если Джон не сможет идти… Освободить Лиз и всех, кто еще здесь томится. Кто-нибудь поможет вытащить Джона… Но в доме сэра Уоррена полно охраны…
От тепла и усталости Розалин стало клонить в сон.
Она тряхнула головой. Не время спать!
Нужно выбраться самой и вызвать полицию… Но полиция подчиняется мэру!
Тогда нужно схватить самого сэра Уоррена… Угрожать ему… Сначала добыть пистолет… Идти по темному коридору…
Полутемный коридор немного расплывался. Быстрым и уверенным шагом Розалин шла вперед. На ней был мужской костюм и перекинутая через плечо лента патронов. Слева тянулись решетки, но то, что за ними скрывалось, ее не интересовало. Ее цель совсем близко, хотя сейчас она не могла вспомнить, какая именно. Только сердце тревожно замирало с мыслью, что уже может быть поздно.
Внезапно Розалин замерла: впереди открылась дверь, впустив в коридор немного света и темную фигуру, а еще…
Страшный, хриплый крик.
В ночной тишине он эхом ударился о стены и заставил Розалин вздрогнуть.
– Эй, кто здесь? – вышедший заметил ее.
Не дождавшись ответа, он вынул оружие.
Но еще до того, как он щелкнул затвором, ужасный крик повторился вновь.
Мелко дрожа, Розалин прицелилась и нажала на спусковой крючок.
Мужчина упал. На звук выстрела из-за его спины показались еще несколько человек. Выхватив второй пистолет, Розалин принялась палить по темным фигурам, кто-то вскрикнул, другие скрылись.
Прижавшись к стене, она подбиралась к двери все ближе.
Один из противников снова выглянул, Розалин осыпал град пуль, но она не почувствовала боли. «Промахнулся,» – мелькнуло в мозгу. Страха не было, простая констатация факта.
Крепко сжимая рукоятки двух пистолетов, она отвечала на выстрелы тем же. Шаг за шагом она приближалась к заветной двери, не видя ничего вокруг. Стрелявшие отступили, и Розалин ворвалась в комнату.
Внутри были люди. А на самом деле – звери. Тонкие пальцы решительно нажимали на курок. Поворот-выстрел-поворот-выстрел двумя руками сразу… Смертоносным вихрем Розалин промчалась по комнате. Стоны и пальба громом стучали в ушах.
Ее руки были в крови. Нет, на самом деле пальцы были чисты, но с каждым выстрелом ей все сильнее хотелось хорошенько их отмыть.
Когда враги были повержены, Розалин взглянула на человека, за которым пришла.
Мужчина сидел привязанным к креслу… Кровь… много крови… Сердце Розалин впервые дрогнуло. Вынув из сапога скальпель, она быстро перерезала веревки. Все вокруг плыло, и только незнакомое красивое лицо с разбитыми губами смотрело на нее.
– Розалин… – прошептал он.
Она знала, что в целом мире для нее нет человека дороже него!
– Розалин…
Собственное имя вернуло ее в реальность.
В двух шагах от койки стоял Сэм, испытующе глядя на нее. Заметив, что она проснулась, он отвел глаза и сказал:
– Пора идти, мисс Ферроуз.
Розалин растерянно моргала, пытаясь понять, где кончился сон. Сэм назвал ее имя? Или его назвал человек во сне? Все, что она помнила, – незнакомое лицо с разбитыми губами…
Но куда начальник охраны собирается ее вести?
– Идемте! – настойчиво повторил он.
– Куда? – не сумела скрыть страха в голосе Розалин, спуская ноги вниз.
– В вашу камеру.
Вспомнив события ночи, она взглянула на Джона, который то ли спал, то ли был без сознания.
– Постойте, а как же Джон? – выдавила она.
Глядя на нее исподлобья, Сэм ничего не отвечал.
Соскочив с койки, Розалин подошла и пощупала пульс раненого. Сердце Джона часто стучало, и лоб был обжигающе горячим.
– У него жар! – воскликнула Розалин. – У вас есть какие-нибудь лекарства?
– Тут не госпиталь, мисс, – холодно отозвался Сэм.
– Но ему нужен уход! – проговорила она. – Позвольте… Позвольте мне остаться здесь!
– Нет! – отрезал начальник охраны и сделал ей приглашающий жест.
Розалин колебалась: подчиниться или настоять на своем? Словно почуяв ее сомнения, Сэм невзначай коснулся кобуры на поясе и повторил приглашение. Не найдя в себе сил спорить с маузером, Розалин поплелась к выходу. Она чувствовала себя совершенно разбитой.
Сэм не хватал ее, как вчерашний солдат. Как и прежде, его обращение было подчеркнуто уважительным. Но Розалин больше не очаровывалась. Она поняла, что ночью попалась в его ловушку отчасти потому, что на фоне остальных он располагал к себе вежливостью. И она поверила, что он поможет ей…
Нет, должность начальника охраны досталась Сэму не за хорошие манеры! Он умеет пользоваться и скальпелем, и психологией.
Розалин внимательнее пригляделась к коридору, по которому шла, провожаемая Сэмом. Камера Джона была последней справа в самом дальнем от входа углу. Ее камера – слева, вторая от входа. По четыре двери с каждой стороны разделены на пары пустой стеной в центре коридора. Возле этой стены вчера сидел часовой с винтовкой. Но сейчас его скамья была пуста.
Внезапно Розалин осознала со всей ясностью, что другого такого шанса ей может не представиться. Если она сейчас нападет на начальника охраны, то ему никто не поможет. А если одолеет его, то заберет ключи и освободит Лиз и Джона!
Конечно, у нее могло ничего не выйти… Но об этом она предпочла не думать.
Чувствуя себя заштатной актрисой в дешевой пьесе, Розалин застонала и покачнулась, приложив руку к голове, будто ей стало дурно. Что было бы неудивительно, ведь в последний раз она ела позавчера.
Сэм тут же придержал ее под локоть. Пользуясь тем, что его правая рука занята, Розалин выхватила у него из кобуры пистолет.
Мужчина среагировал мгновенно. Не успела она направить оружие, как ее руку зажало в тиски. Розалин ударила противника коленом, но в следующий миг стены коридора покачнулись, а боль в руке заставила выпустить оружие. Мир вокруг опрокинулся.
От удара об каменный пол у нее вышибло дух. Часто дыша, она взглянула на стоящего над ней Сэма, поигрывающего возвращенным маузером.
К ее удивлению, он улыбался. Даже уродливый шрам натужно растянулся.
– Неплохо, мисс Ферроуз! – заявил он, подавая ей руку. – Но очень глупо.
Розалин взялась за его ладонь, которая оказалась мозолистой и неожиданно теплой, и поднялась на ноги.
– Глупо думать, что я хочу окончить свою жизнь в этом подвале! – возразила она.
– И что бы вы сделали с пистолетом? Застрелили меня? – поинтересовался Сэм.
– Нет, – неуверенно произнесла Розалин, понимая, что вряд ли смогла бы его убить, – я бы…
Одернув себя, она отвернулась и пошла по коридору. Он опять вызывает ее на откровенность. Рассказывать ему план побега, пусть его толком и нет, точно глупо.
А потом она поймала себя на мысли, что больше не боится ни Сэма, ни его ужасного шрама. И ей стало не по себе. Он втирается к ней в доверие так искусно, что она этого даже не замечает!
***
Едва ступив за порог своей камеры, Розалин почувствовала холод. Она обернулась к начальнику охраны.
– Почему здесь так холодно? – спросила она.
Сэм взглянул на нее исподлобья.
– Сэр Уоррен считает, что так вы будете сговорчивее, – пояснил он.
– А вы так не считаете? – вырвалось у Розалин.
Но Сэм не стал отвечать. Он вышел, захлопнув за собой дверь.
Розалин вновь закуталась в одеяло. Она вспомнила, как читала о Дубецком бастионе. Там у каждой камеры имелась отдельная печь, как раз для подобных целей: использовать отопление как инструмент влияния на заключенных.
И как ее угораздило очутиться в настоящей тюрьме!
Через пару минут лампы вспыхнули ярче.
Утро.
Чего ей ждать от него?
Холод вновь неотвратимо подбирался к Розалин, но прежде чем зубы начали стучать, она услышала какой-то другой звук.
Удары жестянкой по стене.
Ритмичные удары.
Тук-тук-тук тук тук-тук-тук-тук тук-тук…
Розалин бросило в жар.
Затаив дыхание, она прислушалась и стала считать.
