– Так, девочки, давайте уже отдохнём от работы и обсудим другой, не менее важный вопрос! – Ухмыляясь, предложила моя подруга.
– И какой же? – Поинтересовалась Аллочка Васильевна, наш библиотекарь и учитель литературы.
– Лыскович, сколько тебе лет?
– Двадцать пять. К чему ты клонишь?
– И когда мы уже, отправим тебя в отпуск по беременности и родам?
– Когда ты, Тань, пойдёшь за третьим ребёнком, я сразу за тобой.
– Да хоть прямо сейчас! Всё Лыскович, пора тебе заняться этой задачей! Надо тебе найти мужика на одну ночь!
– Может, мужа одолжишь?
– Татьяна права, тебе двадцать пять, пора уже задуматься о детях. – Вступила в разговор Светлана Александровна. – Чем ты старше становишься, тем сложнее рожать. Желательно родить до тридцати лет, нечего тянуть резину.
Это уже, не первый такой разговор. Мне всё время напоминают, что пора завести семью. Но меня немного пугает это. Я не способна ничего дать ребёнку: ни хорошее воспитание, ни собственную крышу над головой. Плюс я одна, а ребёнку нужны оба родителя. На пособие, не смогу поднять самостоятельно ребёнка. И да, я понимаю, что это всё звучит как отговорка, поэтому я решила лучше промолчать. Тем более, от меня и не требовался ответ, всё прекрасно обсуждалось и без меня.
– Женя, мы даже скинемся тебе на искусственное оплодотворение, сразу на двойню. – От Александровны я такого не ожидала. Хоть она и биолог, но мне всегда казалось, что она за естественный ход событий.
– Купим коляску, кроватку. Одежду Таня даст. – Продолжила разговор Алёна Дмитриевна, учитель иностранных языков.
– А главное, на целых три года уйдёшь в отпуск, отдохнёшь от школы! – Подмигивает мне хозяйка дома.
Я же говорила, они и без меня все решат, уже и планы настроили. Я только сижу и слушаю. К моему облегчению, с моих детей, разговор плавно перешёл на наших учеников. Дальше беседа пошла по накатанной дороге.
Так вечер и прошёл, под бокалы с красным вином, закусками и разговорами. И когда мы уже собирались расходиться по домам, мой телефон неожиданно ожил, что весьма меня удивило. Уже довольно поздно, и у меня нет людей, которые могли бы так поздно звонить. На экране телефона мелькал скрытый номер. Извинившись перед коллегами, я вышла в соседнюю комнату.
– Да?
– Евгения Максимовна? – В трубке раздался хрипловатый мужской голос.
– Да, кто это?
– Меня зовут Владимир Владимирович Летяго, я работаю с вашим дядей. Вы наверное, не помните меня, но мы виделись с вами пару раз.
– Да, я припоминаю вас. Но зачем вы мне звоните?
– Несколько часов назад, Константина доставили в больницу с множественными огнестрельными ранениями.
Всё как будто замерло, и я поняла выражение «Земля уходит из-под ног». Я перестала чувствовать своё тело. Я забыла, как дышать. Мозг отказывался воспринимать полученную информацию. В руке всё ещё крепко сжимаю телефон, из которого слышится обеспокоенный голос мужчины:
– Евгения, вы меня слышите? Евгения?
– Да? – Еле выдохнула в трубку.
– Женя, понимаю, что вам тяжело, я скину вам сообщение с адресом больницы.
– Хорошо. – И я сбросила вызов.
Мир остановился. Не знаю, сколько времени уже сижу на полу. Да и как оказалась там? Мой пустой взгляд, был направлен в никуда. Я не понимала, что происходит. На телефон пришло обещанное сообщение, но я никак не могла заставить себя, посмотреть на него.
– Малая! Все уже… – В комнату заглянула Татьяна, но осеклась на половине фразы. – Эй, Женя, что с тобой?
– В дядю стреляли… Он в больнице. – Слова прозвучали, отстранённым механическим голосом.
– В какой больнице?
– В сообщении адрес. – Подруга выхватила у меня из рук телефон. Посмотрев адрес, она кого-то позвала.
– Алёна Дмитриевна, ваш муж сейчас на работе?
– Нет, а что надо?
– Я сама поеду. – Поняв, чего хочет Таня, я подала голос.
– Женя, туда ехать не менее восьми часов. – Пытаясь как можно мягче, обратилась ко мне Таня. – Ты выпила. Тебе нельзя за руль.
– Я не пьяная.
– Если тебя остановят, ты точно никуда не доедешь. Сиди здесь, сейчас всё решим.
Умом я понимала, что подруга права, но моё сердце разрывалось и требовало действий. Таня ушла на кухню с остальными, что-то обсуждать. Я опять ушла в свои мысли, думая о том, что я трачу время впустую вместо того, чтобы уже ехать. Через пятнадцать минут, педагог-организатор подтвердила свою профессию.
– Одевайся, нас отвезёт в больницу муж Дмитриевны.
– Нас?
– Я поеду с тобой.
– А дети?
– С отцом посидят. Так, сейчас заедем к тебе, возьмёшь необходимые вещи и выдвигаемся.
Я молча встала и вышла из квартиры, спиной чувствуя, что Татьяна идёт следом. Все мои действия были на автопилоте, что творится вокруг, даже не замечала. Не знала, разошлись все или ещё находятся в квартире.
Заскочив домой, я схватила дорожную сумку, покидала в неё первые попавшиеся под руку вещи и выбежала на улицу. В машине ждали Таня и Анатолий Петрович, муж нашего педагога иностранных языков.
– Анатолий Петрович, спасибо, что согласились помочь мне.
– Евгения Максимовна, не стоит благодарности! Я считаю это своим долгом. Как вы помните, я сам милиционер, и прекрасно понимаю ваши чувства. На нашей службе, может случится всё что угодно, к сожалению, наши семьи страдают чаще всего.
– Всё равно это, не уменьшает моей признательности. Сейчас ночь, а вместо того, чтоб быть с семьёй и отдыхать, вы вызвались мне помочь, и я это очень высоко ценю.
– Не думайте сразу о плохом: вашего дядю доставили в больницу, сейчас за его жизнь борются, а значит, есть надежда. – Мужчина поспешил меня поддержать.
Дальше мы едем молча, мне не хочется ничего говорить и ничего слушать. Я пытаюсь понять, как такое могло произойти? Костя часто ездит по командировкам с административными вопросами. После того, как дослужился до полковника, он возглавил отдел и все его обязанности заключались в бумажках, он давно оставил полевые работы. Так как получилось, что в дядю стреляли? Что за командировка в этот раз была? Кто стрелял? Во что он ввязался? Кто мне даст ответы на эти вопросы?
Неизвестность меня убивает, мы едем слишком медленно, хотя спидометр практически зашкаливает. Внутри всё разрывается, мне хочется кричать, хочется выпрыгнуть из машины и бежать, как будто так будет быстрее. Я не могу спокойно сидеть, задыхаюсь. Это паника? Или отчаяние? Я открываю окно, несмотря на то, что сегодня холодная ночь, мне нужен свежий воздух. Нужно прочистить мозги, успокоиться и взять себя в руки. Я никогда не паниковала и сейчас не должна. Но Костя моя семья, кроме него у меня больше никого нет. Мы с ним столько пережили, я не могу его потерять. И не потеряю! Он выкарабкается! Он крепкий мужик!
Немного успокоившись, я обратилась к водителю:
– Анатолий Петрович, пожалуйста, позвольте мне сесть за руль? Я немного пила, и алкоголь уже выветрился. Вождение меня успокаивает.
Как ни странно, мужчина припарковался на обочине и вышел из машины, уступая мне место. Управляя машиной, я почувствовала хоть какое-то действие с моей стороны, и это действительно успокаивает.
По дороге, к моему облегчению, нам не встретилась ни одна патрульная машина. Видимо, нам сопутствует удача, если в такой ситуации можно так выразиться.
***
В больницу мы прибыли к девяти часам утра. Несмотря на усталость, я бегом отправилась к регистрационной стойке:
– Здравствуйте, к вам поступил Лыскович Константин. Можно узнать, что с ним?
– Минуточку, – девушка за столом, застучала пальцами по клавиатуре в поисках информации, – да, Константин Фёдорович поступил к нам в полпервого ночи и его до сих пор оперируют. Вы можете пройти в комнату ожидания, когда операция закончится, к вам выйдет хирург. Комната прямо по коридору до упора и на лево.
– Спасибо.
Опять незнание, опять ожидание. Я хожу кругами по комнате, пока ко мне не подходит Таня и не протягивает стаканчик с кофе. Она знает, что я пью чай, но видимо она поняла, что сейчас мне нужен стаканчик крепкого кофе. Взяв напиток, подошла к окну, за которым открывался прекрасный пейзаж, но он меня не интересовал.
Прошло несколько часов, а я всё ещё стою возле окна и пью третий по счёту кофе. Подруга уснула на жёстком неудобном стуле, а Анатолий Петрович поехал на поиски недорогого отеля. Вечером им надо ехать обратно, завтра на работу. Мужчина снимет комнату, выспится там, а после комната останется за мной.
Кстати, по поводу работы, надо и мне разобраться с этим вопросом. Пошарив по карманам, я достала телефон и нажала вызов нужного мне номера. Долго ждать не пришлось:
– Да?
– Екатерина Борисовна, здравствуйте, это Женя Лыскович. Извините, что беспокою в выходной день.
– Да, Евгения, что вы хотели?
– Я хочу попросить у вас отпуск за свой счёт на неделю, по семейным обстоятельствам. – В голове промелькнула мысль, что, если директор не даст отпуск, я всё равно не появлюсь на работе, и пусть увольняют, мне всё равно.
– Хорошо, только напишите заявление от своего имени, я завтра его подпишу. – Видимо, у нашего директора было хорошее настроение, или ей была уже известна моя ситуация. Всё-таки городок маленький, и новости разносятся со скоростью молнии.
– Спасибо, Екатерина Борисовна. Передам вам заявление, через Татьяну Ивановну.
– Хорошо, до свидания, Евгения.
– До свидания.
Спрятав телефон в карман, оглянулась на Таню: она всё ещё крепко спит. Покинув комнату, я направилась к медсестре, с которой с утра разговаривала.
– Извините, – окликнула девушку, копающуюся в документах, – можно у вас попросить лист бумаги и ручку?
– Да, конечно, – она достала несколько листов и протянула мне с ручкой, – вот, держите.
Не отходя от стола, я тут же написала заявление и отдала ручку. Попрошу Таню передать бумагу, когда та проснётся, а пока вернулась к своему месту возле окна.
Прошло ещё несколько часов, а операция всё ещё продолжалась. Педагог-организатор проснулась и отправилась на поиски еды. Я со вчерашнего дня ничего не ела и несмотря на переживания, подумала, что это неплохая идея.
– Я принесла тебе двойной чизбургер и картошку. – Подруга вернулась с двумя пакетами, один из которых кинула мне.
– Спасибо.
– Здравствуйте, вы родственники Лыскович? – В комнату зашёл мужчина лет сорока, в хирургическом халате.
– Да, я его племянница. – Подскочив к врачу, ответила я.
– Как к вам обращаться?
– Евгения.
– Евгения, меня зовут Александр Юрьевич, я оперировал вашего дядю. – Представился врач. – Мы только что закончили операцию, ваш дядя попал к нам с огнестрельными ранениями. К сожалению, пули задели важные органы. Одна из пуль повредила плевру и лёгкое, что вызвало клапанный пневмоторакс. Вторая пуля прошла насквозь через сердце, но зацепила только перикард, это ранение не представляет угрозы для жизни. Однако, пока мужчину довезли до нас, кровотечение из пересеченных перикардиальных сосудов, привело к тампонаде сердца. В первую очередь, мы уделили внимание этим двум ранениям. После перешли, к двум проникающим ранениям в живот, с повреждением паренхиматозных органов. Во время операции была остановка сердца, сердце не билось тридцать две секунды. Также у вашего дяди, большая кровопотеря. Мы сделали все, что в наших силах. Теперь остаётся ждать, когда он очнётся, и тогда можно будет делать прогнозы.
– Спасибо. А к нему можно? – Я мало поняла из того, что сказал доктор, только что операция была очень тяжёлой, и у него четыре ранения, и он всё ещё в кризисном состоянии.
– Он сейчас в послеоперационной палате, туда никого не пускают. Завтра его переведут в другую палату, тогда вы сможете навестить его.
– Спасибо вам.
– Я прошу прощения, если у вас больше нет вопросов, позвольте мне оставить вас. Как вам, так и мне, необходим отдых. – Мужчина действительно выглядел изрядно измотанным, и это неудивительно, после такой длительной операции.
– Да-да, конечно. Ещё раз спасибо вам, доктор.
– Это моя работа. До свидания.
– До свидания.
– Женя, – позвала меня подруга, всё это время стоя́щая у меня за спиной. – Поехали в отель? Тебе действительно надо отдохнуть, а завтра с утра снова сюда приедешь. Пока к нему не пускают, бесполезно здесь находиться. Поехали? – Я кивнула и, ничего не говоря, пошла на выход.
Я оставила свой номер телефона медсёстрам, чтобы в случае чего, они позвонили мне. Анатолий Петрович снял односпальную комнату недалеко от больницы, так что я быстро доберусь, несмотря на отсутствие машины.
Поужинав в кафе при отеле, провела мужа нашей учительницы и подругу, которой вручила заявление с инструкцией, и вернулась в комнату. Прежде чем лечь спать, решила принять душ. В моём номере есть дверь, ведущая в маленькую ванную, тут есть маленькая душевая, туалет и умывальник. К моему удивлению, на полке лежит сложенное полотенце и одноразовый набор мыльных принадлежностей. Это дешёвый отель, и видеть в нём даже такие мелочи, немного неожиданно. В своей сумке я обнаружила, что прихватила только один шампунь, поэтому благодарна за принадлежности, лежащие в ванной. Схватив чистую одежду, направилась в душ. Под сильной струёй горячей воды поняла, что сильно озябла и долго не могла согреться. Я так и стояла, пока моя кожа не стала болеть и не приобрела цвет раскалённого металла. После я быстро помылась и вышла из ванной.
Моя голова не успела коснуться подушки, а я уже видела сны, беспокойные сны. В них постоянно, какие-то люди в масках врывались в больницу и раз за разом расстреливали Костю, а я ничего не могла с этим сделать. Только стояла и смотрела на это, тело меня не слушалось, как будто оно не моё. Я не могла вырваться из этого сна, он повторялся по кругу, пока меня не разбудил звонок телефона. Рывком вскочив с кровати, я не понимаю, где нахожусь. Секундное замешательство, и вспоминаю события последних дней. На прикроватной тумбочке разрывается мой телефон, смотрю на экран, не опознанный номер.
– Да, слушаю. – Хриплю в трубку.
– Евгения Максимовна, это вас беспокоят с больницы. Ваш дядя пришёл в себя. Сейчас его переводят в палату общей терапии, и вы можете к нему зайти.
– Спасибо за звонок, скоро буду. – Бросив телефон на кровать, я быстро натягиваю на себя джинсы с футболкой. Наверх накидываю только кожанку, не думая о том, что на улице недостаточно тепло, чтоб так легко одеваться, тем более сейчас восемь часов утра. Но мне на всё это плевать, и я выбегаю на улицу.
Полчаса, и стою возле той же стойки, что и почти сутки назад, только встречает меня уже другая медсестра:
– Доброе утро, чем могу вам помочь?
– Доброе, в какую палату был переведён Лыскович Константин?
